Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 1028

— Они говорят, если должны, мальчишка. У них нет необходимости в этом, а у тебя есть. Твой совет принят. Я благодарю тебя за своевременное прибытие к порталу паутины. Без этого твое предупреждение прошло мимо, но не более того! Я — Рука Азуриана и хозяин своей судьбы.

— Великий, я…

— Замолкни, меня ждет еще один посетитель. То, что скажет она, имеет большее значение, чем эта встреча.

Словно призрак, тонкая фигура провидицы Силандры Шагающей в Вуали возникла в центре зала. Исарион моргнул. Только сейчас он понял, что она все время была здесь, тихонько слушая их разговор. После потери своего трона он видел много необычных вещей, поэтому изумление быстро прошло.

Силандра опустила голову, ее лицо было скрыто под зеркальной маской. Исарион мог лишь догадываться, какая красота скрыта за этой полированной маской. Однако часть его говорила другое: Только тень.

Мысль испугала его.

— Что тревожит тебя, Исарион Обездоленный? — спросила она сладким голосом.

— Н-нет, моя госпожа, — неуверенно возразил он.

Силандра захохотала.

— Ты плохо врешь. Скажи мне, принцип, выжил ли тот, кто называет себя Йотом.

— Да, — ответил Исарион.

Она хлопнула в ладоши. Раздался звон серебряных колокольчиков.

— Это хорошо! Сюда стекается множество угроз. Это очень деликатное время для настоящего и будущего наших людей. Йот сыграет свою роль, когда потребуется.

— А сейчас — к более неотложным делам. Все части мозаики собраны на доске Дюриэля. Пора начать игру. Если изначальная стратегия верна, расцвет нашего народа превратится из мечты в реальность.

— Первый шаг сделан, — продолжила провидица. — Теперь я говорю вам: в Дюриэль, и немедля. Бог войны зовет, и его призыв не должен остаться неотвеченным.

Роб Сандерс

Бастионы

Фрегат Адептус Астартес «Витриол»[18] плыл в безмолвной пустоте, двигаясь вокруг караульной крепости на инерционной тяге. Под ними вращался газовый гигант Воспа Мунди, и ленивые бури гнали его чахлые облака. То была уродливая планета, но лишь глядя на неё можно было отдохнуть от душераздирающей гелиотропной дымки изломанного пространства вдали, ведь Воспа Мунди была пограничным миром Кадийских Врат, преграждающих путь в дьявольскую бездну, в само Око Ужаса.

«Витриол» был таким же потрёпанным и покрытым боевыми шрамами, как и «Semper Vigilare»[19], пограничная караульная крепость, чьи автоматические причальные зажимы и магностыковочные отсеки обнимали прибывший фрегат, словно давно потерянного брата. Таков был обычай ордена Обдирателей. Они чтили каждый абордажный пролом, каждое попадание орудий и каждый удар излучателей. После ремонта повреждений корпуса, десантники освящали и сохраняли боевые шрамы. В память об изъянах на корпуса наносились надписи, указывающие время и место удара. Бастионы, корабли, доспехи самих Обдирателей — всё было покрыто такими нищенскими знаками, вечными напоминаниями о былых ошибках, которые Обдиратели не намеревались вновь повторять.

И вот рассеялись облака пара, разошлись дрожащие двери шлюза, открыв мрачный доковый барбакан[20]. Хлыст отделения Торбан Декер шагнул вперёд и огляделся по сторонам, нигде не видя положенной по такому случаю встречи. Недосмотр командующего караульной крепости заметил и Тит Раддекай, капеллан, сопровождаемый Декером и его полуотделением.

— Зачитай обвинения, — обратился капеллан к своему сенешалю. — Хлыст отделения Декер, можете выступать.

— Есть, капеллан, — кивнул Декер и указал болтером внутрь барбакана. — Построение Тессеркарп.

Когда братья Эзрафа, Ахаз, Удия и Дамарис построились с четырёх сторон в караул вокруг Раддекая и его сверяющегося с планшетом серва, Обдиратели покинули шлюз «Витриола» и вошли в крепость.

— Труп-кастелян Абнерат был осуждён за следующие прегрешения, — объявил Фануил. — Неспособность передать данные с авгурных антенн касательно курса исхода вражеского флагманского корабля «Терминус эст». Неспособность перехватить «Терминус эст» до входа в систему. Последовавшая неспособность защитить «Гермеса» и «Вечную веру».

