Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 820

Согласно же доктринам Имперского Флота тактика таранного удара была шагом, близким к безумству. И абордажная атака мало чем от нее отличалась. Имперские капитаны попросту не знали, как защититься от стремительно несущегося на них «Кузнеца преисподней» с обнаженными для тарана клыками. Само это ужасающее зрелище повергло в шок не одного капитана корабля; многие из них теперь находились в самых глубинных отсеках корабля Уркратоса, плененные, сломленные и близкие к безумию.

«Кузнец преисподней» лег на курс атаки. Демоны корабельной рубки отлично справились со своей работой, и мощная тяга двигателей неумолимо приближала колоссальный крейсер к «Трибуналу».

Казалось, уже ничто не могло помешать атаке, как вдруг на пути «Кузнеца» возникла мирная «Пьета».

Двигатели «Пьеты» возмущенно взревели, и неуклюжий бочкообразный корабль одновременно потащило в разные стороны. Люди в огромном амфитеатре закричали: от беспорядочной смены силы искусственной гравитации их бросило на жесткие мраморные скамьи. Миссионарию Патрикосу, чтобы не упасть на ряды впереди сидящих паломников, пришлось обеими руками вцепиться в края кафедры.

— Продолжайте молиться! — воззвал он к паломникам, перекрикивая вой двигателей и панические вопли. — Продолжайте молиться! И Он вас услышит!

Нечто огромное врезалось в нижнюю часть корабля и, судя по лязгу разрываемого металла и свисту уходящего в космос воздуха, пробило нижние палубы. Внезапно корабль остановился, Патрикос упал на спину, а паломники посыпались со скамей на пол. Снизу не прекращались ужасные звуки: взрывались топливные склады, свистел вылетающий воздух, громыхали вмятые внутрь пластины брони.

Патрикос с трудом поднялся на ноги. Те из паломников, кто не потерял сознания после первого удара, с побелевшими от страха лицами продолжали бормотать священные слова.

— Он вас не слышит! — закричал Патрикос что было сил. — Вы недостаточно усердно молитесь! Воспевайте Его со всей страстью вашей веры!

Взорвался один из кормовых двигателей, и воздух наполнился тошнотворным шипением горящего топлива, захлестнувшего машинный отсек жидким пламенем.

— Продолжайте молиться! — Корабль содрогался, словно агонизирующее животное; с потолка полетели капли расплавленного металла. — Все! Молитесь усерднее! Торопитесь!

Зубастый носовой выступ «Кузнеца преисподней» вломился прямо в амфитеатр, и ряд острых клыков со скрежетом прошел по рядам сотен паломников. Остальные погибли, когда следом за клыками ворвался вакуум и заполнил разбитую «Пьету» смертельным холодом бездны.

— Будь прокляты зубы богов! — взревел Уркратос, едва последние обломки «Пьеты» слетели с носовых клыков «Кузнеца преисподней». — Эй, ты! Мы еще на курсе?

Демон-навигатор, мускулистый громила, покрытый светящимися магическими рунами, заворчал со стены, к которой был прикован дротиками из метеоритного железа:

— От столкновения наш курс изменился. Оружие пройдет мимо цели.

Уркратос взглянул на пикт-экран, изображающий еще дымящиеся обломки «Пьеты» вокруг таранных клыков. Демон был прав: «Кузнец преисподней» пройдет мимо кормы «Трибунала».

— Откорректируй направление.

Демон ухмыльнулся всеми тремя слюнявыми ртами.

— Это невозможно, — ответил он.

Уркратос выхватил из поясной кобуры болт-пистолет и влепил подряд три выстрела в демона-навигатора. Кипящая кровь забрызгала металлическую стену.

— Ты осмелился мне возражать! — кричал Уркратос. — Твоя мерзкая душа сейчас сгниет!

— У меня нет души, — ответил демон, не переставая ухмыляться обезображенным лицом. — Я не могу тебе возражать. И это не ложь. Клинок «Кузнеца преисподней» не сможет поразить сердце врага.

Уркратос плюнул в один из многих изумрудно-зеленых глаз демона. Это правда. Если бы корректировка курса была возможна, демон бы ее осуществил. «Кузнец преисподней» промахнется.

