Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 838

Скраэкос ударом электрического хлыста отбросил Сафентиса к ноге «Пса войны».

— Слепы?! Когда я брошу тебя программам-охотникам, когда Омниссия извлечет твою душу и вскроет разум, чтобы ты понял, как слабы устои твоего Империума, — вот тогда ты пожалеешь, что не ослеп! — Голос Скраэкоса превратился в рычание, нули и единицы наречия технис срывались с его губ ядовитыми брызгами. — Я видел планеты и звезды, устроенные по Его планам, а ты не можешь увидеть ничего, кроме смерти и тьмы. Твой Омниссия и есть ересь, придуманная трусами, чтобы сокрушить силу воображения. Мой Омниссия будет пожирать твою душу. А когда все закончится, мы посмотрим, кто восторжествует!

В мозг Сафентиса уже не поступала кровь. Значит, у него осталось не больше тридцати секунд, и то лишь в том случае, если у Скраэкоса не лопнет терпение.

Основные системы жизнеобеспечения Сафентиса почти полностью сгорели. Вся нервная система была разрушена. Но не все части его тела были связаны с нервной системой. Сафентис много раз подвергался усовершенствованию. Каждое обновление все больше и больше приближало его к Омниссии; все новые и новые части его плоти заменялись бионическими узлами. В результате усилений в теле архимагоса оставались избыточные устаревшие системы. Он не пользовался ими десятки лет, но они все еще существовали в глубине организма.

Сафентис провел рутинную диагностику систем усиления; на нее пришлось отвлечь последние крохи энергии, поступающие в мозг. Архимагос увидел, что его двигательные и боевые системы почти полностью недееспособны. Он едва ощущал их наличие. Сможет ли он заставить двигаться бионические конечности, неизвестно. И в любом случае Скраэкос не даст ему времени на то, чтобы изменить регулировку и направить нервные импульсы по старым каналам.

Глаза Скраэкоса представлялись архимагосу серебряными дисками, испещренными черными биологическими вкраплениями. Кожа на лице еретика натянулась так сильно, что казалось, будто над пучком механорук выдается голый череп. Голова Скраэкоса приблизилась вплотную. Значит, лицо Темного Механикус будет последним, что увидит в своей жизни Сафентис…

— Моему Омниссии известно, чему ты поклоняешься, — произнес Сафентис, с трудом принуждая свой передатчик включиться. — Он знает об Образце Стандартных Конструкций, и это совсем не такой священный объект, каким ты его считаешь.

Скраэкос еще подался вперед, вынуждая Сафентиса вжаться в углубление в ноге «Пса войны», образовавшееся после его падения.

— Так вот что ты думаешь о том, что находится под нашими ногами? ОСК? Ты меня разочаровываешь, техножрец! У тебя совсем нет воображения.

Сафентис сфокусировал взгляд усиленных глаз на ненавистном лице Скраэкоса. А затем послал все остатки энергии в оптические усилители. Они выдали в каналы зрения полный спектр: инфракрасные, ультрафиолетовые, электромагнитные и все остальные лучи — и направили их в фасетчатые глаза с такой интенсивностью, что окуляры не выдержали.

Глаза Сафентиса взорвались. Сотни твердых, как алмазы, осколков впились в лицо Скраэкоса и сквозь иссохший череп проникли в мозг. Взрыв повредил единственный остававшийся человеческим орган — мозг, и Скраэкос в смятении и ужасе отпрянул назад.

Сафентис выскользнул из рук врага и рухнул у основания массивной ноги титана. Кровь брызнула с изувеченного лица. Скраэкос же, лихорадочно размахивая щупальцами, сделал еще несколько неуверенных шагов назад. Его механоруки от боли конвульсивно сжимались и разжимались.

Сафентис слышал, как его противник выкрикивает бессвязные тирады машинного кода. Архимагос ничего не видел: глаза были разрушены окончательно. Вся передняя часть черепа, особенно дно глазниц с опаленными нервными окончаниями, горела огнем.

Но он был еще жив. Еще несколько мгновений…

По старым каналам Сафентис направил мысли к узлам, управляемым импульсами мозга. Эти каналы, насколько он мог помнить, всегда оставались дремлющими. Они долго не выдержат, но это не имело значения. Ему требовалось еще несколько секунд.

