Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 325

Райкин показал Кирии один из снимков:

— На этом пятно от кофеина. Ахерон его тоже прислал?

Тиро нахмурилась:

— Растешь, майор.

Он потратил еще несколько мгновений на изучение данных.

— Что я должен здесь увидеть?

— Это снимки Мертвых Земель к югу. Далеко к югу, за океаном.

— Спасибо за урок географии, мэм. — Райкин просмотрел снимки еще раз, остановившись на изображении огромного скопления высадившихся на планету орков. — Но в этом нет смысла, — сказал он наконец.

— Я знаю.

— В Мертвых Землях нет ничего. Вообще ничего.

— Знаю, майор.

— Так у нас есть какие-нибудь идеи, почему они высадили там силы, достаточные для штурма большого города?

— Стратеги полагают, что враг строит там космопорт. Или колонию.

Райкин фыркнул, бросив снимки обратно на стол.

— Тактики просто пьяны, — сказал он. — Каждый мужчина, каждая женщина и ребенок знают, зачем орки пришли сюда: чтобы сражаться. Сражаться, пока не умрут все они или все мы. Они не станут собирать величайшую в истории армию только для того, чтобы разбить палатки на южном полюсе и растить там маленьких уродливых ксеносов.

— Но факты остаются фактами. — Тиро указала на снимки. — Враги высадились там. За океаном они недосягаемы для наших воздушных ударов. Ни один истребитель не доберется к нам без нескольких дозаправок. Они могли бы так же легко разбить полевой аэродром в пустошах гораздо ближе к городам-ульям.

— А что с нефтяными платформами? — спросил Райкин.

— Платформами? — Она покачала головой, не уверенная, к чему он клонит.

— Вы смеетесь надо мной, — фыркнул майор. — Нефтяные платформы Вальдеза. Вы разве не изучили Хельсрич до прилета сюда? Как вы думаете, откуда половина городов-ульев в Армагеддон Секунд берет топливо? Его добывают на плавучих платформах — и делают из него прометий для остального континента.

Тиро уже знала это. Она подарила ему этот миг своего мнимого унижения.

— В основном я изучала экономику, — улыбнулась она. — Платформы защищены от нападающих с юга тем же преимуществом, что и мы: для удара они слишком далеко.

— Тогда, со всем уважением, мэм, почему вы сдернули меня со стены? У меня есть обязанности.

Вот оно. Ей придется деликатно подойти к вопросу.

— Я… оценю вашу помощь. Во-первых, я должна распространить эту информацию среди других офицеров.

— Для этого вам не нужна моя помощь. Вам нужен только вокс-передатчик, и вы как раз находитесь в здании, которое ими напичкано. Да и почему их нужно этим беспокоить? Какое отношение имеет потенциальная колония врага на другом континенте к обороне улья?

— Верховное командование проинформировало меня, что этот вопрос признан проблемой Хельсрича. Мы, так сказать, ближайший город.

Райкин засмеялся:

— Они хотят, чтобы мы напали? Я подготовлю людей, велю им закутаться потеплее и перенесу осаду на южный полюс. Надеюсь, что орки за стенами города с уважением отнесутся к тому, что мы будем отсутствовать оставшуюся часть осады. Они как раз выглядят настоящими джентльменами, которые просто решили немного размяться. Уверен, они подождут, пока мы вернемся в улей, прежде чем атаковать снова.

— Майор.

— Да, мэм.

— Верховный командующий велел распространить эту информацию и позволить всем офицерам разделить эту заботу. Это все. Никаких вторжений. И мне не для этого нужна ваша помощь.

— Тогда для чего?

— Гримальд, — сказала она.

— Правда? Проблемы с Избранным Императора?

— Это серьезный вопрос, — нахмурилась Тиро.

— Ясное дело. Так поговорите с «Грифами», они же были последними с ним. Они слушали его чертовски вдохновляющую речь.

— Он озвучил свои обязанности на стене с великим искусством и преданностью. — Она все еще улыбалась. — Но проблема не в этом.

Райкин вопросительно изогнул бровь.

Кирия вздохнула:

— Тут проблема во взаимопонимании и взаимодействии. Он отказывается говорить со мной. — Она сделала паузу, словно впервые о чем-то задумалась. — Возможно, потому, что я женщина.

