Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 205

Более одного миллиона семисот сорока двух тысяч заключенных одновременно вышли на свободу, вольные действовать по своему усмотрению. Такое считалось невозможным, но тем не менее это не смогло остановить начавшиеся вскоре убийства. Насилие распространилось, как пожар в засушливом лесу. Через несколько часов все лунное сооружение погрузилось в безумие мятежа и бойни.

Армик, напрямую подключенный к сети Пенаторы набором черепных кабелей, обновлял данные о ходе восстания по мере их поступления.

Некоторые рабочие хотели сбежать. Он отпустил их — даже не пытался останавливать. Большинство по его просьбе решило остаться. Они работали на своих постах, продолжая выполнять обязанности, даже когда Пенатора IV пылала.

Уровень производства Шестерни-349 сохранялся. Производство в большей части из девятисот семидесяти шести составлявших лунное сооружение Шестерней остановилось, но Шестерня-349 продолжала выпуск продукции. Бенефициара Армика ничуть не волновало, что бионические глаза, произведенные на его Шестерне, вероятно, теперь пропадут зря. Начальство не давало ему приказа прекратить производство, и он не прекратит.

Армик думал, что в этом есть некая возвышенная красота. Шестерня-349 была островком порядка посреди хаоса. Это наполняло его гордостью.

Но теперь уже почти все кончено.

Даже включив на полную мощность шумоподавители, он слышит рев толпы и резкое стаккато выстрелов. Их так много… Тем не менее, Армик очень гордится своими рабочими. Они не колеблются. Они продолжают выполнять свою работу даже в таких условиях.

Бенефициар Армик находится на своем автоматизированном рабочем месте, которое расположено на некотором возвышении. Ему кажется, будто он находится на острове, и что кипящая масса людей под ним — надвигающийся прилив. Лазерные лучи впиваются во что-то позади него, но он не вздрагивает. Пуля попадает в расположенный рядом инфо-монитор и разбивает стеклянную поверхность, но он лишь переводит поток данных на вспомогательный инфопланшет и продолжает работать.

В данный момент они карабкаются к нему, их лица искажены животной яростью. Бенефициар Армик спокоен, несмотря на бушующий вокруг хаос.

В конце концов, порядок — это все, что у него есть. Он держится за него. Порядок дарит ему комфорт.

Он будет до конца выполнять свой долг, а затем наступит покой.

Мой первый выстрел попадает бритоголовому четко в лоб. Выжженный в слабой плоти знак уголовника — прекрасная мишень. Реактивный заряд пробивает голову и взрывается на вылете из задней части черепа. Взрыв превращает голову в брызги крови, шрапнели и осколков кости.

Толпа настолько плотная, что взрыв убивает еще пятерых. Болтерные заряды созданы для применения против бронированных целей. Против безоружных противников, таких как эти, они совершенно опустошительны. Я признаю, что это излишне, но масштаб разрушения оказывает эффект. Я вижу шок и ужас тех, кто стоит позади. На их лица налипли кусочки мяса — все, что осталось от их товарищей. Мой второй выстрел снимает еще троих. Третий выстрел — пятерых.

При стрельбе мой болтган издает глубокий приятный звук, тягучую непрерывную ноту, которая почти заглушает шипящий свист лазганов ополченцев и даже рев роторных пушек скитариев истребительной группы.

У беглых заключенных даже есть оружие, которое они взяли у охранников или убитых ополченцев, и они открывают ответный огонь, но подавляющее большинство вооружено не более чем кустарно изготовленными дубинами и клинками. Они с криком яростно бросаются вперед, давя упавших и втаптывая их в пол. В голову стоящего рядом со мной человека попадает лазерный заряд, его плоть поджаривается и он молча падает. Другой заряд попадает в меня, опалив броню.

Большое число повстанцев выкашивает огонь ополченцев. Роторные пушки скитариев, разрывая плоть, ревут как двигатели "Громового Ястреба". Ударные волны от разрывов моих болтов подбрасывают людей в воздух. Тридцать, сорок, пятьдесят убиты, и вот они приближаются, подходят вплотную к нам.

