Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 463

Шивара проследила за взглядом своей госпожи.

Фигура Адониса не уступала размерами живому воину Астартес, и было что-то в выражении лица, в чертах, что постоянно напоминало Майе о магистре Ордена Педро Канторе.

— Что беспокоит меня, мадам, — ответила Шивара, прерывая мысли губернатора, — так это их число. Прибыло по меньшей мере рота. — Она чуть помедлила, а затем добавила: — С космодрома сообщили, что они в боевой выкладке.

Майя оторвала взгляд от широких плеч скульптуры.

— Они здесь для войны? — переспросила она. — Не говори ерунды. На Мире Ринна не было войны уже…

— Одну тысячу двести шестьдесят четыре года, мадам, — мрачно закончила Шивара. — Как раз самое время для новой.

ДЕВЯТЬ

Город Новый Ринн, провинция Риннленд

Сержант Гурон Гримм знал, что его командир пребывает в более мрачном расположении духа, чем обычно. Капитан Алвес ехал в левой части купола лендрейдера «Аэгис Этернис», отказываясь даже взглянуть на радостную толпу, обступившую трассу номер девятнадцать. Гримм знал это, потому что, как и подобает первому помощнику капитана, ехал в правой части купола машины, то есть занимал не менее почетное место. Гурон был заслуженным ветераном, сержантом, давним лидером отделения, который много раз доказал свои достоинства в битве. Когда брат Роммус погиб в походе три года назад, Алвес выбрал своей правой рукой Гримма, повысив его до командира отделения во Второй роте. Решение это было, в общем, благосклонно принято остальной ротой.

Гримм с радостью помогал капитану, хотя отношения между двумя космодесантниками оставались, мягко говоря, натянутыми. Слишком уж они были непохожи. Естественно, Гримм исполнял любые приказы командира, что не мешало ему считать Алвеса крайне холодной, одинокой и замкнутой личностью. Возможно, Дриго не всегда был таким. Гримм не раз подозревал, что капитан мог ожесточиться, потеряв на своем пути слишком много друзей. Подобная жесткость души не была редкостью среди Астартес, переживших братьев, с которыми начинали службу.

Сам Гримм прошел отборочные испытания Ордена сто три года назад, заслужил статус ветерана и относительно рано смог окрасить правую перчатку в багровый цвет, успешно руководя отделением в сражениях против предателей на Эдине-6. Не многие братья перешагивали двухсотлетний рубеж служения, и именно из них выбирали капитанов. Такие воины становились легендами при жизни: Алвес, Кортес, Кадена, Акает и другие, похожие на них, не говоря уже о самом магистре Ордена.

В отличие от Алвеса, который явно находил общественное обожание в высшей степени раздражающим, Гримм воспринимал его спокойно. Он позволял себе чувствовать тепло этих улыбок и заплаканных от счастья лиц. Они были словно дети, эти люди; их опыт и возможности были ограничены относительной хрупкостью их тел и краткостью жизни. Но Империум был бы пустышкой без них. Зачем он вообще нужен, если не для того, чтобы люди могли жить? И для них Император создал своих космодесантников.

Юные и старые жители риннской столицы смотрели на него снизу вверх, махали и кричали, пока «Аэгис Этернис» полз вперед, гусеницами измельчая рокритовое покрытие дороги.

— Да здравствуют Багровые Кулаки! Да здравствуют наши защитники!

Женщины по обе стороны дороги не скрывали слез, и кордон Риннсгвардии едва их сдерживал. А еще они кидали перед колонной красные и голубые цветы. Сладкий цветочный аромат быстро смешивался с вонью прометия из выхлопных труб машины.

«Как глупо, — подумал Гримм, — тратить с таким трудом заработанные деньги на цветы, и лишь для того, чтобы увидеть, как их сокрушат гусеницы танка. Продавцы не останутся в убытке».

За «Аэгис Этернис» следовала колонна бронированных машин, выкрашенных в голубой цвет и украшенных гордым знаком Ордена — багровым кулаком в черном круге. Дрожь сотрясала статуи на зданиях в километре от дороги. Стекла в окнах дрожали, по стенам сияющих белых домов змеились трещины. Ничего этого люди не замечали. Они будут ворчать позже, но сейчас значение имело лишь зрелище военной мощи, невиданной в столице. Это было потрясающее зрелище в прямом и переносном смысле слова. Бары и гостиницы наполнятся историями, которые будут пересказываться годами:

Я был там, когда они ехали через город!

