Год багульника. Осенняя луна (СИ) - Коруна Джен - Страница 23

— Думаешь, это их остановит?

Солнечный эльф подскочил к Моав.

— Одумайся! Рано или поздно она прознает, чьи это проделки — и вряд ли скажет тебе спасибо!

— Думаешь, это остановит меня?

Он покачал головой.

— Ты не сделаешь этого!

— Я уже это делаю, — спокойно ответила она.

Кравой несколько мгновений молча смотрел на нее — в его взгляде было удивление.

— Моави, я тебя не узнаю! — не выдержал он. — Что с тобой случилось?! Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю!

Эльфа опустила руки.

— Иногда мне самой кажется, что я себя не знаю…

Внезапно она сорвалась с места, подбежала к краантль — так близко-близко — и заглянула ему в лицо. В ее глазах не было ни намека на жестокость, они были отчаянными, почти умоляющими. Она сбивчиво заговорила:

— Кравой, послушай!.. Я обещаю тебе, никто не пострадает, верь мне! Ты считаешь, я злая и жестокая, да?! Но это неправда! Неправда!.. Я не такая, как ты думаешь!

Она вцепилась в его рукав и трясла его, точно чего-то требуя. Кравой совсем растерялся.

— Да я совсем так не думаю!..

Он не успел договорить, Моав перебила его.

— Я просто хочу найти Нар-Исталь! — дрожащим голосом говорила она. — Я должна это сделать, я — старшая веллара и не могу сдаться просто так. Моррог не должен победить! Я должна, понимаешь, должна! Это моя судьба, не я ее выбирала, а она меня!

Кравой встревожился не на шутку. Он крепко взял эльфу за плечи.

— Успокойся, Моави! Конечно, ты ни в чем не виновата. Ты все правильно делаешь, и у тебя все получится!

Он помолчал.

— Твой отец гордился бы тобой.

— Отец… А ты? — с неожиданным жаром спросила она.

— И я тобой горжусь, моя Йонсаволь, — тихо ответил он.

Она вздрогнула и побледнела; синие глаза бегали — они казались сейчас просто огромными.

— Не думай обо мне плохо, прошу тебя! Никогда! — прошептала она.

— Я вовсе не думаю о тебе плохо. Просто, ты иногда совершаешь поступки, которые мне непонятны.

Она опустила глаза.

— Ты все поймешь со временем, обещаю тебе; поймешь и простишь меня…

Солнечный эльф осторожно взял ее пальцами за подбородок и тихо сказал:

— Мне не за что тебя прощать.

Она тихо вздохнула, Кравою показалось, что ее губы дрожат. Она тихо отвела лицо и вновь вернулась туда, где стояла.

Вода тем временем продолжала отступать. Плеск, который еще раньше привлек внимание краантль, усилился. На поверхности моря, сверкая в лунном свете, то и дело показывались небольшие темные тела. Они хаотично плескались, точно косяк рыб, пойманный в сеть — бедные детеныши метались в исчезающей с каждым мгновением воде. Кравой с трудом сдерживался, чтобы не прекратить это издевательство, но слова, сказанные лунной эльфой, останавливали его. Она ведь обещала, что никто не пострадает! Он решил выждать еще некоторое время; если же ничего не произойдет и дальше, он остановит Моав, чего бы это ни стоило.

На поверхности моря началось еще какое-то движение — вода в гавани пошла кругами, и следом из нее показались темные силуэты. Сердце Кравоя замерло — навы все-таки пришли. Их было десятка два. Они подплыли к берегу — теперь можно было совершенно четко рассмотреть покрытые чешуей лица, волосы-плавники, большие прозрачные глаза. Некоторое время они оставались по плечи в воде, затем, завидев эльфу, подплыли ближе. Моав опустила руки. Один из них набрался смелости и приблизился к ней, высунувшись из воды по пояс.

— Зачем ты отбираешь нашу воду? — спросил он, его голос звучал немного странно, как будто у него в горле что-то переливалось. — В ней наши дети, и они могут погибнуть.

— Я не желаю вам зла, — громко ответила Моав. — Скажите, где спрятан меч Лагха, Нар-Исталь, и я верну вам воду.

— Но мы никогда его не видели, — развел руками нав. — Лишь владычица морей знает, где он.

— А может быть, все-таки знаете? — продолжала настаивать веллара. — Пусть вы его не видели, но возможно, слышали о месте, где его можно найти.