Я вырываюсь вперед, чтобы встретить их, и сокращаю дистанцию до трех шагов. Они отступают от меня, и правильно делают, но на них напирают сзади, поэтому деваться им некуда. Я врываюсь в середину толпы, делая широкий взмах своим древним топором. Зазубренное лезвие с легкостью проходит сквозь людей, одним ударом отрывая конечности троим и вгрызаясь в мышцы, мясо и кости. Горячая кровь бьет подобно трем извергающимся гейзерам.

Я пинаю одного из них в грудь. Грудная клетка сминается, а органы превращаются в мягкую массу и вдавливаются друг в друга.

Ломаются кости. На обратном движении я бью еще одного задником болтера. Его шея отчетливо хрустит, и он как живой снаряд улетает в толпу, сбивая с ног еще троих. Еще один болт с близкой дистанции — четверо убитых, трое тяжело раненых — и я убираю болтер, вешая его на магнитный захват на бедре.

Я пробиваю кулаком голову оказавшегося слишком близко врага. Сила удара выбивает ему затылок. Как же они хрупки, эти неаугментированные. Их кости так легко ломаются. Я погружаю свой топор в чью-то голову, разрубая его от макушки до грудины. Вытаскиваю лезвие, на котором дымится кровь.

Один из них настолько безрассуден, что пытается меня ударить. У него силовая дубинка, из тех, что используют надзиратели в тюрьмах. Мой топор разрубает это оружие пополам вместе с владельцем.

Большая часть ополченцев убита, из скитариев в строю остался только один. Я слышу, как он пытается связаться со своей погибшей истребительной группой на бинарном боевом жаргоне. Стволы роторной пушки раскалены докрасна. Скитарий стравливает пар, прекратив огонь, и тут же оказывается погребен под вонючей людской массой. Унизительный конец для того, кто един с машиной.

Я продолжаю убивать, создавая открытое пространство везде, куда перемещаюсь, но я — всего лишь один боевой брат. Они не могут нанести мне урон, но и я не могу остановить их всех.

— Обновление тактической информации: Шестерня-349 потеряна, — говорю я, прорубаясь наружу. Мое дыхание не тяжело. Основное сердце бьется в спокойном ритме. Вторичное сердце бездействует — нет нужды запускать его для такой разминки.

Я падаю на одно колено и подрубаю ноги двум противникам в области бедер. Они падают, жалобно крича, из них неудержимым потоком изливается зловонная органическая жидкость. Пока я поднимаюсь, убиваю еще одного. Мой топор вскрывает его от паха до горла. Внутренние органы вываливаются на пол. Он цепляется за свои внутренности и умирает.

— Принято, — пробивается сквозь помехи голос сержанта Хальдаарна. На заднем плане я слышу треск выстрелов. — Отходи к моей позиции, брат Дольмек. Ты сделал то, что было нужно. Как понял?

— Подтверждаю, — отвечаю я.

Моя цель состояла не в том, чтобы удержать Шестерню-349. Она и должна была пасть.

Я увеличиваю громкость вокс-усилителей своего шлема.

— Бенефициар Армик, — Мой голос похож на механическое рычание, поскольку призван внушать страх.

Разъяренная толпа подбирается к нему подобно примитивным пещерным людям. Я прицеливаюсь. Болт попадает одному из них в поясницу. Спустя мгновение от него остаются лишь брызги крови, ошметки плоти и пара рук, которые на мгновение вцепляются в перекладину, прежде чем упасть. За ним умирают и остальные

— Бенефициар Армик, — повторяю я. — Вы идете со мной.

— Возьмите, — говорит черный бронированный гигант Адептус Астартес, бросая ему вырванный из мертвых рук лазган. Армик неуклюже ловит его. Пол вокруг них усеян телами жертв гнева космического десантника. — Вы умеете им пользоваться?

— Да, — отвечает Армик. Трясущимися руками он проверяет элемент питания — половина заряда. Предохранитель снят. Приклад в рабочем положении.

— Используйте его, — приказывает гигант.

Армик прижимает приклад к плечу и нажимает на спусковой крючок. Выстрел уходит вверх, попадая в переборку, отчего краска на ней чернеет и отваливается. Небольшая отдача. Взяв поправку, он снова стреляет. Его второй выстрел также идет мимо цели, но третий попадает. Он бьет здоровенного заключенного в грудь, поджаривая плоть и поджигая его оранжевый тюремный комбинезон.