— Оружейники! — закричал Уркратос. — Отвести абордажную команду на артиллерийскую палубу! И приготовиться к стрельбе из бортовых орудий!

Будь проклят этот имперский сброд! Они не знают, как надо умирать. Теперь он подвергнет вражеский флагман жестокому обстрелу, и эта смерть будет гораздо более долгой и жестокой. Эти поклонники трупа Императора сами обрекли себя на мучения. Истребив их, Уркратос только выполнит свой священный долг.

Контр-адмирал Хорстгельд видел на пикт-экране умирающую «Пьету». Он так и не узнал, понимали ли на паломническом корабле суть его приказов. Если да, то какими бы преданными слугами Императора ни были члены экипажа «Пьеты», они могли и не решиться на такой шаг.

Но не они несли ответственность за тысячи только что погибших невинных паломников. Эта тяжесть лежала на душе Хорстгельда. Такова участь командующего — отвечать за все хорошее и плохое, что происходит с гражданами Империума, которые находятся на его попечении.

Хорстгельд проверил показания курсов, которые высвечивались на экране. «Кузнец преисподней» не попадет в «Трибунал». Он отклонился от курса совсем немного, но этого достаточно, чтобы промахнуться. «Трибунал» проживет немного дольше. И эти несколько мгновений стоили крушения «Пьеты» и гибели всех, кто был на ее борту.

— Уважаемый проповедник, — обратился Хорстгельд к Таласу, как всегда стоявшему за кафедрой корабельной рубки. — Мы согрешили. Совершите обряд покаяния, если вам не трудно.

Под мануфакториумом Ноктис, у самого основания города, где искусственно созданные пласты встречались с богатой железом корой Каэронии, среди скал имелись десятки невысоких, но обширных пустот. После добычи железа и других металлов остались бесконечные туннели. Большая их часть обвалилась, но уцелевших было достаточно, чтобы устроить под городом потайную дорогу, ведущую к древним разработкам, что лежали как раз за пределами современного мануфакториума.

Старинный транспорт «Химера», перенесший так много починок и реконструкций, что в нем почти не осталось первоначальных деталей, возглавлял небольшую боевую колонну. Она торопливо продвигалась по этой дороге к радиоактивной пепельной пустыне на окраине города. Украденная и отремонтированная техножрецами Антигона машина была самым боеспособным транспортом из всех, которыми располагали силы сопротивления, но и она выглядела так, словно вот-вот развалится на части.

— Что мы обнаружим, когда доберемся до места? — спросил Аларик, морщась от зубодробительного скрежета мотора.

Вместе со своими воинами и техножрецом Галленом, который, казалось, имел особый талант заставлять двигаться те машины, которым давно пора было ржаветь на свалке, Аларик ехал на «Химере». Галлен взглянул на юстициария единственным природным глазом.

— Самые старые шахты до сих пор заброшены, — сказал он. — Их прорыли работники, так что по туннелям можно продвигаться как пешком, так и на машинах. Туннели выведут нас к пустыне.

— А что там?

— Ничего.

Аларик был уверен, что это не так. Он отчетливо ощущал волны злобного сопротивления, которое пыталось его остановить. И алмазно-твердый стержень веры отзывался на противодействие болью.

— Я думаю, нам стоит совершить обряд раскаяния, — предложил брат Арчис. — Мы должны прийти туда с чистыми душами.

— Согласен, — ответил Аларик. — Но вести его буду не я. Арчис, ты сам прочтешь молитвы. Мне кажется, у тебя к этому больше способностей.

— Хорошо, юстициарий, — согласился Арчис. — Братья, присоединяйтесь.

Арчис начал читать, и все космодесантники во главе с Алариком, склонив головы, последовали его примеру. В ходе обряда раскаяния они признавали слабость своих душ и неспособность исполнить до конца долг перед Императором: их задачей было устранение угрозы демонов, но демоны все еще существовали и наносили вред народам Империума. А потому, пока работа Серых Рыцарей не выполнена, они молили Императора о прощении и надеялись, что Он в своем милосердии даст им силы завершить дело.