Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 546

Еретически он почти желал, как можно быстрее столкнуться ещё с несколькими ксеносами. Такая встреча убедила бы его, что в джунглях всё оставалось по-прежнему. Обратное могло означать только одно — в сердце тьмы имперцев поджидает нечто гораздо хуже орков.

Павле Бориско жалел о том дне, когда Империум почти полностью зачистил Армагеддон от зелёнокожих и вышвырнул ксеносов из экваториальных джунглей. Потому что они давали ему и таким людям как он цель. Пока джунгли кишат орками — будут нужны шкуродёры. И у них будет цель. Если планету очистят от зелёнокожих, то пропадёт необходимость в полках Охотников на орков.

И тут наконец-то Павле встретился с ними, хотя вовсе и не так, как ожидал.

Сильно дёрнув цепной меч, сержант вырвал клинок из свисавших лиан, сплошной завесой упавших к его ногам. За ними оказался символ — торчавшее из камня копьё. Когда-то давно валун грубо обработали, предав ему выражение мрачного лица со зловеще ухмылявшимся ртом. Но за эти годы — а скорее века — кислотный лишайник и джунгли превратили изображение в едва различимую пористую серую поверхность. Все когда-то вырезанные детали оказались стёрты.

К нему лианой привязали кусок коры, вымазав её веществом похожим на гуано или белую грязь. Даже и без орочьего черепа на камне, разбросанных вокруг костей и засохшей крови опытный Бориско сразу же узнал покрашенный символ.

Скрещённые кости для всех рас галактики означали одно и то же: “Здесь тебя ждёт только смерть”. Но было не понятно смерть от чего? Это предупреждение означало, что шкуродёры наконец-то дошли до территории орков? Или зелёнокожие оставили предупреждение для своих сородичей, чтобы они не заходили…

— Сержант, — раздался каркающий птичий голос и перед Павле появился наёмник.

Имперец вздрогнул, услышав речь ксеноса, и не испытывая ни малейшего желания лишний раз смотреть на него. Но он понял, что раз Пангор Юма решил присоединиться к взводу на земле, то видимо крут собрался сообщить что-то важное.

— В чём дело, крут? — спросил он.

Ксенос-следопыт наклонил голову набок и дважды быстро моргнул. Он держал винтовку в правой руке, снова опираясь на неё, как на посох.

— Впереди опасность, — произнесло существо на гибридном готике. — Много знаков зелёнокожих.

— Я знаю, — неловко ответил Бориско, от согласия с ксеносом во рту снова появился привкус желчи. Юма опять моргнул. — Известно, что за опасность?

— Неизвестно. Деревья молчат. Словно всё умерло. Птицы не поют.

— Проблема, сержант? — это был лейтенант, его снисходительный тон подразумевал, что если бы он вёл отряд, то проблем бы не было.

— Вот, — произнёс Павле, указывая на знак со скрещенными костями. — И крут утверждает, что дальше будет ещё хуже.

— И что за опасность?

— Он не знает. Говорит, что не может сказать, — ухмыльнулся Бориско без всякого сочувствия к ксеносу.

— Пока не может сказать. Там не поют птицы. Джунгли предупреждают нас, — возразил Пангор Юма. Сержант нахмурился ещё сильнее. В очередной раз он подумал о том, что терпит крута только из-за приказа. Но это не значит, что ксенос должен ему нравиться.

— Тогда идём дальше, — заявил Тремейн, показывая, что не видит никакого смысла продолжать обсуждение.

Идти дальше означало двигаться прямо к цели, что технически являлось самым быстрым способом до неё добраться. Но даже орки не стали бы оставлять предупредительные знаки без серьёзных причин. Если шкуродёрам предстоит столкнуться с пока неизвестной угрозой, то возможно не стоит вообще рассматривать этот вариант.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы мы пошли в обход?

— Нет. Идём дальше.

— Мы не знаем, какая опасность впереди, — упорствовал Бориско. — Мы можем потерять несколько часов… или ещё хуже.

— Идём дальше, — снова отрезал лейтенант. — Эта миссия затянулась и стоила мне больше, чем я ожидал. Сейчас время имеет решающее значение, сержант. — Несмотря на всё произошедшее Нимрод держался настолько спокойно, что Павле хотел придушить его. — Мы продолжим идти самым коротким путём.

