Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 857

— Ясно. А возможно ли, что Хирк лжет?

— Может быть. Но, как я уже сказал, Торн действительно очень хорош.

Никсос произнес это с многозначительной усмешкой, которая поведала Аларику все, что он должен был знать о дальнейшей судьбе парализованного еретика.

— Взгляни на этот корабль, — сказал Аларик. — На команду, на ресурсы, которые мы потратили. Сколько всего понадобилось, чтобы мой отряд добрался до «Безжалостного»?

Какие жертвы были принесены, чтобы мы смогли сделать то, что должны были?

— Воистину, даже я не могу сосчитать их, — признал Никсос. — Мы должны брать от нашего Империума больше, чем может представить кто-либо из нас. Эта мысль тревожит тебя?

— Я не могу позволить, чтобы меня что-то тревожило, — возразил Аларик. — Если мы будем размышлять над этим, то не сможем концентрироваться. Это подорвет чувство долга.

Если наша цель не стоит жертв, тогда целей, которые их стоят, просто не существует.

— Хорошо, — лицо Никсоса омрачилось. — Но не говори о таких вещах чересчур открыто, юстикар. Для некоторых они могут звучать как признак духовной слабости. Как мысли тех, кто таит сомнение. Если бы ты был инквизитором, Аларик, то ты мог бы говорить свободно и показывать печать Инквизиции всем, кто осмелился бы усомниться в тебе! Но ты не инквизитор.

— Я знаю, — ответил Аларик. — Но кто-то ведь должен об этом думать. Иначе кем мы станем? Мы должны защищать Империум, и при этом он страдает ради того, чтоб мы его защищали. Как далеко это может зайти, прежде чем перейдет в безумие? Кто-то должен следить за тем, что мы делаем.

— Оставь это нам. А пока что подготовь своих бойцов. Сартис Майорис — непростая задача, и нам не хватает сил в Оке Ужаса. Твое отделение будет сражаться без поддержки, что бы вам там не встретилось.

— Я буду молиться вместе с ними, — сказал Аларик.

Некоторое время после того, как Никсос ушел, Аларик смотрел на работу Торна. Хоть у Хирка и не было глаз, по его лицу было видно, что он сломлен.

Чтобы сломить еретика, понадобились несказанные жертвы. Но Никсос был прав, думать об этом было опасно. Аларик закрыл глаза и предался медитации, и вскоре все мысли исчезли.

Бен Каунтер

Молот демонов

1

Пол и стены медицинского бункера были выкрашены в темно-зеленый цвет, и кровь казалась просто темной водой, собиравшейся в лужицы под кроватями.

— Он в дальнем конце, — сказала санитарка. На ее сером от усталости лице, казалось, жили одни глаза.

— Тогда поторопимся, — отозвался полковник Дал'Таркен.

Санитарка повела полковника между рядами коек. На каждой лежал раненый — обмякший в полузабытьи под действием успокоительных или же кривившийся от боли, пока санитар перебинтовывал его раны. Некоторые находили в себе силы кивнуть или даже отсалютовать проходящему мимо них полковнику, и он отвечал на приветствия, на миг встречаясь с ними взглядами. Однако внимание большинства из тех, кто оставался в сознании, было приковано к мужчине, шагавшему вслед за полковником. Огромный, в доспехах из серого металла — ничего подобного гатранцы не видывали, пока не попали в этот мир. Несомненно, он был один из тех, кого вообще мало кому из них довелось видеть вблизи. Казалось, он сразу заполнил собой весь тесный бункер.

— Поступили трое, — продолжала санитарка, с любопытством поглядывая на фигуру в доспехах за спиной полковника. — Один еще жив. Двух других нам пришлось сжечь. — Ее речь была краткой и точной, словно запасы сострадания иссякли в ней.

Полковнику Дал'Таркену не пришлось спрашивать о самочувствии выжившего. В конце бункера стоял ряд коек под противомоскитными пологами. Бесполезные в арктическом климате Сартис Майорис, они вполне годились, чтобы скрыть от глаз выздоравливающих жестоко израненных — тех, кто не понимал, что уже мертв. Выживший патрульный должен был умереть, и скоро.

— Если это имеет значение, он не в том состоянии, чтобы разговаривать, — продолжала медик.

— Он в сознании?

— То да, то нет.

— Подойдет.

