Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 1057

Глава шестнадцатая

На витражные стекла крепости-монастыря опустились ставни.

Небесная цитадель окружила себя защитным пузырем реальности, готовясь отправиться на буксире через варп-пространство. Для того, чтобы транспортировать таким способом звёздный форт типа «Рамилис», требовался весь флот Реликторов, и путешествие было сопряжено с многочисленными опасностями.

Впрочем, Декарион не сомневался, что орден уцелеет. Император избрал для них путь, который заканчивался не здесь — сегодня Реликторы вновь обуздали силы Хаоса, выжили и сохранили рассудок, перенесут они и странствие в варпе.

Старший библиарий, вновь спустившись по многочисленным винтовым лестницам на нижние уровни небесной крепости, остановился перед цельной железной дверью. Рядом с ним снова стоял боевой брат, на сей раз — самый молодой и неопытный участник тайного Конклава.

Пока Таррин изучал Хранилище, Декарион терпеливо ждал в мерцании чёрных свечей. Молодой воин, не отрываясь, рассматривал скромную коллекцию артефактов с восхищением, смягченным ноткой здравого благоговения. Таррин не нуждался в объяснениях, чтобы понять, какой ценой досталась ордену каждая из реликвий — он уже испытал это на себе.

Новообращённый склонился над одержимым устрашающим топором, которым капитан Харкус с таким примечательным эффектом орудовал на Армагеддоне. Он изучил осколки древнего талисмана Хаоса, лично откопанные Декарионом на Пифении и сложенные вместе. После Таррин спросил о Биче Артека, и старший библиарий показал ему позолоченный ковчег, в котором хранился цеп, вновь замороженный в стазисе.

Наконец, молодой Реликтор остановился у резного пьедестала в центре помещения. Оглядев два обсидиановых осколка, покоящихся под стеклянным куполом на смятой бархатной постели, он спросил о третьем, о том, что подобрал у монолита Ангрона.

— Я отнес обломок в очистительную келью, — объяснил Декарион, — и повелел библиариям молиться над ним день и ночь, чтобы смирить демона внутри. Они скуют его могучими оберегами и наложат печати, которые сдержат нечистую силу в обсидиане.

Таррин мрачно кивнул.

— Она была у меня в голове, верно? Пробила все преграды и вопила в моем черепе, приводила в бешенство, подстрекала до тех пор, пока я не забылся от ярости. Даже не помню, чтобы я сражался с этой силой — только знаю об этом, вы ведь сказали, что…

— Ты не сражался с ней, — перебил Декарион. «Не так, как я пытался в свой первый раз», добавил он мысленно. — И благодари Императора за такую удачу. Если бы ты попробовал воспротивиться силе осколка, то, скорее всего, лишился бы разума.

Его собеседник, явно не ожидавший услышать подобное, непонимающе смотрел на библиария.

— Ты ещё молод, — объяснил Декарион, — все ещё доверчив и невинен. Твоя вера в Императора абсолютна — именно это, и ничто иное, спасло тебя. Сила Хаоса наводнила твой разум, но не сумела отыскать ни единой зацепки, чтобы укорениться там.

— Но теперь я утратил невинность, — Таррин вновь пристально смотрел на старшего библиария, словно призывая Декариона опровергнуть его слова. Полтора дня назад, когда они сидели друг напротив друга в транспортнике, стоявшем посреди расчищенного участка в сердце чужеродных джунглей, глаза молодого Реликтора смотрели ярче, чище и доверчивее. Сегодня, в мерцании чёрных свечей, он выглядел намного старше.

На этот раз библиарий решил не лгать Таррину.

— Осколок оставил на тебе и на твоей душе отметину, которую, как мне слишком хорошо известно, ничто не в силах стереть, — подтвердил Декарион. — Тем не менее, я могу обучить тебя ритуалам и молитвам, позволяющим познать эту часть себя и черпать в ней силу. Я могу научить тебя, как пользоваться орудиями Хаоса — но только если ты решишь пройти со мной по этому опаснейшему из путей.

— Император избрал для меня этот путь, — ни секунды не сомневаясь, объявил Таррин, — и я поступлю так, как Он повелевает мне.

