Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП) - Паррино Джо - Страница 931

Их собрание было не телесным, а духовным, таким, где не требовались имена и приветствия. Они, ставшие более близкими, чем братья-близнецы или вековечные друзья, просто появились из тьмы между собственными раздумьями. Каждый был лишь голосом, усиленным нотками ощущений и образов, но, стоило им собраться вместе, потоки их мыслей слились в один. После этого прогностикар ордена, гроссмейстер Седьмого братства и его же брат-капитан перестали существовать как отдельные создания и обратились голосами, звучащими в едином разуме. Это состояние длилось в обыденном мире не дольше мига, но для троих участников подобное собрание было более реальным, чем то, в котором они могли бы обменяться рукопожатиями или услышать речи друг друга. Мы называем такой ритуал общения причастием.

+ Предсказание уверенное? +

+ К уверенности нужно подходить с осторожностью. +

+ Истинно так. +

+ Вероятность, что сущность окажется другой? +

+ Изменчива. +

+ Влияющий фактор? +

+ Наш ответ на событие. +

+ Объясни. +

+ Создание одного из верховных демонических хоров проявит себя на «Горниле». Мы не сможем препятствовать ему, шестерни судьбы уже сцеплены. Но какой именно демон войдет в наш мир, неизвестно +

+ Ты не делишься чем-то, прогностикар. +

Молчание наполнило мысли причастия. В реальном мире оно длилось меньше микросекунды, но в телепатическом единении прошло несколько напряженных минут.

+ Есть способ достичь полной уверенности. +

+ Какой? +

+ В вашем братстве есть рыцарь, чье имя противостоит определенной сущности. +

Причастие вновь умолкло.

+ Если мы отправим этого брата, и только его, то явится именно противопоставленный ему демон. Он войдет в наш мир, и не по собственной воле. Неподготовленным. +

+ Но за этот успех придется заплатить. +

+ Каждая победа имеет цену. +

Приняв решение, три голоса сливаются в один.

+ Мы пошлем его на «Горнило». Одного. +

Варп-разлом на борту «Горнила» — определить время невозможно / non sequitur (утрачена последовательность)

Все вокруг размывается, пока я пробираюсь через лес-корабль. Мысли о беге, сочетаясь с движениями ног, придают мне невиданную быстроту. Раскрытая пасть разлома все ближе, демоны один за другим вытекают из трескающихся деревьев на краю мысленного взора, и я чувствую их лютый голод. Наконец, я вижу впереди свою судьбу, медленно выползающую в этот мир, подобно гигантскому змею из прохладного мрака пещеры. Эктоплазменная родильная слизь сверкает на его сгорбленном теле, растущие мускулы грозят разорвать тонкую, прозрачную кожу. Демон хнычет и сдавленно каркает, дергаясь на снегу, но из его плоти уже вырастают тонкие стержни перьев, на глазах покрывающиеся бледным пухом. Наконец, он поднимает голову, начинает выпрямляться, и тут же за моей спиной раздаются крики низших тварей, вновь становящихся частью леса.

Я делаю ещё один шаг вперед.

Встав во весь рост, демон возвышается надо мной, хотя его тело все ещё формируется, перья удлиняются и обретают расцветку радуги в масляной луже. Из поджарых конечностей выступают аккуратные белые когти. Широко распахиваются глаза — две щели в пылающий ад.

Я бью его своим разумом, помыслив образ кнута, сотканного из молний, который пронзает яркой белизной туман вокруг меня и обвивает демона сеткой разрядов. Он не был готов к рождению, его силы все ещё приспосабливаются к существованию в реальности. Это дает мне краткое преимущество.

Поколебленный враг пятится, но ветер несет ко мне его злобу. Я бросаюсь вперед, и демон, издав пронзительный крик, несется навстречу, оставляя за собой след из дымных теней. Его присутствие уже полностью ощущается в этом мире, создание давит на реальность с той же тяжестью, что и умирающая звезда. Я наношу новый удар, и ветвистые молнии, протянувшись над снегом, обвиваются вокруг демона и начинают стягивать его сверкающими путами. Это мой разум впивается в сущность врага, вонзается глубоко и вдыхает страдание в его сердце. Он кричит и извивается, брызгая черной кровью на снег, а затем вдруг падает, бесформенный комок перьев и трясущихся конечностей, запертый в клетку из молний. Подходя ближе, я направляю алебарду в бьющееся тело врага, которое словно сжимается и усыхает перед моим мысленным взором.

