Порождение Тени (ЛП) - Кемп Пол - Страница 29

Камера исчезла. Как и Смелость.

Теперь я один.

Не считая мыслей. Не считая идей.

Ветер колышет сосны и доносит откуда-то издалека зловещий смех. Я тянусь за мечом и вспоминаю, что при мне нет оружия. Оглядываю лес и ничего не замечаю.

— Кто ты? — кричу. — Покажись!

Никакого ответа, только смех.

Чтобы добраться к стене, мне предстоит долгий путь. Я знаю, что мне нужно оружие, что-нибудь посерьёзнее сорванной с дерева ветки.

Направляю взгляд внутрь себя, разыскивая любые остатки ментальных сил, какими смогу воспользоваться. Ничего не нахожу. Я лишь часть целого, и ядро дало мне лишь то, что нужно для самостоятельного существования.

Смех издевается надо мной. Я пытаюсь его игнорировать.

Потом вспоминаю слова Смелости: «Ты — это оружие». Кажется, я понимаю.

Нырнув в глубины сознания, я черпаю силы в чувстве долга, самой сильной части меня, которая обычно не является источником ментальной энергии. Но сейчас — здесь и сейчас — она может дать мне силы. Энергия искрится в моём рассудке, острая и яркая. Немного, но достаточно. Я призываю её, вытягиваю руку, и концентрируюсь. Шар бледно-жёлтого цвета формируется на ладони. Я направляю силу разума в этот шар, придаю необходимую мне форму.

Я — это оружие. Я — это оружие.

Из шара бьёт вверх единственный луч света. Своим разумом я даю ему лезвие, натачиваю его своей волей, и превращаю его в клинок. Вместе с этим я сжимаю шар в ладони и сдавливаю его, пока он не превращается в идеально сидящую в руке рукоять.

Я удовлетворённо улыбаюсь и не чувствую упирающихся в губу клыков. Делаю несколько пробных взмахов, чтобы испытать клинок. Он лёгкий и гудит, когда я разрезаю им воздух. Придётся компенсировать нехватку веса. Я привык к тяжести стали в руках. Шагнув к ближайшей сосне, я с размаху опускаю клинок на толстую ветку, начисто срубая её.

Я готов.

Смех стихает, и мне кажется, что это хороший знак. Я начинаю шагать вдоль ручья вниз по склону.

Не успеваю пройти и двадцати шагов, как сверху доносится треск, такой громкий, что я инстинктивно пригибаюсь и хватаю меч наизготовку. Поднимаю взгляд в поисках источника шума. Его сложно пропустить.

В кристальном небе появилась неровная трещина. На моих глазах она пересекает половину небесного свода. По другую сторону неба напрасно пытается просочиться внутрь орда извивающихся тёмных форм. Не знаю, что это такое, и не хочу выяснять.

Я бегу вниз по склону, уверенный, что сейчас одна из чёрных тварей упадёт с неба прямо на меня.

До стены путь неблизкий.

Как будто ощутив мое зарождающееся отчаяние, снова раздаётся смех, и звучит голос.

— Торопись. Мы тебя ждём.

Я останавливаюсь, узнав голос.

Он мой собственный.

Глава седьмая

Кендрик Селькирк покоился в семейном склепе, Мирабета наслаждалась новоприобритённой властью, а Элирил в одиночестве стояла на балконе третьего этажа. Балкон выходил на один из каменных садов, что усеивали земли Рейвенхольма, имения её тётушки. Магическое освещение красило в разные цвета неестественные образования камней и скал, некоторые из которых привезли далеко с запада, из самых Врат Балдура, а другие — с востока, из Тэя. Рукотворный ручеёк стекал по камням в небольшой пруд в дальнем конце сада.

Было новолуние, священный час для поклонников Шар, и Селуне изгнали с ночного неба. Вечера, когда на небе не было луны, Элирил часто проводила на балконе, глядя в ночное небо и восхищаясь величием госпожи потерь, мечтая о том дне, когда ночь укроет Фаэрун целиком.

Девушка потянулась за пазуху и достала невидимый диск, служивший ей священным символом. Прижав символ к груди, она мысленно воспроизвела слова Лорда Скиаграфа: «Следуй за провидцем ночи, пока не будет дан знак, и Книга не станет целой». Вот уже в который раз с тех пор, как получила откровение, девушка задумалась: что за знак, какая книга?

