Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 574

Второй волк молча следовал за ним, находясь вне досягаемости, дразня графа своим присутствием.

— Кто ты? — очередной раз обернувшись, в отчаянии и ярости бросил зверю Маннфред.

Ответом графу была мертвая тишина — его преследователь словно насмехался над вампиром, бывшим еще несколько часов назад таким всесильным …

Озеро Теней спасительным маяком манило Маннфреда из глубин леса…

Если бы он только смог достигнуть его берега, то заросли густых камышей, подводные пещеры и гроты, в изобилии разбросанные по побережью, были бы идеальным укрытием для того, чтобы залечить раны и собраться с силами…

Если бы только смог достигнуть…

Мартин, Форстер, Акким и десяток других всадников гнали своих скакунов вперед, отзываясь на пронзительный призывный свист, разорвавший морозный вечерний воздух. Лошади не бежали, они словно летели над заснеженной землей, их хвосты и гривы развевались от стремительного галопа.

Не сбавляя хода, Форстер нагнулся и подхватил Каллада, помогая гному устроиться в седле позади него. И хотя Каллад, как и любой другой дварф, терпеть не мог лошадей — он все же был благодарен Форстеру за предоставленную возможность продолжить преследование графа-вампира.

Достигнув леса, всадникам пришлось замедлить ход, но это уже не имело значения — было совершенно ясно, что Маннфреду уже некуда бежать: люди спешились и, обнажив мечи, двинулись вперед, по еще не остывшему кровавому следу…

Несмотря на упоение победой и увесистую тяжесть Рунного Клыка, чья рукоять так приятно холодила руки, в глубине души графа Мартина терзал страх — страх, что какая-нибудь нелепая случайность позволить Маннфреду ускользнуть. Фон Кристальбах шел вперед с осторожностью, прекрасно понимая, насколько смертельно опасным может быть загнанный в ловушку зверь.

— Я сожгу твой труп, вампир! Можешь быть уверен — твой род никогда больше не возродится! — мрачно бросил Мартин прислонившемуся в изнеможении к дереву вампиру.

— Значит, все закончится именно здесь? — Маннфред обвел глазами окруживших его людей. — Что же, кажется…, я… потерял свою защиту…, - горько ухмыльнулся он, поднимая вверх окровавленную культю, еще несколько минут назад бывшую его правой рукой.

— Иди, возьми мою жизнь и, закончи все это! Или ты боишься?! — голос Маннфреда снова окреп, приобретая былую мощь и надменность. — Знай, хоть я и ослаб, но у меня все же хватит сил, чтобы вырвать из груди твое сердце!

Слова были больше не нужны — остальные воины отошли в сторону, давая возможность Мартину фон Кристальбаху, графу Стирланда, победителю при Хел Фенн, возможность нанести последний удар в этой войне, затянувшейся на века…

Могучий удар Рунного Клыка расколол череп вампира надвое и, последний из бессмертных правителей Сильвании рухнул на землю, чтобы через несколько мгновений навсегда исчезнуть в черной жиже богом забытого болота…

Ведя лошадей под уздцы, Форстер Шлагенер и Акким Брандт вместе вернулись на поле боя — в тот момент, когда Хел Фенн поглотил бессмертного вампира, остатки его армии превратились в прах… Лишь горстки сильванских крестьян ползали на коленях, оплакивая своего повелителя и умоляя победителей сохранить им жизнь. У презренной черни не было ни смелости, ни чести, чтобы, бросившись на меч, положить конец своему презренному существованию и навсегда воссоединиться со своим господином в царстве Морра.

Столбы густого черного дыма стлались над болотом, поднимаясь от множества больших погребальных костров — костров, на которых живые отдавали последние почести мертвым…

Оставшиеся в живых люди и гномы, с благоговейным ужасом оглядывая открывающуюся глазам мрачную картину, невольно задавались вопросом — как мне повезло уцелеть в этой бойне?

Потери были ужасающими…

Форстер медленно шел среди павших воинов не в силах до конца осознать истинные масштабы трагедии, которую ему довелось пережить. Кровь пропитала землю, окрашивая все вокруг ярким багрянцем. Тысячи и тысячи достойных сынов Стирланда, Талабекланда и Гримны лежали мертвыми, их остановившиеся, невидящие глаза с немым укором глядели на юношу.