— Вы серьезно? — промолвил Райкин. — Вы действительно в это верите.

— Ну… он ведь общается с мужчинами-офицерами, не так ли?

Райкин подумал, что это было спорно. Он слышал, что единственным существом в городе, с которым Гримальд общался без высокомерной раздражительности, была древняя женщина, ведшая Легио Инвигилата. Но это было лишь слухом.

— Это не потому, что вы женщина, — сказал майор. — Это потому, что вы бесполезны.

Повисла неловкая пауза. Лицо Кирии Тиро каменело с каждым мгновением.

— Простите, не поняла? — спросила она.

— Бесполезны для них, можно сказать. Все просто. Вы — связующее звено между верховным командованием, которое слишком занято, чтобы заботиться о происходящем, и слишком далеко, чтобы повлиять на что-либо, даже если захочет. И войсками других миров, у которых нет ни желания, ни заинтересованности во взаимодействии с гвардейцами. Разве старейшая Инвигилаты передает приказы через тебя? А Гримальд? Нет.

— Субординация… — начала было она, но умолкла.

— Субординация — это система, в которую не входят Легио и Храмовники. А если бы и решили присоединиться, то были бы выше ее.

— Я чувствую себя бесполезной, — выдохнула она наконец. — И не только для них.

Он видел, как много стоило ей это признание. Также он видел, что, когда ее защита снижалась, она уже не казалась такой высокомерной стервой. Но только Райкин перевел дыхание, чтобы заговорить и озвучить более вежливую версию своих текущих мыслей, зажужжал вокс-передатчик на столе.

— Квинт-адъютант Кирия Тиро? — раздался глубокий, звучный мужской голос.

— Да, кто это?

— Реклюзиарх Гримальд из Черных Храмовников. Мне нужно поговорить с тобой.

Старейшая Инвигилаты плавала в наполненном жидкостью саркофаге, иногда улавливая приглушенные звуки снаружи.

По правде говоря, она уделяла им мало внимания. Речь и движения принадлежали физическому миру, который она едва помнила. Зарха была связана с «Герольдом Шторма», и грохочущий гнев Бога-Машины проникал в ее разум, подобно неким химическим препаратам. Даже в моменты покоя ей было трудно сфокусироваться на чем-либо ином.

Делить разум с «Герольдом Шторма» — значит жить в лабиринте чужих воспоминаний, видеть бесчисленные поля битв за сотни лет до того, как принцепс Зарха родилась. Стоило ей только закрыть заменяющие глаза видоискатели, как она переставала видеть мутную молочную жидкость. Зато вспоминались пустыни, которые принцепс никогда не видела, битвы, в которых Зарха никогда не сражалась, и слава, которой не завоевывала.

Голос «Герольда Шторма» в ее разуме был безжалостным бормотанием, постоянным жужжанием, неизменным, словно спокойно горящее пламя. Титан рычанием без слов бросал ей вызов, манил отведать вкус побед, которые сам вкушал так долго. Он был гордым и неутомимым машинным духом и жаждал не только яростного вихря войны, но и холодной экзальтации триумфа. Он чувствовал знамена прошлых войн, что свисали с его металлической кожи. Им двигала ярость и невообразимая гордость.

— Мой принцепс, — раздался приглушенный голос.

Зарха активировала фоторецепторы. Вернулось зрение, чужие воспоминания исчезли. Странно, насколько же они были ярче воспоминаний последних дней.

Привет, Валиан.

— Привет, Валиан.

— Мой принцепс, адепты души сообщают о недовольстве в сердце «Герольда Шторма». Мы получаем аномальные данные о раздражении из центра реактора.

Мы рассержены, модератус. Мы жаждем обрушить наш гнев на врагов.

— Мы рассержены, модератус. Мы жаждем обрушить наш гнев на врагов.

— Понимаю, мой принцепс. Но вы сами… функционируете в полную силу? Вы уверены?

Ты спрашиваешь, есть ли риск того, что меня поглотит сердце «Герольда Шторма»?

— Ты спрашиваешь, есть ли риск того, что меня поглотттттт сердцццц?

— Обслуживающий адепт, — позвал Валиан Кансомир техножреца в робе, — проверь вокалайзеры принцепса. — Он повернулся к своему командующему. — Я верю вам, мой принцепс. Простите, что потревожил вас.