Вокруг завывает ветер, жаждущий сбить меня с ног, а за спиной, в лесу, разливается холодный синий свет, словно сапфирное солнце восходит над деревьями. В непроницаемом тумане уже привычно потрескивают стволы и скрипят кривые, сучковатые ветки. Я вновь опускаю взгляд на создание у моих ног, заключенное в клетку из молний. Сила ненависти растет в моей душе, обостряясь с каждой секундой, и я поднимаю алебарду, пробуждая к жизни слова изгнания на кончике языка. Возможно, прогностикар ошибся, и мой путь не закончится здесь. Возможно, он не угадал с ценой, которую предстоит заплатить. Серебряное лезвие моего клинка опускается на шею демона.

Враг пропадает. Алебарда вонзается в снег. Я вижу, как исчезают молнии, испаряясь вслед за иллюзией, заключенной в их клетку, и понимаю, что глубоко ошибался, что позволил ослепить себя простейшей ложью. Демон, которого я пришел изгнать, уже давно выполз из пещеры и все это время был здесь, следя за мной, выжидая момента, когда я осознаю свое бессилие.

Услышав смех в порывах ветра, я оборачиваюсь и вижу врага, выступающего из мглы и теней. Он выглядит… никак, словно кто-то вырезал кусок реальности, оставив дыру в никуда. Глядя в неё, невозможно удержаться от ощущения падения в бездонный колодец, и прореха растет, удлиняясь подобно теням, отбрасываемым разгорающимся костром.

Ещё несколько мгновений, и тень начинает двигаться, принимая первые, обрывочные формы, словно подсвеченные внутренним огнем. Лапа, увенчанная когтями, обретает плотность в момент удара, поражающего меня в живот. Уклоняясь, я опускаю алебарду в смертельном ударе, обязанном рассечь тело врага надвое. Но мы не на честном поле боя, а в битве, разворачивающейся среди оживших снов, и демон, по-змеиному ловко отпрянув назад, вновь резко атакует меня. Я быстро перекладываю алебарду, и клинок встречается с когтями.

От звука их столкновения поддельная реальность рассыпается на осколки. Сознание, рассеченное ими, разваливается на части, но я успеваю понять, что именно этого ждал демон, что лишь сейчас начинается настоящее сражение, в котором меня ждет гибель, и, быть может, поражение.

Мой мысленный взор теперь бесполезен. Окружающая тьма не означает отсутствия света, здесь просто нечего видеть.

— Зачем ты пришел сюда? — спрашивает острый, как бритва, голос. Его звуки оставляют в моей душе порезы, истекающие жизненной силой в варп. Тела остались где-то вдали, теперь это дуэль разумов.

— Таково мое предназначение, — отвечаю я, возводя каменные стены воли вокруг своего рассудка.

— Умереть? — тон врага мрачен, в вопросе нет издевки или презрения. Я не удивлен, немногие демоны глумятся без причины.

— Да.

— Это трагично.

— Таков мой долг.

Враг не отвечает, и я чувствую, что должен прервать молчание, пока оно не поглотило меня самого.

— Так это и есть край незримый, земля разумов, лишенных души?

Эти слова вызывают у демона усмешку. Я чувствую, как он кружит вблизи, проводя холодными пальцами слов и эмоций по глади моих мыслей.

— Для тебя? Пожалуй, что так. Для меня это оболочка сознаний, покрывающая Вселенную и связующая в единое целое умы всех обладающих ими живых существ. С определенной точки зрения, есть лишь один разум, а все вы, смертные, не более чем искры, ненадолго взлетающие над его костром, чтобы миг спустя вернуться в пламя.

Враг замолкает, и, выждав несколько веков в слепой тишине, продолжает.