Порождение Тени (ЛП) - Кемп Пол - Страница 43

— Как я уже сказал, — продолжил Вис, — я не согласен с предложениями господина Кейла. Мне кажется, он слишком высокого мнения о беженцах и слишком низкого — о жрецах.

Он обратился к Тамлину, используя его кличку:

— Поступай, как считаешь нужным, Двойка.

Кейл придержал язык, пока Тамлин пил вино и обдумывал сказанное. В комнате повисло тягостное молчание.

Какое-то время Тамлин смотрел вниз, на шахматную доску, потом поставил свой кубок и сказал:

— Мой отец многие годы полагался на ваш совет, господин Кейл. Я не стану легко от него отмахиваться.

— Но и шлемов с улиц не уберу, — добавил он, кивая Вису. — Однако прикажу им помочь с распределением продуктов. И отправлю послание жрецам, как вы посоветовали. Более серьёзное участие со стороны церквей должно уберечь народ от голода.

Кейл решил, что частичная победа всё же лучше, чем ничего.

— Прекрасное решение, — похвалил Вис, и неприязнь Кейла к нему возросла.

Эревис спросил Тамлина:

— Когда мы покидаем Ордулин, милорд?

— Я начал приготовления, как только получил известия из высшего совета. Это заняло дольше, чем я надеялся, но, думаю, через день-два сможем отправиться в путь.

— Многие другие дворяне уже направляются в Ордулин, — заметил Вис. — Например, сэрлунская делегация уже в пути. Они миновали Селгонт два дня назад, хотя обошли город стороной.

— Обошли город?

— Напряженность в столице очень высока, господин Кейл, — сказал Тамлин. — И это распространяется на остальную страну. Дворяне решают, к кому примкнуть — к Мирабете Селькирк или Эндрену Корринталю. Сэрлунцы не доверяют нам, так что они решили полностью миновать Селгонт. Положение сейчас щекотливое.

От этих слов Кейл почувствовал, насколько он плохо подходит на роль советника. Он так долго решал проблемы с помощью стали и заклинаний, что тонкости политики казались ему чужими.

Тамлин взял свой кубок и осушил его.

— Но всему своё время. Извиняюсь, что мы должны отбыть так скоро. У вас будет не так много времени, чтобы обустроиться. А я буду занят весь день, подписывая приказы, которые мы только что обсудили. Тем не менее, вечером мы встретимся за ужином. Прошу меня извинить.

— Ничего страшного, хулорн, — отозвался Кейл. — Я не забыл, что здесь к чему.

— Конечно, — улыбнулся Тамлин. — Будет интересно услышать ваш рассказ о… других событиях.

— Да, милорд, — отозвался Эревис. — Милорд, а где сейчас леди Ускеврен? Я хотел бы поговорить с ней перед отъездом.

— Она за городом, вместе с Тальботом, — ответил Тамлин. — Селгонт и Штормовой Предел в эти дни заставляют её чувствовать себя несчастной. Мы отстроили старый особняк в Сторловом дубе. Кажется, ей там нравится. Но она должна вернуться сегодня, чуть позже, чтобы увидеться со мной. Ваше присутствие станет приятным сюрпризом.

Кейл знал, что Шамур сама когда-то была искательницей приключений, а она знала, что Эревис — не просто дворецкий. За годы, проведенные им в Штормовом Пределе, они начали уважать и восхищаться друг другом.

Тамлин продолжал:

— Между тем, вам что-нибудь нужно, прежде чем мы завтра отбудем?

— Нет, милорд.

У Кейла были его доспехи, его оружие… и его святой символ.

— Прекрасно. В таком случае, я вас оставлю. Вис, будешь сопровождать меня во дворец. Мне необходимо издать приказы, а после этого нам надо многое обсудить.

Вис неискренне попрощался с Эревисом, и они действительно оставили его в одиночестве. Прежде чем покинуть кабинет, Кейл снова сделал ход пешкой на старой шахматной доске Тамалона.

Какое-то время он бродил по Штормовому Пределу. Стражники и прислуга кивали и улыбались ему, когда он проходил мимо. С каждой комнатой, куда он заходил, были связаны какие-то воспоминания.

Во время последних событий его жизни любовь Эревиса к Ускевренам никогда не ослабевала. И глубоко внутри он знал, что всегда может вернуться в Штормовой Предел. Здесь было его святилище. В этом особняке он был рождён, или по крайней мере перерождён, и его радовала возможность возвратиться. Побродив некоторое время, он отправился в свои покои — дожидаться возвращения Шамур.