Санитарка откинула полог с кровати у задней стены бункера. От койки пахнуло горелым мясом.

— Задница на Золотом Троне, — выругался лежащий на койке солдат. — Похоже, я и правда влип.

— Рядовой Слохан?

— Да, сэр.

— Я офицер.

— Виноват, сэр. Не могу отдать честь.

У рядового Слохана отсутствовала большая часть нижней челюсти. Ее заменили временным протезом, достаточно подвижным, чтобы говорить. Лицо с одной стороны было сплошным окровавленным мясом. Поверх вытекшего глаза была наложена марлевая повязка. Камуфляжная куртка была распорота, на груди зияла огромная рана. На нее наложили прозрачный пласт гелевой кожи, чтобы остановить кровотечение, но ранение было слишком серьезным, чтобы Слохана можно было спасти. Столько крови натекло на пол и пропитало постель, что он умер бы от кровопотери, даже если бы остальные органы были в порядке.

Взгляд Слохана сосредоточился на фигуре, возвышающейся за спиной полковника. Какое-то мгновение он, казалось, не мог сфокусироваться, словно фигура эта была слишком велика для ограниченного пространства бункера.

Слохан улыбнулся остатками рта.

— Ты. Ха, я и не думал, что доведется взаправду столкнуться нос к носу с одним из вас… Космодесантники! Когда… когда я был маленький, то думал, что вы — это просто сказки.

Юстикар Аларик выступил вперед. В полном боевом снаряжении, высокий, чуть не в два человеческих роста. Его стальной доспех украшала сложная инкрустация золотом — религиозные изречения, на одном плече массивная накладка герба: сияющая звезда на черно-красном поле. Другое плечо украшала эмблема — книга, пронзенная серебряным мечом. Аларик был без шлема, и над монументальными изукрашенными доспехами лицо его смотрелось слишком человеческим, даже со всеми его шрамами и иными следами многих лет ратных трудов. Он держал алебарду, настолько длинную, что задевала свод бункера, к предплечью другой руки был прикреплен двуствольный штурмовой болтер.

— Не сказки, — сказал Аларик просто. — Мы здесь по той же причине, что и вы. Этот мир заслуживает спасения.

— Что ты видел, солдат? — спросил полковник.

Слохан выгнулся дугой и закашлялся. В ранах на его груди проглядывала серая масса легких.

— Мы вышли вшестером. Капитан сказал, что мы идем… идем южным маршрутом, чтобы попасть в предгорья до темноты. Должно быть, накануне сошла лавина, путь был заблокирован, поэтому мы двинулись в обход, вдоль Бледного Хребта. — Слохан взглянул на полковника. — Надо было нам повернуть обратно.

Медик взяла в руки стопку листов с распечатками, выползающими из установки жизнеобеспечения. Она выразительно глянула на полковника. Неровные линии жизненно важных показателей на листах означали, что Слохан долго не протянет.

— Продолжай, солдат, — велел полковник.

— Вдруг из-под земли полезло… что-то, — сказал Слохан. Он уставился в потолок. Слишком многое предстало перед его внутренним взором, чтобы он мог видеть что-нибудь реальное. — Руки и лица. Они начали вопить. И был огонь. Капитан погиб. Нам пришлось бросить его. Он просто расплавился. Толлен спятил и начал стрелять. А я просто побежал, сэр. Побежал прочь.

— И потом?

— Я бежал по гребню. Кажется, я тоже горел. Эти непонятные штуки вырастали из-под снега. Я добрался до вершины и открыл огонь. Чертов лазган раскалился докрасна. А потом я удрал вдоль хребта, подальше от всего этого. И оглянулся всего один раз.

Аларик опустился на колени рядом с полковником, став одного с ним роста.

— Что ты увидел?

Уцелевший глаз Слохана повернулся в орбите, подернувшись слезами.

— Их были миллионы, — выговорил он, — миллионы, и все по ту сторону Бледного Хребта.

— Люди? — спросил Аларик.

— Люди, — выдавил Слохан, — и существа. Огромные существа. Чудовища, они ждали там, словно скот на бойне. Потом ветер разогнал облака, и показались звезды, и вся долина была залита кровью. Горные ручьи оттаяли, и в них тоже была кровь. Я слышал, как они поют. Этот язык, он был совсем нечеловеческий. Та речь была прямиком из варпа.