— Ко всем этим нарушениям приказов ты можешь добавить неспособность организовать коридор подлёта, — проворчал Раддекай. — Дорн знает, как я ненавижу говорить с кибернетикой. Также добавь отсутствие группы приёма на стыковочном барбакане.

— Как пожелаете, милорд, — ответил Фануил, печатая на ходу.

Ноздри Декера расширились. По сравнению с атмосферой на борту «Витриола» воздух здесь казался несвежим, затхлым. Он махнул рукой, отгоняя летавшую над ухом назойливую муху. Когда она улетела, Обдиратель заметил нечто иное: треск помех. Рупоры трещали, не переставая, так, словно все каналы вдруг умолкли. Декер бодро завернул за угол, идя уверенно, как и подобает посланнику капеллана. Шуршала гидравлика, звенели пластины брони.

Когда же он сделал шаг вперёд, то увидел боевого брата в узком проходе впереди. Адептус Астартес был облачён в полный боевой доспех, кроме шлема, который, как и капеллана и сопровождающих его воинов, был примагничен к поясу. Брат шёл спиной к Декеру, не оглядываясь, пьяные, размашистые шаги несли его по всему коридору, раскачивая из стороны в сторону. Это сразу бросилось хлысту отделения в глаза. Движениям не хватало резкой уверенности Адептус Астартес и дисциплины, необходимой для использования силовых доспехов.

— Сэр, — Декер позвал капеллана, отходя в сторону. Тит Раддекай выступил вперёд и нахмурился.

— Брат, представься, — окликнул десантника капеллан. Тот не ответил и пошатнулся, медленно царапая наплечником стену. — Обдиратель, исполни приказ и открой, чем одарил тебя Дорн, а затем сообщи своему трупу-кастеляну, что Тит Раддекай прибыл сюда для суда над ним.

Когда боевой брат не ответил вновь, Декер и капеллан мрачно переглянулись.

— Брат, ты ранен? — обратился к Обдирателю шагнувший вперёд Декер. — Ты болен?

Когда хлыст подошёл ближе, Обдиратель медленно обернулся. И тогда пошатнулся сам Декер. Лицо космодесантника едва цеплялось к окровавленному черепу. Сгнившая, разорванная плоть обрамляла совершенный в своей ужасности безгубый оскал и сплавленный с костями бионический глаз. Оптика сверкала так, словно была живой, в отличие от своего хозяина. Доспехи были перемазаны в кровавой жиже, перчатки покрывала бурая корка. В руках космодесантник, казавшийся жутким титаном из мифов и легенд, держал наполовину обглоданный труп серва.

Реакция Декера была привычной и мгновенной. Хлыст отделения вскинул болтер и попятился в сторону Раддекая и боевых братьев. Тяжело ковыляющий оживший труп направился к ним. Он смотрел на них гниющими глазами, словно узнавая. Для Декера всё зависело теперь от того, что происходило в больном мозге космодесантника или того, что от него осталось. Видел ли он в пришедших Обдирателях братьев? Угрозу? Будущее содержимое своего набитого личинками брюха?

Космодесантник споткнулся и застонал, тяжело таща вперёд одну поддерживаемую бронёй ногу за другой. Он подобрался ближе, и тогда из гнилого мультилёгкого вырвался задыхающийся, булькающий рёв. Нечто дикое, примитивное. Выражение бездумной враждебности и злобы. Рёв разнёсся по тёмным переходам караульной крепости, передался через каналы связи брони и вокс-передатчки секции. Он разнёсся повсюду.

— Стоять! — приказал Декер, но мертвец дёрнулся вперёд, ничего не слыша и не слушая. Хлыст покосился на Раддекая. — Капеллан?

— Приказываю, — мрачно ответил Раддекай.

Широкие болтерные снаряды впились в бронированные колени мертвеца. Мощные взрывы снарядов рассекли броню, укреплённую пласталь, разорвали кости и сухожилия сочленений. Тварь с грохотом рухнула, а затем потянулась к Обдирателям окровавленными когтями. Впившись в палубу керамитовыми пальцами, гонимое ненасытным голодом чудовище потянуло себя вперёд. Нет, так его было не остановить. Второй очередью болтерного огня Декер взорвал обглоданную голову твари, забрызгав мозгами своего боевого брата стены «Semper Vigilare». Доспехи как твари, так и собравшихся Обдирателей, застыли.