Даже в бытность свою местным дворецким Кейл не позаботился о том, чтобы придать своему жилищу какие-то индивидуальные черты. Комната осталась такой же пустой, как он её и оставил. Он распахнул ставни, сел в своё старое кресло для чтения, достал трубку Джака, набил её и закурил. Какое-то время он с теплотой вспоминал те приключения, что они вдвоём с Джаком пережили в Селгонте. Затем Эревис достал из заплечного мешка книгу из Рощи Теней — книгу, что рассказывала о Маске, Шар, Пряже и Теневой Пряже — и открыл её.

Страницы оказались пусты. Он был потрясён.

Эревис перевернул одну, другую, третью. Вся книга была пуста, за исключением последних страниц. На них были фиолетовыми чернилами написаны слова языка, который Кейл не мог прочесть. От одного взгляда на них его затошнило, так что он захлопнул книгу. Он посмотрел на обложку из чёрной чешуи, чтобы убедиться, что книга — та самая. Так и было.

Выдохнув облачко табачного дыма, он вернул книгу в мешок. Он не знал, что с ней делать — книга заставляла Эревиса чувствовать себя неуютно. Может быть, её магия выполнила свою задачу и теперь самоуничтожалась?

Погрузившись в размышления, он выкурил две порции табачного зелья, прежде чем в дверь постучали. Отложив трубку на столик, Эревис открыл. За дверью стояла Шамур, всё ещё одетая в свой повседневный зелёный наряд. Заколки с драгоценными камнями удерживали её волосы. По мнению Кейла, морщинки на лице, вокруг глаз и в уголках рта только делали Шамур ещё привлекательнее.

Казалось, женщину не удивила его новая внешность. Наверное, её предупредили заранее.

— Хорошо выглядишь, Эревис.

Кейл поклонился, почувствовав смущение из-за облака дыма, вырвавшегося из его комнаты.

— А вы, госпожа, кажетесь всё такой же прекрасной и молодой.

Шамур улыбнулась, шагнула к нему и заключила в тёплые объятия.

— Господин Кейл, вы по-прежнему прекрасно лжёте.

Они отстранились, и он пригласил её внутрь.

— Куришь, Эревис? Это что-то новенькое.

— Долго рассказывать, миледи, — объяснил он. — Начал из-за друга. Я потушу.

Он шагнул к столику, чтобы погасить трубку.

— Не стоит, — остановила его Шамур. — Запах приятный. Тамалон любил иногда выкурить трубку, как ты помнишь.

Кейл помнил. Старый Филин курил нечасто, но когда это случалось, всё восточное крыло особняка потом ещё несколько дней воняло табаком. Весной Кейл приказывал слугам открыть все окна, чтобы проветрить помещения. Зимой приходилось ждать, пока запах выветрится сам.

Шамур оглядела комнату, затем повернулась к нему.

— Твои покои остались такими же, а вот ты сам сильно изменился. И не только внешне. Что с тобой произошло?

Кейл мягко улыбнулся.

— Ничего такого, что нельзя было бы исправить и тяжесть чего нельзя было бы разделить с другими, миледи. Хоть я и изменился, но по-прежнему готов служить вашей семье.

— В этом я не сомневаюсь. Хорошо, что ты вернулся под нашу крышу, Эревис, — улыбнулась она.

— Я рад возвратиться, — искренне отозвался Кейл. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Шамус села в его кресло для чтения. В гаснущем свете дня блеснули её волосы.

Другого сидения в комнате не было, так что Кейл опустился на кровать. Прежде чем он успел заговорить, она сказала:

— Этот дом уже год как умирает. Всё началось со смерти Тамалона. Потом ушёл ты. Тальбот и так почти всегда отсутствует. Тамлин почти все дни и большую часть ночей проводит во дворце. Ненавижу быть здесь.

Кейл отвёл взгляд. Он не знал, что сказать, так что решил просто отбросить правила приличия и взял её руку в свою. Кожа Шамур была тёплой. Тени с его кожи пробрались на неё и затанцевали на её руке. Шамур резко вздохнула, но руку не убрала.

— Что с тобой случилось, Эревис? Расскажи мне.

Кейл не смотрел на неё.

— Миледи, я… должен нести эту ношу сам.