Год багульника. Осенняя луна (СИ) - Коруна Джен - Страница 4

Глава 2. Когда враги становятся друзьями

Сигарт лежал на каменном полу камеры, обхватив колени руками и прижавшись к ним головой — так было легче переносить боль. Он старался как можно меньше шевелиться — малейшее движение причиняло невыносимые страдания, даже дышать было трудно — каждый вдох отдавался резкой болью в груди и спине. Гарвы постарались от души. Сигарт не помнил, чтобы его когда-нибудь так били! Да и саму драку он вспоминал с трудом. Помнил лишь сплошную стену из черных одежд, сыплющиеся со всех сторон удары и злые, налитые кровью глаза гарвов. Вероятно, они бы так и забили его до смерти, если б не появление того странного человека в сером: кем бы он ни был, он явился как раз вовремя — еще несколько минут, и хэур был бы мертв. Одетый в невзрачный мышасто-серый костюм и плащ, он, судя по всему, был наделен большой властью, ибо, едва завидев его, гарвы вмиг отступили, давая проход. Он, не спеша, приблизился к хэуру — сбитый с ног жестокими ударами, тот уже почти не сопротивлялся, лишь хрипло дышал, точно загнанная лошадь.

— Ну что же вы с ним так, в самом деле!.. — с преувеличенным сочувствием проговорил пришедший. — Зверю… ему ведь тоже больно.

В гробовой тишине он обошел вокруг поверженного пленника. Избитый и измазанный кровью, тот лежал, накрыв голову обеими руками.

— Я бы очень расстроился, если бы вы его убили — кто бы нам тогда рассказал, где нам искать тех двоих, что унесли наше добро?

Лежащий на полу Сигарт весь напрягся, кровь бешено застучала у него в ушах — значит, Моав и Ифли все-таки удалось ускользнуть! В одно мгновение ему стало совершенно безразлично, что с ним будет — главное, что Моав на свободе! Это же самое безразличие не покидало его и потом — когда человек в сером принялся изводить его мучительными заклятиями, требуя указать местонахождение эльфы и сильфа, и когда его, почти бесчувственного, приволокли в камеру и бросили на холодный пол. Раненый, умирающий зверь в клетке, Сигарт ясно понимал всю безнадежность положения, понимал и то, что его смерть — лишь вопрос времени. И тем не менее, каждый новый допрос вызывал у него чувство какого-то жгучего торжества, ибо его пытки обозначали, что свитки все еще не найдены…

Вот и теперь, заслышав вдалеке шаги, он вздохнул с облегчением — вероятно, это за ним снова пришел конвой, чтобы вести на допрос. Точнее, не вести, а тащить — из-за ран и побоев он едва мог передвигаться. Шаги замерли у самых прутьев решетки. Хэур не пошевелился.

— Эй ты, животное, вставай! — раздался резкий голос.

— Иди ты… — не меняя позы, выругался Сигарт; отвечать вежливо смысла не было — едва ли гарвы смогут сделать его мучения более сильными, чем сейчас.

Неожиданно совсем рядом с ним раздался звон, что-то металлическое ударилось о каменный пол. Стиснув зубы от боли, хэур отнял руки от головы. Правая бровь его была рассечена, место удара отекло, отчего лицо выглядело зловещим; запекшаяся кровь покрывала веко и щеку потрескавшейся коркой. Сигарт осмотрелся, затуманенный взгляд уловил что-то длинное и блестящее — оно лежало совсем близко. Чуть дальше, за решеткой темнели сапоги и подол черного плаща. Сигарт со стоном приподнялся и замер, не веря своим глазам. Прямо перед ним на каменных плитах лежал меч — ЕГО меч-восьмиручка, отобранный гарвами в бою! Кривясь от боли и напрягая последние силы, хэур инстинктивно рванулся к оружию, сжал его в руке.

— Что, веселее стало? — поинтересовался все тот же голос.

Сигарт медленно поднял глаза. В коридоре, вплотную к прутьям, стоял гарвийский воин. Он был один. Хотя его лицо было почти полностью скрыто платком, оно показалось Сигарту знакомым. Он со стоном поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к решетке.

— Кто ты? — хрипло спросил он, с трудом шевеля потрескавшимися губами. — Что тебе от меня нужно?!

— Мне? — рассмеялся гарв. — Да ты посмотри на себя! Что с тебя можно взять!

Он на мгновение умолк, рассматривая хэура, затем с неожиданным сочувствием отметил:

— Здорово же они тебя отделали!

