Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 1041

Некоторым удалось выбраться. Офисам Администратума пришлось немало потрудиться, ставя печати на бумагах, чтобы спасти представителей высших эшелонов. Части владельцев мануфакторий помог свойственный их профессии обостренный нюх на неприятности, благодаря чему они вовремя приобрели себе места на отлетающих с планеты прогулочных яхтах и шаландах контрабандистов.

Другие могли сбежать, но не стали. Губернатор сделал самый благородный поступок за все свое правление, решив остаться в умирающем городе. Адептус Арбитрес даже не помышляли о том, чтобы бросить свою работу, и продолжили насаждать имперский порядок. Не покинули мир и проповедники Министорума, все так же возносившие молитвы в храмах, куда набивались отчаявшиеся и больные горожане. Но сотни миллионов людей, населявших многочисленные слои улья Квинтус, мечтали о том, чтобы им выпал счастливый билет на борт жалкой горстки эвакуировавшихся кораблей. Любое судно, способное вывезти с планеты мало-мальски значительное количество граждан, незамедлительно расстреливалось лазерами сил орбитальной обороны, надзиравших за соблюдением карантина над Юмениксом. Спастись удавалось только единицам. Остальное население было обречено.

Опасность, конечно, не останавливала крупные суда, которые все равно пытались улететь и оставляли потом в небе длинные полыхающие полосы — очередное знамение смерти для людей внизу. Но в городе были и меньшие по размерам корабли, способные проскочить мимо карантинной блокады. Отдельные космодромы все еще функционировали, и, как только проносился слух, что готовится очередной отлет, орды полумертвых жертв собирались вокруг стартовых площадок и ангаров.

Как правило, кораблей там не оказывалось. Но когда чума добралась уже и до Центрального Дока 31, картель Поллоса сумел раздобыть небольшое исследовательское суденышко, более-менее пригодное для того, чтобы вывезти из улья Квинтос патриарха дома и его ближайших родственников. Как и следовало ожидать, стены Центрального Дока 31 тут же обступили толпы людей, которым мешала прорваться только личная армия картеля Поллоса. Корабль заправлялся и готовился взлететь под грохот ружей, бивших по беженцам. Возможно, это судно оставалось для них последним шансом на спасение от чумы.

Надежда стала редчайшим из всех товаров. Но всякие надежды угасли, когда мощный взрыв уничтожил участок восточной стены.

Автосенсоры, встроенные в шлем сержанта Солка, заставили его зрачки сузиться, когда над восточной стеной вскинулось пламя. Из руин хабитата, казавшихся островком среди обступившей их со всех сторон зачумленной толпы, он увидел взметнувшиеся с громким грохотом в воздух обломки феррокрита. Взрывом сбросило вниз охранников Поллоса, а по толпе пробежала рябь, когда ударная волна раскидала первые ряды.

Взрывпакет, установленный Карриком, сделал свое дело. Впрочем, Каррика можно было бы считать счастливчиком, если бы ему удалось прожить достаточно долго для того, чтобы объединиться с остальным подразделением, от которого он был отрезан. Разумеется, если хоть кто-то из них вообще сумеет пробиться к космодрому. Капитан Дрео погиб, и командование перешло к Солку. Подразделение вышло на цель, и сержант понимал, что, раз уж он собирается как-то рассчитаться за гибель своих братьев по оружию, миссию необходимо выполнить.

— Вперед! — прокричал он в вокс, и шестеро последних Испивающих Души выпрыгнули из обгоревших окон разрушенного здания.

Они приземлились прямо в гуще толпы, и, нырнув в нее, будто в морские воды, Солк ощутил прикосновения гноящихся рук. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, как его собратья сражаются с людским потоком, — космические десантники на целую голову и даже плечи были выше любого неаугметированного человека, поэтому сержант легко нашел каждого из своих бойцов: Крин с плазмаганом, Дриан, Хортис, Эан и огромный Нициас, волокущий на себе единственного пленника, взятого подразделением.

Нициасу пришлось бросить свою ракетную установку еще на первых этапах кровопролитной миссии, когда они потеряли Дрео. С тех пор он пробивался только при помощи ножа и болтерного пистолета. Он взял на себя ответственность за пленника, которому связал руки, закрыл лицо и теперь тащил свободной рукой.