Три оставшиеся механоруки Сафентиса пробудились к действию. Ноги тоже начали двигаться. От усилий, затраченных на то, чтобы вновь овладеть телом, его бросило в дрожь. Но постепенно, часть за частью, контроль восстанавливался. Вскоре архимагос смог подняться на ноги. Его одежда дымилась. И плоть тоже. Но та часть Сафентиса, которая была нечувствительна к боли, игнорировала протесты всех остальных органов.

Он слышал выкрикиваемые в машинном коде проклятия обманутого Скраэкоса. Сафентис по-прежнему ничего не видел — он никогда уже не сможет видеть, — но определил нахождение Скраэкоса по звуку и прыгнул.

Сафентис обрушился на Скраэкоса и прижал его к земле. Механоруки Скраэкоса, оказавшиеся неожиданно сильными, обхватили его. Конвульсивным толчком вооруженной пилой руки архимагос разорвал одно из щупалец противника. Он продолжал вслепую проталкивать руки вниз, целясь в грудь и лицо врага.

Механоруки Скраэкоса вцепились в одну из конечностей Сафентиса и почти вырвали ее, сломав локтевое сочленение. Одна из механорук, словно копьем, пробила тело архимагоса насквозь.

Теперь спина была повреждена настолько, что отказали ноги. Очередным толчком Сафентис пробился через завесу механорук и схватил Скраэкоса за горло. Победить врага он не мог, и Сафентис это знал, но он к этому уже и не стремился. Если он поступает правильно, если Омниссия за ними наблюдает, если Он решит, что победа принадлежит Сафентису, Ему достаточно будет только продержать архимагоса еще несколько секунд.

На конце механоруки Скраэкоса открылся изогнутый коготь. Он прошелся по телу Сафентиса, рассекая ткани и соединения системных узлов, выворачивая на землю внутренности. Сафентис, не ослабляя хватки, полосовал тело врага лезвием пилы на единственной оставшейся руке. Щупальца Скраэкоса теперь обвивались вокруг его шеи и пояса, стараясь оттащить прочь. Еще несколько мгновений — и они справятся со своей задачей…

— Твои шансы меня победить, — заговорил Скраэкос, — никогда не поднимались выше нуля. Твоя смерть с самого начала была логической неизбежностью. Это уравнение решается только твоей гибелью, поскольку смерть есть высшая логика.

— Твои рассуждения ошибочны, — отвечал Сафентис сквозь помехи неисправного вокабулятора. — Ты учел все, кроме одного фактора.

— Вот как? — ухмыльнулся Скраэкос, не прекращая жестокую работу механорук, раздиравших тело Сафентиса. — И какого же?

— Ты остался в меньшинстве, — спокойно ответил Сафентис.

Движение титана Скраэкос ощутил раньше, чем увидел. Всплески энергии двигателей машины бурей отозвались в его гармонично настроенном слуховом канале. Модель «Пес войны» предназначалась для разведки и обладала скорее скоростными характеристиками, чем прочностью и массой, но и этот титан был огромен — двадцать метров тронутой разложением стали и керамита, и плазменный реактор, в избытке снабжавший энергией массивные конечности.

— Нет! — вскричал Скраэкос. — Логика смерти подчиняется мне! Уравнение должно быть решено согласно моей воле!

— Нет, Скраэкос! Я и есть твой конец. И всегда им был! — Голос магоса Антигона прогремел в громкоговорителях «Пса войны», и ближняя к схватившимся жрецам нога титана стала подниматься.

— Ты! — воскликнул Скраэкос. — Ты умер! Давно умер!

— Умирают еретики. Праведники продолжают жить. А ты — еретик!

Скраэкос напрягся, но руки Сафентиса сжимали его горло, и тяжесть архимагоса вдавливала в бетон. Скраэкос обвил механоруками тело Сафентиса и отбросил противника в сторону, а тень огромной ноги уже нависла над ним, как тень лунного затмения.

Скраэкос почти успел подняться на ноги. Но он не сделал ни шага к спасению: нога титана, погребая тела и Скраэкоса, и Сафентиса, обрушилась с такой силой, что в земле образовалась вмятина.

Магос Антигон посмотрел вниз, на тела Скраэкоса и Сафентиса. Оба они умерли под ногой титана: это подтверждали убывающие всплески энергетических полей.