Кравой шагнул к воде — это уже было слишком! Они ведь и вправду могут ничего не знать. Нав обернулся к сородичам и стал начал издавать звуки, похожие на переливчатый свист, одновременно жестикулируя длинными тонкими руками. Переговорив таким образом, он снова обернулся к эльфам.

— Сейчас приплывет старейшина, он единственный, кто может знать это, повелительница луны. Подожди немного, просим тебя!

— Хорошо, только пусть поторопится.

Ожидание показалось Кравою вечностью. Наконец, вода в гавани снова качнулась, из нее вынырнула новая голова. Навы зашевелились, глядя на прибывшего. Тот неспешно приблизился к кромке воды. Он был очень стар — чешуйчатое лицо покрыто морщинами, плавники в прорехах. Подплыв к Моав, он сделал несколько извивающихся движений, чтобы выбраться на берег. Мокрая чешуя заблестела, длинный хвост зашуршал по песку.

— Ты действительно можешь сказать, где спрятан меч? — не дожидаясь, пока он к ней обратится, спросила эльфа.

Жрец солнца напрягся. Нав пошевелился и заговорил.

— В морском дне есть лабиринт, в нем хранится Жгучий Металл, — старчески прохрипел он. — Больше мы ничего не знаем, лунная королева! Верни нам воду!

Словно желая поддержать сородича, остальные навы подплыли совсем близко к берегу, так что чешуйчатые хвосты высунулись из воды, и умоляюще сложили руки, но Моав и бровью не повела. Застывший в напряженном ожидании Кравой перевел на нее взгляд: в нем читалась упрямая решительность — терпение краантль было на исходе.

— Как попасть в этот лабиринт? — резко спросила Моав.

Старейшина несколько раз глотнул воздух, прежде чем заговорить — пребывание на суше обессилило его. Наконец, он собрался с силами:

— Туда ведут два входа, один — с моря, второй — с земли.

— Нас интересует тот, который с земли.

— На берегу недалеко отсюда, прямо напротив двурогой скалы, стоит колодец — это и есть вход, — произнес старик, его голос звучал так сипло, что едва можно было разобрать, что он говорит. — Вы сможете пройти через него, пока будет отлив — вода в это время отходит, и вам надо будет лишь немного проплыть. Колодец ведет прямо в прекрасный лабиринт из белых кораллов; там светло, как днем на земле! Но будьте осторожны — с началом прилива вода заливает его до самого потолка: если замешкаетесь, то уже никогда не увидите солнца…

— Сколько времени длится отлив? — вмешался Кравой, тоже подходя к воде.

— Он начинается утром и заканчивается, когда солнце поворачивает к западу, — проскрипел нав.

— Стало быть, нам надо убраться оттуда до заката, — заключил Кравой и в следующий миг нахмурился: — А кстати, кто же это туда с земли ходит? — Навам же этот вход ни к чему.

Старейшина повернул к нему морщинистую голову.

— Несколько раз приходили какие-то существа, черные, с двумя ногами и без лиц.

Эльфы тревожно переглянулись — сомнений быть не могло, речь шла о гарвах.

— И что с ними сталось? — спросил Кравой.

— Этого никто не знает, но ни один из них не вернулся.

— Что, там такая суровая охрана?

Нав через силу улыбнулся — чешуя на его лице совсем высохла, стала тусклой.

— Охрана? Нет, там охраны не надо — лабиринт стережет существо пострашнее любых охранников — оно еще никого не отпускало живым. Да и мертвым тоже…

Сделав усилие, он подполз еще ближе к эльфам — прозрачные глаза казались огромными, длинные пальцы были растопырены, между ними веером натянулись перепонки.

— Ужасное чудовище с восемью ногами! Оно убивает каждого, кто заходит в лабиринт.

Кравой почувствовал, как у него похолодела спина — чудовище, да еще под водой.

— Ладно, разберемся, — бросила Моав, она узнала все, что хотела. — Можете возвращаться в море, вода сейчас вернется.

И, не глядя на застывших навов, она протянула обе руки по направлению к воде и стала медленно отклоняться назад, словно с силой натягивая невидимое покрывало. Кравой перевел взгляд на кромку воды: прибрежный песок быстро темнел, пропитываясь водой — она стремительно подступала. Вот она покрыла блестящие хвосты навов; почувствовав родную стихию, они ожили и, всплеснув гибкими телами, исчезли в глубине. Вскоре уровень моря стал таким же, как и раньше. Кравой облегченно вздохнул — детеныши были спасены. Моав опустила руки, на ее лице было выражение безменной усталости.