Солк пробивался через бушующую толпу. Безвольные, обезумевшие люди оглядывались на него, цеплялись пальцами. Их освещали пожары, полыхающие во вздымающихся скалами шпилях, и поисковые прожектора, помогающие целиться солдатам, охранявшим проломленную стену космодрома. Только с восточной стороны стартовую площадку обступили около десяти тысяч человек, и Солк видел груды живых и мертвых тел у баррикад возле стен.

Сержант проталкивался вперед, его закованное в энергетический доспех тело раскидывало людей в стороны. Тех, кто оказывался на его пути, он поднимал и отбрасывал. Ему не хотелось причинять беженцам боль — они были неповинны в безумии Империума, где имели несчастье родиться, — но, если они начинали мешать, он мог их просто раздавить. Задание с самого начала пошло отвратительно и завершиться тоже должно было мерзко.

Первые ряды оправились от взрыва, и толпа устремилась в пролом. Заговорили ружья охранников Поллоса, открывших огонь по жертвам чумы, которые перебирались через развалины к посадочной площадке космодрома.

С ближайшей наблюдательной вышки запустили ракету, оставившую широкую брешь в толпе. Солк протолкался вперед и побежал по кратеру, усеянному по краям почерневшими трупами. Теперь он был уже почти возле самого пролома, зияющего в укреплениях. Стена вздымалась на двадцать метров в высоту и имела еще несколько в толщину, но взрывпакет сумел разрушить довольно большой участок. Из-за груд кирпича уже вели автоматический огонь, а с начинающегося за ними поля доносился лай ружей — там добивали жертв, сумевших перебраться через обломки.

— Нициас, Крин, за мной! — крикнул Солк в вокс, одновременно высаживая несколько болтерных зарядов по облаченным в цветастую униформу солдатам Поллоса, укрывшимся за развалинами. — Остальным — прикрывать!

Из толпы за спиной сержанта вырвалась громоздкая фигура Нициаса, а следом за ним появился и Крин. Некоторые из охранников уже заметили массивных, облаченных в пурпурные доспехи космодесантников и скорректировали огонь, справедливо распознав в них наибольшую опасность для восточной стены. Очередь из автомата простучала по наплечнику Солка, и сержант практически вслепую стал стрелять в ответ, низко пригнув голову и выбежав на открытое пространство, отделявшее его от разлома.

Два космодесантника, укрывавшихся в толпе, открыли огонь из болтеров, установленных на стрельбу длинными очередями, и испещрили стену небольшими взрывами. Охранявшие ее солдаты дергались и падали, некоторые переваливались через край стены и повисали на ограждении из колючей проволоки и баррикадах. Их тела смешивались с трупами погибших жертв чумы.

Солк бросился в укрытие, когда землю возле него прошила очередь из тяжелого стаббера. Стреляли с вышки. Нициас, бежавший сразу за сержантом, развернулся и ответил огнем. У охранников там, наверху, были и стаббер, и ракетная установка, а Солк со своими десантниками теперь считался приоритетной целью.

И нельзя сказать, что зря. С земли за спиной Солка протянулось копье ослепительно белого света, плазменный заряд ударил по наблюдательной башне, испепелив внутри и людей, и оружие. Крин, вокруг заряжающихся контуров плазмагана которого задрожал раскаленный воздух, пошатнулся под автоматическим огнем, ведущимся со стен, но все-таки нырнул в укрытие рядом со своим другом.

Пленник Нициаса перестал сопротивляться. Облаченный в ржаво-красный рабочий комбинезон, почерневший от грязи и оружейного дыма, он просто повис тряпичной куклой на плече огромного космодесантника, сжимавшего болтерный пистолет в свободной руке.

Солк рискнул слегка высунуться вбок, чтобы узнать, что происходит за проломом. Сержант картеля Поллоса заставлял своих солдат организовать огневой рубеж. В основной своей массе они были вооружены автоматами, но попадались и бойцы с шотганами. Всего их было около двадцати человек, облаченных в изумрудно-зеленую форму со сверкающими золотыми пуговицами и пряжками и начищенные до блеска черные высокие сапоги. Как правило, эти войска использовались только показухи ради, из-за чего их форма и была столь красочной, но картель осознавал всю необходимость содержания надежной личной армии, а потому солдаты были хорошо обученными и целеустремленными людьми.