Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 489

Усмехнувшись, Маннфред одобрительно кивнул:

— Очень хорошо! Дорогая моя, это так любезно с Вашей стороны разделить со мной трапезу.

Вампир обратил свой взор на притихшего у входа в каюту моряка, забавляясь выражением собачей преданности, сквозившей в неподвижной фигуре незадачливого бедолаги.

— Теперь, можешь оставить нас. Хотя, может быть, ты предпочитаешь остаться, присоединившись к нашему маленькому празднику?

Несчастная девушка, распростертая на полу у ног Маннфреда, всхлипывая, стала умолять мужчину не бросать ее на произвол безжалостному кровопийце, плечи ее сотрясались от едва сдерживаемых рыданий, стеклянный пустой взгляд блуждал по комнате. В ответ на жалобные стенания жертвы — последний лишь лихорадочно затряс головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Инстинктивно, моряк сжал в руке знак Мананна — маленькую железную пятиконечную корону, висящую у него на шее. Суеверный страх парня позабавил Маннфреда. Наивная вера скота в то, что они способны понять природу бессмертных — действительно была забавной. Люди готовы хвататься за святую воду, чеснок, молоты Зигмара и другие безделушки, чтобы отпугнуть таких как он, ищут спасения в лучах солнечного света и прячутся за другими бессмысленными суевериями, например, что пьющий кровь не способен пересечь текущую воду. Эти ничтожества, кажется, совсем упускают из виду то, что у вампиров тоже есть мозги, которыми они умеют пользоваться куда лучше стада. С увеличением возраста — растет и могущество бессмертных: увеличивается сила, развиваются магические способности. Вампир перестает быть привязанным к своему поместью — эта слабость — удел новообращенных. Гробы, наполненные землей родины, увеличивающей силу хозяина ночи, можно перемещать, воздействию солнца — можно научиться противостоять. Конечно, это требует магических сил — но они у него есть. Представления скота о том, что после восхода солнца вампир должен непременно прятаться в своем гробу — забавно в своей глупости. Ни одно из этих придуманных людьми ограничений не связывало его, пока он носил с собой горсть земли с того места, где был заново рожден в мире мертвых. Кроме крови, конечно. Ему необходима кровь!

— Убирайся, — рявкнул граф, обращаясь к застывшему в ужасе у входа матросу. Второй раз повторять свой приказ Маннфреду не пришлось — испуганный до смерти человек в мгновение ока юркнул в спасительный мрак трюма, быстро захлопнув за собой дверь каюты. Маннфред медленно обошел вокруг всхлипывающей у его ног девушки. Он присел перед ней на колени, сжав ее подбородок рукой, достаточно сильно, чтобы привести несчастную пленницу в чувство, и заставить взглянуть ему в глаза.

— Как тебя зовут, дорогая? — равнодушно спросил Маннфред. Конечно, это был всего лишь красивый жест, дежурная любезность — его мало волновало имя этой несчастной. Вряд ли бедняжка была способна оценить этот поступок. И, тем более, ей не за что было благодарить графа, — ведь, пока она собирается с мыслями, так просто подчинить ее своей воле. Это всего лишь один из хитрых трюков, которыми в искусстве владеет любой вампир. В глазах девушки промелькнуло осмысленное выражение, ее губы слегка приоткрылись. Однако, волна страха вновь накрыла ее и несчастная только затрясла головой, как будто имя застряло на кончике языка, и она пыталась стряхнуть его.

Маннфред улыбнулся:

— Ну же. Не надо быть такой стеснительной, моя дорогая. Обещаю, через пару минут мы будем знать друг друга гораздо ближе, — с оттенком иронии проговорил граф.

— Маргарет.

— Какое сладкое имя: ты, наверное, сладкая девочка, а Маргарет?

— Я … я не знаю, — испуганно пролепетала бедняжка.

