Год багульника. Осенняя луна (СИ) - Коруна Джен - Страница 50

Поравнявшись с эльфой и хэуром, они словно по команде рассыпались кругом, отрезав все пути к отступлению. Один из всадников — по-видимому, старший — выехал вперед. Его светло-голубые пронзительные глаза горели злобой, из-под шлема перьями выбивались завитки коротко стриженных темных волос.

— Ты смотри, звериное отродье само к нам явилось! — оборачиваясь к остальным, крикнул он на риани с сильным акцентом. — Видать, за головами своих дружков!

Он снова повернулся к Сигарту, холодный воздух окатил хэура злой волной, колыхнув волосы.

— Зря пришел, их давно сожрали собаки!

Зубы хэура скрипнули от ярости — лишь присутствие Моав удерживало его от того, чтобы не послать нож в грудь наглецу. Остальные воины нервно гарцевали на месте, им тоже не терпелось прикончить хэура; появившийся ветер расходился все сильнее, трепля серебристые листья на деревьях вдалеке. Неожиданно эльфа выступила вперед и что-то громко сказала на эллари. Всадники удивленно уставились на маленькую фигурку: похоже, они только сейчас заметили ее. Моав тем временем продолжала жарко и быстро говорить, старший из воинов отвечал глухо и односложно. Судя по всему, разговор не клеился. Бросив очередную краткую фразу, командир ирилай прыжком спешился рядом с Моав и, легким движением руки отодвинув ее в сторону, подошел к Сигарту.

— Это что, теперь все хэуры таскают за собой женщин в качестве прикрытия? — насмешливо поинтересовался он. — Новая тактика Гастара?

— Мы пришли с миром, — сдержанным голосом проговорил хэур. — Мы не собираемся причинять вам зла.

— Ах не собираетесь! — теряя самообладание, вскричал эльф — долго копимая ненависть к хэурам прорвалась, как старая плотина. — И то верно — теперь наша очередь убивать! Вы со своим Гастаром и так довольно повеселились!

Моав тревожно глянула на Сигарта. «Не шевелись!» — ясно говорил ее взгляд. Сигарт повиновался. Интересно, что ж все-таки им сделали воины Цитадели?.. Быстрые глаза хэура пристально следили за каждым движением всадников. Они соскочили с седел, на всякий случай решив прийти на помощь командиру. Моав снова заговорила — на этот раз более твердым и решительным тоном. Не дав ей закончить, эльф бросил короткий приказ своим людям. Моав что-то закричала, но в этот момент ирилай, обнажив меч, бросился на хэура. Еще миг и остальные пятеро были уже возле дерущихся, мощный поток ветра ударил со стороны леса, свистнув в ушах, беспорядочно заметался по опушке.

Сигарт понял, что пора уходить. Внезапным толчком он сшиб эльфа с ног — получив резкий удар сапогом в живот, тот со сбитым дыханием скрутился на земле. Увидев, что враг оказывает сопротивление, ирилай, не медля, кинулись на хэура сообща. Их резкие гортанные крики и вторящий им шум ветра заглушали голос Моав — она до сих пор надеялась решить дело миром. Сигарт всего на миг обернулся посмотреть, не угрожает ли ей опасность, но в этот момент почувствовал, как сразу несколько пар сильных рук ухватили его. Нещадные удары посыпались со всех сторон. Краем глаза хэур увидел, как трое из нападающих отпрянули от него и покатились по траве, словно сбитые невидимым хлыстом. Извернувшись, Сигарт высвободился из хватки оставшихся эльфов и упруго отскочил в сторону. Сраженные заклятием Моав, ирилай с трудом поднимались, встряхивая головами. «Похоже, шансы на спасение все-таки есть, — подумал хэур, — двое против одного — это не так уж и безнадежно». Как оказалось, мысль о спасении была преждевременной…

Дальнейшее произошло так быстро, что никто из присутствующих не успел ничего понять. Случайно обернувшись, Сигарт увидел направленную прямо на него стрелу: ирилай, которого он повалил на землю, пришел в себя и целился, стоя в десяти шагах от него. Рысий инстинкт оказался быстрее мысли, движения хэура были быстрыми и точными — молниеносным рывком он выхватил из перевязи нож и метнул в противника. Клинок уже оторвался от руки Сигарта, когда его слух пронзил резкий крик: взметнулось пламя белых волос, маленькая фигурка бросилась между хэуром и его противником! Еще миг — и Моав упала, как подкошенный цветок.