Глаза Сигарта встретились с глазами охранника. Хэур вздрогнул, сердце его забилось, точно птица в клетке.

— Рогдвэн! — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?!

— Да вот, на пленного хэура пришел полюбоваться, — озираясь по сторонам, проговорил стоящий по тут сторону решетки. — Такое ведь не каждый день увидишь.

Теперь Сигарт был совершенно уверен, что не обознался: те же самые гордые блестящие глаза, тот же твердый, с металлическими нотками голос… Это действительно был Рогдвэн — король Лоргана, отпущенный эльфой! Удостоверившись, что их никто не слышит, он приблизил лицо к решетке и быстро заговорил:

— Значит так, я сейчас позову охрану, и ты скажешь, что готов поведать, где можно найти Моав, ясно?

— Но…

— Никаких «но», если, конечно, хочешь выбраться из этой ямы, — отрезал Рогдвэн.

Он снова осмотрелся — вокруг было спокойно. Удостоверившись, что их никто не слышит, он опять обернулся к хэуру.

— После этого я поведу тебя на допрос. Учитывая твой вид, не думаю, что к тебе приставят больше трех гарвов. Когда я скажу «Чтоб мне провалиться!», бросайся на ближайшего охранника. Ну а дальше — как повезет. И да — меч под одежду спрячь.

Сигарт быстро расстегнул куртку и сунул меч под руку, заткнув острие за пояс — у небольшого клинка все же есть свои преимущества… Король Лоргана развернулся, когда хэур вдруг просунул руку между решеткой и схватил его за плащ.

— Ты знаешь, что с Моав?! — быстро спросил он.

— С ней все в порядке.

— Ты видел ее?!

— Нет, не видел.

Сигарт подозрительно нахмурился, рассеченная бровь треснула и окрасилась алым.

— Послушай, — глухо проговорил хэур, — если ты пришел сюда, чтобы отомстить мне, позабавившись за мой счет, то лучше уходи сейчас!

Орлиные глаза Рогдвэна сверкнули.

— Самым лучшим способом позабавиться было бы оставить тебя гнить здесь.

С этими словами он отступил назад и громко крикнул куда-то в сторону:

— Эй, эта скотина желает говорить — надо свести его к начальству!

В ответ послышалась возня, звон металла, следом за ним — тяжелые шаги. Двое гарвов вразвалку подошли к камере хэура.

— Ну, наконец-то! — проворчал один из них. — А то уже надоело его выгуливать, точно барского пса…

Он не спеша достал увесистую связку ключей и, найдя нужный, стал открывать дверь. Рогдвэн вошел внутрь первым. Подойдя к хэуру, он схватил его за плечо и с силой дернул вверх, заставив встать.

— Погоди, сейчас наши подойдут — тогда поведем, — остановил его второй гарв.

— Да ты глянь на него! С ним ведь даже ребенок справится! Втроем и поведем — чего остальных зря дергать.

Гарвы переглянулись между собой — подобное отступление от правил туго давалось их мозгам. Наконец, оба кивнули.

— Только руки ему надо связать, — как будто все еще сомневаясь, сказал один из них.

Он сходил за веревкой и, принеся ее, крепко стянул руки пленника. Переодетый Рогдвэн толкнул хэура в спину. Тот стиснул зубы от боли.

— Иди давай, — прикрикнул на него Рогдвэн. — Да поживее. Глядишь, назад и не придется тебя вести…

Сопровождаемый тремя конвоирами, Сигарт двинулся вперед по коридору.

***

Все произошло именно так, как предполагал Рогдвэн. По условному знаку хэур резко размахнулся и что есть сил ударил одного из гарвов по затылку связанными руками. Тот рухнул, точно куль с мукой.

— Ах ты, тварь… — заорал второй, бросаясь на взбунтовавшегося пленника, но тут же упал рядом с товарищем — подскочивший король Лоргана всадил ему нож в бок по самую рукоятку.

Сигарт, пошатываясь, смотрел на два лежащих перед ним тела. Рогдвэн выдернул кинжал из своей жертвы и быстро перерезал веревку, связывающую хэура.

— Ну, чего стоишь! Быстро снимай с него одежду и шлем! — прошипел он. — Костюм рыси здесь не в моде.

Сбросив оцепенение, хэур тут же присел рядом с оглушенным им гарвом и принялся стягивать с него одежду. Через несколько минут в коридоре стояли двое одинаковых воинов. Их фигуры были почти полностью скрыты черным плащами, от лиц остались лишь глаза, сверкающие между платками и шлемами.