— Я уверен, что да! Иди ко мне, я хочу убедиться в этом, — граф мягко положил руку ей на плечо. Маннфред хотел в полной мере насладиться этим мигом, его рука медленно скользила от плеча к шее жертвы, чувствуя толчки крови, бегущей по ее телу, затем, пальцы вампира резко сжались, погружаясь в плоть несчастного создания. Девушка пронзительно вскрикнула, и тут же из раны хлынула кровь. Маннфред, тем временем, продолжал впиваться в ее тело, все глубже и глубже, до самых костей. Затем, одним могучим рывком, граф поднял добычу к своему лицу, несчастная повисла в воздухе, ноги ее болтались в нескольких дюймах от пола. Ее блузка, скользкая от крови, хлещущей из раны на плече, заливающей ее спину, распахнулась, открывая прекрасную наготу юного создания. Взгляд Манфреда на мгновение остановился, изучая ее, покрывшуюся мурашками, в ином случае — совершенно безупречную кожу, небольшие упругие груди, темную тень в ложбинке между ними.

— Да, хороша, — невольно отметил про себя граф. Свободной рукой он медленно откинул голову девушки назад, открывая себе доступ к сонной артерии, и вонзил в нее свои клыки. Тело бедняжки отчаянно забилось в предсмертных конвульсиях, в последней безнадежной битве жизни со смертью, затем ее ноги, судорожно дернувшись в последний раз, безжизненно повисли — жизнь, наконец, покинула тело несчастной страдалицы. Вампир, тем временем, продолжал жадно пить сочащуюся из вскрытой артерии теплую, слегка солоноватую, такую желанную кровь. Он делал глубокие глотки, наслаждаюсь этой нежной плотью, и все никак не мог утолить свою жажду. Губы Маннфреда были измазаны кровью жертвы, стекавшей по его подбородку и капавшей на пол каюты, по мере того, как он осушал свою добычу. Наконец, вампир оторвался от уже безжизненного тела, мельком взглянув на бренные останки той, что еще пару минут назад была живым существом, со всеми своими желаниями, стремлениями и надеждами, обвел взглядом каюту, затем — вытер губы тыльной стороной ладони.

Этого было недостаточно.

Крови всегда было недостаточно!!!

Маннфред раздраженно отбросил бездыханный труп в угол, не сомневаясь, что крысы, кишевшие в его каюте, позаботятся о нем. И действительно, не прошло и нескольких минут, как эти хвостатые падальщики уже лезли из всех щелей, спеша на нежданное пиршество. Они громко пищали, словно переговариваясь между собой, их зубы противно скрежетали, разрывая блузку, мокрую от свежей крови, терзая еще теплое тело, вгрызаясь все глубже в податливую плоть. Вся эта чудовищная какофония, сопровождающая отвратительный крысиный праздник, заглушала тихий плеск волн Рейка, бьющихся о корпус судна.

Маннфред устало опустился в гроб, позволяя себе расслабиться и насладиться столь редкими мгновениями покоя — обманчивым затишьем перед надвигающейся бурей. Бурей, которая сметет человечество.

Тем временем черный корабль все плыл и плыл, продолжая свое путешествие в сердце Старого Мира.

Глава 2

Ленгенфельдский мост

Даже такой глупец как Дитрих Ягер был прекрасно осведомлен о стратегической важности этого треугольника земли между городами Брандштадт, Эшендорф и Фюртцхаузен. Эта земля была ценна по одной простой причине — производство строительных материалов: кирпича и известкового раствора. И это был не кустарный промысел, рассчитанный на постройку отдельных хижин для рыбаков, фермеров и паромщиков, а развитое производство, работавшее на всю провинцию.

Даже такой глупец …

Форстер Шлагенер попытался отвлечься от своих раздумий и, продираясь сквозь осоку, буйно разросшуюся в пойме реки, медленно отсчитал тридцать шагов, идя вдоль пологого болотистого берега. Развернувшись, он прошел столько же шагов в обратную сторону, возвратившись в исходную точку. Да, прошедшая ночь была утомительной — нелегко нести дежурство в одиночку.

Форстер тряхнул головой, прогоняя сон. Как ни странно — он был абсолютно спокоен. Еще вчера он предполагал, что будет испытывать страх, но, к его удивлению, ничего подобного не случилось. Ночью, юноша имел достаточно времени, чтобы проанализировать свои ощущения, попытаться понять — почему испуг не охватывает его, не парализует его волю. Правда оказалась чересчур мрачной — страх приходит тогда, когда рядом бродит смерть, но ты не знаешь точно, заберет она тебя, или пройдет мимо. Шлагенер давно смирился со зловещей реальностью своего положения — с приходом утра он должен умереть. Должно случиться чудо, чтобы изменить ход событий предстоящего дня. Вот почему Форстер не боялся — он принял свою судьбу.