Я видел вживую их капитана, правда-правда!

Затем с течением времени эти истории будут приукрашиваться:

Великий капитан увидел меня и помахал мне, клянусь!

Один из них спросил, как меня зовут!

«Почему бы и нет?» — подумал Гримм. Почему бы гражданам не благоговеть перед воинами? Солдаты Империума всю свою жизнь посвящали войне во имя Императора. Жертвуя собой, они завоевывали мир для других. Так было с Имперской Гвардией, с Флотом, с тайными, но могущественными силами Священной Инквизиции. Даже у Экклезиархии были свои воины.

Их кровь стала той монетой, которой Империум платил за свое существование. Война на периферии обеспечивала безопасность столичных миров. В темные и опасные времена людям всегда нужны герои, в которых они могли бы верить. Гримм понимал, насколько это важно. Как же капитан Алвес этого не видит?

Конечно, космодесантники были не просто военной силой. Они являлись самым близким свидетельством деяний Божественного Императора, которое только могли увидеть эти люди.

Свой упорный труд, свое поклонение, свои медяки они складывали в общую чашу, и вид даже одного воина Астартес делал легенды более реальными. Если Астартес были настоящими, то таким же был и Император. А если реальным был Император, человечество все еще могло надеяться на спасение. Его Божественное Величество однажды восстанет и сокрушит многочисленных врагов, и тогда наконец воцарятся мир и безопасность в галактике.

Люди благочестивее Гурона Гримма называли это верой.

Восемьдесят лет назад, во время операции по выслеживанию эльдаров-работорговцев на Иаксусе III, молодой жрец, раненный в грудь и оставленный умирать в горящем имперском храме, выкашлял несколько слов о вере, пока Гримм тащил его в безопасное место. Юноша умер, потеряв слишком много крови, но Гурон понял, что никогда не забудет огонь в его глазах.

Он был тогда потрясен словами жреца и понял, что даже космодесантник может кое-чему научиться у простых людей. Глядя вниз из купола машины, Гримм скользнул взглядом по стайке хорошо одетых детей, пищавших от восторга, потому что земля под их ногами дрожала и сотрясалась. Другие радостно махали, сидя на плечах своих отцов, восторженно взирая на облаченных в броню гигантов, о которых читали в книгах и слышали на уроках истории. Некоторые, самые маленькие, наоборот, были перепуганы до слез. Гримм видел, как они прятались за юбками своих матерей.

Крошечная, очень худая девочка, судя по оранжевой одежке сирота из какого-нибудь рабочего дома, которых было очень много в городе, смотрела на Гримма большими голубыми глазами. Она не кричала, не вопила, не улыбалась и не плакала. Она просто помахала ему, застенчиво и еле заметно. Гримм поднял облаченную в перчатку руку и вернул приветствие.

Не отрывая взгляда от дороги прямо перед собой, капитан Алвес отрубил:

— Не поощряй их.

От него ничто не ускользало.

— Прошу прощения, мой лорд, — ответил Гримм.

Алвес хмыкнул:

— Мне все равно, даже если все двенадцать лордов Терры будут стоять там. Не приветствуй никого. Мы здесь не для развлечения глупцов.

— Конечно, как скажете.

— И они настоящие глупцы, Гурон, — продолжил Алвес — Только посмотри на них: так слепы и счастливы, ни о чем не ведают. Никто, ни один тупица, судя по улыбкам на их лицах, ни на секунду не остановился и не задумался, почему мы здесь. Ни один не понял, что присутствие такого числа космодесантников наверняка означает какую-то смертельную опасность. Лишь Дорн знает, что они думают о цели нашего приезда.

Гримм не мог с этим спорить.

«Они задумаются, рано или поздно, — подумал он. — Тогда нам придется справляться еще и с паникой». В этом мире живут двести миллионов человек. Двести миллионов пребывают в неведении. Ему приходилось видеть, что делали орки с беспомощными созданиями. Он видел все творимые ими ужасы.