Прекратив попытки атаковать Сигарта, пораженные ирилай с удивлением смотрели, как он согнулся, словно прижимая что-то к груди, — при этом никто не видел, чтобы его ранили! Прошло время, прежде чем он смог поднять голову. Превозмогая боль, он в два прыжка оказался подле лежащей эльфы. Та лежала в траве, скорчившись и дрожа. Сигарт надеялся, что рана несерьезная — ведь он только слегка задел ее! Но от рысьего ножа нет спасения… Темный клинок вонзился прямо между ключицами Моав — хэур целился в сердце лучника, эллари же была намного ниже ростом. В отчаянии Сигарт наблюдал, как она ловит ртом воздух, не в силах вдохнуть — из рассеченного горла вырывался лишь хриплый свист. Хэур знал, что лезвие нельзя вытаскивать, но она задыхалась прямо у него на руках… Он с силой дернул нож.

Горячим потоком алая, как перо феникса, кровь хлынула из раны, а от уголка губ эльфы протянулась блестящая красная полоска. Но только теперь вид крови вызывал в хэуре не слепую ярость, а лишь безумное отчаянье и боль, такую сильную и жгучую, какой он еще не испытывал никогда в жизни.

— Кузнечик! Маленький! Как же ты так?!!.. — бормотал он дрожащими губами, растеряно приподнимая плечи эльфы над землей.

Худенькая рука молниеносным движением вцепилась в его рукав. Ее хватка была настолько крепкой, что Сигарт почувствовал боль даже через одежду — казалось, будто близкая смерть невероятным образом вдруг утроила силы эльфы. Так утопающий хватается за плот, не отпуская его, даже когда жизнь покидает его… Моав дышала часто-часто, хватая воздух маленькими порциями. Она еще сильней сжала его руку и притянула его ближе. Сигарту показалось, что она силится что-то сказать: он склонился над ней, но голос не слушался ее, и только губы шевелились, произнося неслышные слова. Он наклонился еще ниже к ее лицу: огромные, расширившиеся глаза эльфы были полны смертного, почти животного ужаса, смешанного с удивлением — удивлением более страшным, чем любое отчаянье. Наконец, она сделала усилие — едва различимые слова шелестом слетели с ее губ:

— Мне… мне страшно… Не оставляй меня…

В следующий миг она болезненно сдвинула брови и хрипло закашлялась; белые зубы окрасились кровью, из горла донесся жуткий булькающий звук. Он оборвался так неожиданно, что хэур не успел осознать, что произошло; остановившийся взгляд синих глаз удивленно уставился на него, будто тоже ничего не понимая.

— Кузнечик, НЕТ!!! Только не умирай! Я… я ведь люблю тебя!!! — вскричал Сигарт, не замечая, что по его щекам впервые в жизни текут слезы.

Острая боль снова пронзила грудь хэура. Стиснув зубы, он сжался, силясь унять ее, а когда поднял глаза, то застыл в ужасе — от мертвых губ Моав поднималась тонкая струйка светлого дыма! Свиваясь, словно змея, она потянулась к хэуру. Он отпрянул в попытке уклониться, но с первым же вдохом она быстро вползла в его легкие и холодком растеклась по телу. То, о чем мечтал Сигарт, наконец, сбылось. Но не удачей стало для него слияние душ, а непоправимым горем. Протянув руки, он судорожно схватил тонкое тело Моав и крепко прижал к себе, словно стараясь оживить своим теплом. Куртка на груди окрасилась кровью. Увы, синие глаза смотрели все с тем же недоумением…

Оглушенный болью, Сигарт сжимал в объятьях мертвую эльфу, не замечая, что на него направлены шесть стрел. Ирилай плотным кольцом окружили его, держа луки наготове, пальцы напряглись на взведенных тетивах, но ни одна стрела не просвистела в воздухе — воины Инкра стояли, пораженные необычной сценой. Бушевавший ветер внезапно унялся, стало тихо-тихо. Вдруг один из ирилай что-то крикнул по-эльфийски, показывая на руку хэура, застывшую на белых волосах Моав. Лучники недоуменно переглянулись. Один из них настороженно приблизился к Сигарту — это был тот самый ирилай, что недавно целился в него.

— Откуда у тебя знак Эллар? — строго спросил он.

Сигарт поднял на него дикий взгляд — казалось, он не понимает, чего от него хотят. Тот снова повторил вопрос, хэур молча кивнул на эльфу, которую все еще держал в объятьях. В прищуренных глазах ирилай сверкнуло недоверие.