В этот момент Бориско ненавидел надменного лейтенанта, как никогда, но здесь и сейчас, уже потеряв трёх людей, без вокс-передатчика, да ещё и с ксеносом агентом Инквизиции рядом ему, похоже, не остаётся ничего другого, как упрямо продолжать эту забытую Императором миссию.

Он отвернулся от Тремейна, в последний раз презрительно взглянул на орочий знак и направился в запретные джунгли. А заодно отпихнул стоявшего на пути крута.

— Там опасность, — снова пронзительно прокричал следопыт.

— Я это и сам знаю, — огрызнулся сержант шкуродёров. — Ты думаешь, я идиот?

— Кто сделал это? — резким шёпотом спросил Малыш.

— Не знаю, но ты не чувствуешь, что мы собираемся узнать? — сухо ответил Гайст.

Джунгли продолжали темнеть, как благодаря красному солнцу, погружавшемуся на горизонте в размытое небо, так и благодаря возросшей плотности листвы.

И среди зелени взвод находил всё больше скелетов. Некоторые самые крупные и знакомые имперцы сразу же узнавали по неповреждённым шкурам и непропорциональным черепам. Были и почти целые, опутанные ползучими лианами и обвитые переплетёнными побегами.

Но не только орки свисали с густых ветвей. Среди кроваво-красных орхидей встречались останки похожие на лесных приматов, трупики птиц и даже пантера.

И не все они оказались полностью лишены плоти.

Было ли это работой какого-то ужасного хищника джунглей или какого-то смертоносного орочьего шамана?

Резкий громкий шёпот последних шкуродёров показывал, что им не по душе двигаться дальше.

— Наверняка сержант скоро прикажет остановиться на ночной привал, — предположил Малыш.

— Надеюсь не здесь, — ответил Касарта, осматривая жуткое место бойни. — Не среди подобного окружения.

— Что, по-твоему, тут произошло? — не унимался Букай.

— Возможно это взрослый самец когтистого мосета, — сказал Йодль.

— Их тут потребовалась бы целая стая, — не согласился Касарта.

— Орки могли привести сюда кого-то, кого мы ещё не видели.

— Может это какой-нибудь мутант, появившийся из-за тысячелетия промышленных загрязнений, — подключился к обсуждению Гундерсон. — Я слышал, что в океане Темпест водятся манта-акулы, мутировавшие от химических сточных вод, попавших в моря. За века они выросли до невероятно огромных размеров и могут даже проглотить небольшую подводную лодку. Возможно, в дебрях джунглей скрывается что-то столь же ужасное?

— Миссионер Экклезиархии рассказывал мне, — заговорщически зашептал Вандеркамп, — что часть этих джунглей — самая глухая часть — поражена порчей варпа.

Жрец торопливо осенил себя аквилой.

— Не говори о таких вещах, дабы не запятнать свою душу, — процитировал снайпер.

— Возможно это дело рук его сородичей, — предположил Таннгейзер, кивая на крута, который шёл во главе взвода.

Часть шкуродёров поддержали его одобрительным шёпотом.

— Плотоядное отделение крутов? Сомневаюсь, — произнёс Йодль, хотя он смотрел на следопыта с не меньшим подозрением, чем остальные.

— Почему нет? — прошипел Таннгейзер. — Откуда мы знаем, что он не ведёт нас в ловушку?

— Он — санкционированный агент Инквизиции, Танн. Кроме того, ты что не видишь, как он нервничает? Он волнуется не меньше, чем любой из нас, только на свой ксеноманер.

— Не факт, — ответил Таннгейзер и исподлобья посмотрел на наёмника.

И в этот момент Пангор Юма оглянулся и уставился прямо на него.

Рощу, в которой оказались Парни Бориско, можно было бы принять за поляну, если бы разросшиеся ветви не создали непроницаемый купол из листвы, напоминавший ризницу склепа.

Переплетённые древесные корни образовали естественный резервуар в центре тёмно-зелёной поляны, которая была примерно двадцать метров в самом широком месте. Единственным, что выбивалось из общего зелёного фона, оказались разбросанные белые кости, торчавшие из плодородной чёрной почвы и быстрорастущих кроваво-красных цветов.