Элирил выругала себя за эти вопросы. Шар и Лорд Скиаграф раскрывают ей то, что она должна знать, а остальное держат при себе. Элирил утешала себя тем, что узнает знак, когда получит его, найдёт книгу, когда настанет час.

И всё же ей было интересно, когда же Лорд Скиаграф свяжется с ней снова и раскроет новые подробности плана Шар. Она сопротивлялась искушению поддаться греху надежды, но с тоской вспоминала прикосновение Волумвакса, мягкое чувство божественных пальцев.

Щеки Элирил заиграли румянцем.

— Я буду той, кто освободит тебя, — прошептала она в небо. Она будет и той, кто сядет по его правую руку. Вместе они будут править во имя Шар.

Элирил не знала, как Лорд Скиаграф оказался прикован к его царству, Тенистой Чаше, находившейся в самом сердце плана Тени. Элирил не пыталась выведать его тайны. Знала только, что господин не может покинуть Чашу, если она его не освободит. А до тех пор, Элирил будет служить ночному провидцу, как и приказал ей Волумвакс.

Она активировала своё кольцо связи. Ощутив контакт с Риваленом, девушка рассказала ему новости. Ночной провидец, Мирабету избрали временно исполняющей обязанности главной правительницы. Эндрен Корринталь арестован и содержится под стражей.

Хорошая работа, тёмная сестра, ответил Ривален. Вдохнови свою тётю замахнуться на большее.

Элирил задумалась. Любая попытка захватить власть со стороны Мирабеты вызовет протест сембийской знати. Она так и сказала Ривалену.

Именно, ответил тот.

Внезапно Элирил догадалась, какую цель он преследует.

Гражданская война, ночной провидец?

Если госпожа того пожелает, ответил Ривален. Покойся в ночи, тёмная сестра.

Да укутает тебя ночь, принц Ривален.

Связь оборвалась. Сердце Элирил колотилось. Гражданская война? Быть может, это и есть знак? А если так, то где же книга?

Она решилась заняться этим. Амбициями тёти можно управлять, но дурой Мирабета не была. Элирил придётся действовать осторожно.

Предобеденный час Элирил провела у себя в покоях, нюхая пыль разума и вознося молитвы Шар и Волумваксу. Кефил грелся у огня и смотрел на неё.

— Ночной провидец хочет начала гражданской войны в Сембии, — сказала она псу.

Зачем? спросил Кефил. Его хвост застучал по полу.

Элирил наклонила голову.

— Провидец держит свои намеренья в секрете. Но он служит Шар, как и я.

Ты служишь Божественному.

— Воля Волумвакса и Шар едина, — заметила девушка.

Кефил зевнул и перекотился набок.

Провидец может с тобой не согласиться.

Элирил пристально посмотрела на старого мастифа.

— У ночного провидца не будет такой возможности, потому что он никогда об этом не узнает.

Кефил прикрыл глаза.

Конечно, хозяйка.

— Ты угрожаешь раскрыть ему мою тайну, Кефил?

Кефил не взглянул на неё. Не осмелился.

Я служу лишь тебе, хозяйка.

Элирил кивнула.

— А я служу ночному провидцу лишь до тех пор, пока не получу знак, и книга не станет целой. Через Божественного Шар дала мне высшую цель. Когда Волумвакс будет освобождён, даже ночной провидец склонится перед ним.

И перед тобой, добавил Кефил. Он принялся вылизывать свой зад. Конечно, если ты в здравом уме, и всё это тебе не привиделось.

На мгновение Элирил задумалась над словами пса, потом отбросила их, как полную чушь, и вернулась к своим молитвам. Позднее, когда пришло время обедать, она сжала в руке свой незримый священный символ и прошептала заклинание, которое сделает её слова более убедительными. Когда заклинание подействовало, она спустилась в столовую.

Там она с тётей отобедали трапезой из фаршированной куропатки и тушёных овощей. Состояние Мирабеты позволяло им с племянницей хорошо питаться, пока народ Сембии страдал от голода.

— Куропатку принёс вчера егерь, — сказала Мирабета. — А вино сельгонтское, с виноградников Ускевренов.