«И неважно, куда, в конце концов, приведет эта тропа?», подумал Декарион, но вслух ничего не сказал.

Мысли старшего библиария обратились к напряженным событиям прошлой ночи, когда Артек Бардан призвал флотилию «Громовых ястребов» ордена в джунгли Армагеддона. Десантным кораблям потребовалось два рейса для эвакуации Реликторов, Четвертая рота сворачивалась медленно и оказалась во второй волне, вместе с Декарионом и самим магистром ордена. В первый раз имперский флот пропустил «Громовых ястребов», но затем всё изменилось.

Объявив, что должен срочно отбыть по внутренним делам ордена, Бардан потребовал, чтобы боевые корабли уступили дорогу. Лорд-адмирал, командующий блокадой, отказал магистру, настаивая, чтобы Реликторы вернулись на поверхность и продолжили выполнять свой долг. Любые возникшие проблемы, сообщил он, следует обсуждать с лордом-командующим Данте.

На это Бардан заявил, что, если в блокаде не откроют проход, он проделает таковой лично. Реликторов многократно превосходили в огневой мощи, но Артек рассчитывал, что никто не захочет сражаться здесь и сейчас.

Противостояние длилось несколько часов, и за всё это время магистр ордена ни разу не поколебался, по крайней мере, внешне — Декарион мечтал хоть о половине такой уверенности. Впрочем, Бардан давно знал, что этот день придет, и соответственно готовился к нему. В конце концов, инстинкты не подвели Артека — Данте лично вмешался в конфликт, и, после того, как всё призывы Кровавого Ангела к собрату-Реликтору не получили ответа, приказал кораблям блокады отступить.

Вне всяких сомнений, лорд-командующий этого так не оставит.

Декарион думал и о последней битве в джунглях, возле монолита. О Таррине, охваченном яростью берсерка, жаждущем настичь и сразить всех диких орков до последнего, и о Бэлохе, отчаянно пытавшемся остановить брата.

Старший библиарий предупреждал его, что молодой воин не послушает ничьих увещеваний. Сам Декарион ещё не пришел в себя, ослабев после неудачных попыток достать осколок, но, даже в таком состоянии, мог сделать больше. Библиарий даже шагнул вперед, пытаясь остановить Бэлоха силой, но тут его самого удержала твердая рука, опустившаяся на плечо.

Артек Бардан молчал, но взгляд магистра сказал всё, что следовало знать.

— Господин, а что с монолитом? — голос Таррина вернул Декариона к настоящему, в стены Хранилища. — Если мне позволено спрашивать.

— Должны ли мы уничтожить его? Возможно, — задумчиво произнес старший библиарий. — Имея достаточно времени, я предпочел бы изучить монумент — кто знает, какие тайны он может открыть нам. Возможно, когда закончится война за Армагеддон…

«А также, — подумал он, — следующая, величайшая война, если кто-нибудь из нас переживет её».

Таррин кивнул, словно понял замыслы библиария. Возможно, решил Декарион, однажды он действительно постигнет их. Сейчас же он отпустил молодого Реликтора, пообещав, что обучение начнется завтра и со всей серьезностью. Встав по стойке «смирно», Таррин отсалютовал и вышел, а библиарий прислушивался к металлическим отзвукам его шагов по ступеням, ведущим на основные уровни крепости.

Наконец, Декарион остался наедине со своими мыслями.

С привычной неизбежностью его думы уплыли на сто пятьдесят лет назад, в систему Стигия. Старший библиарий вновь оказался в машинном отделении «Ловца греха», облаченный в доспех с символикой Огненных Когтей и с мечом Обдирателя, лежащим возле вытянутых пальцев.

«Схватил бы я клинок, — спросил себя Декарион, — если бы мог прозреть будущее?»

Библиарий подумал о де Марше, голос которого путеводной нитью вывел его из глубин безумия. Декариону представился образ инквизитора, со склоненной головой и в цепях уводимого навстречу позорной казни. Знал ли он? Видел ли уже тогда, на космическом скитальце, куда приведет его избранный путь?

Мог ли де Марш предупредить меня? Изменилось бы тогда хоть что-то?