Рыцари Священной Косы стояли на коленях, склонив головы в безмолвной молитве — Орден оставил на поле боя более трех тысяч братьев. Оставшиеся в живых бойцы Черной Стражи Остланда собирали своих погибших, готовясь предать их тела очищающему огню. Несколько сотен остландских солдат сегодня с честью завершили свой земной путь.

Ночь уступила людской скорби, озаренная красными отблесками погребальных костров, разогнавших сгущающуюся тьму…

Жрецы Таала переходили от костра к костру, обращая свои молитвы к тем немногим, кто все еще боролся за свою жизнь, благословляя тех, кто навсегда покинул этот бренный мир. И не было больше различий между павшими, смерть уравняла всех — людей и гномов, набожных крестьян и не верящих в богов аристократов, знатных рыцарей и простых копейщиков. Все они заслужили вечный покой…

Каллад молча стоял на берегу болота, наблюдая, как легкая рябь, вызванная ночным бризом, искажает водную гладь на его открытых участках. Отдав последние почести всем погибшим в этой судьбоносной битве, люди утром покинули Хел Фенн. Оставшиеся в живых гномы, также, поспешили вернуться в свои горные крепости. Теперь на скорбных пустошах болота остался только Каллад со своими товарищами.

Граф Стирланда горячо благодарил дварфа за оказанную гномами военную помощь и, вместе с Калладом, искренне скорбел о тяжелых утратах, постигших оба их народа. Будучи хорошим политиком, Мартин сумел подобрать верные слова — слова, которые нашли отклик в измученном сердце Стража Бури. Человек и дварф расстались друзьями, а возникшее между ними взаимное доверие, должно была стать прочным фундаментом нового союза между людьми и гномами.

Люди ушли, но Каллад продолжал бродить по берегу, где нашел свою смерть последний из величайших вампиров — одна навязчивая мысль не давала дварфу покоя:

— Кто-то украл его проклятое кольцо!

Страшная догадка мелькала в голове у Каллада…

Этот волк… Белый Волк Мидденхейма… Возможно, война еще не закончилось… А значит, миссия Каллада была еще не завершена…

Эпилог

Заживо погребенный

Положив новую порцию известкового раствора, Каллад водрузил на растущую стену еще один камень.

— Одна очень старая женщина рассказала мне эту историю, — голос Йерека, раздававшийся из глубины замуровываемой ниши, был абсолютно спокоен.

— Валяй, — не прерывая работы, отозвался дварф.

— Это очень мрачная история. Тогда я не понял, что она хотела мне этим сказать, но теперь — теперь-то я понимаю… В ней говорилось о юноше и девушке, — Йерек говорил задумчиво, словно вновь погружаясь в далекие воспоминания…

— Юноша пал на поле боя, поверженный жестоким ударом, рассекшим его тело пополам. Отец, местный лорд, счел, что такая смерть позорит их семью: «Я запрещаю оплакивать его и совершать поминальные обряды над телом. Труп — бросить на съедение птицам и диким животным, в назидание другим». Но нашелся человек, посмевший ослушаться своего лорда. Девушка, сестра погибшего, собрав все свое мужество, бросила отцу вызов: «Я больше предана мертвому, чем живому, и эту верность — я буду хранить вечно!». Прошептав такие слова, она бросила горсть земли на тело погибшего брата, — голос Йерека слегка дрогнул.

— В ярости обезумевший лорд заживо похоронил девушку в их фамильном склепе. Он был могущественным лордом, а лорды не любят, когда им перечат. Даже собственные дочери, — закончил Волк свой рассказ.

— Женщина, рассказавшая мне эту историю, сказала, что это и есть мое проклятье. Теперь я понимаю, что значит быть запертым между двух миров: миром живых и миром мертвых.

— Поэтому ты принял ее слова так близко к сердцу и решил, что это и есть твоя судьба? — дварф ручкой мастерка выровнял только что уложенный камень, попутно убирая излишки скрепляющего стену раствора.