Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 662

Поставив ногу на рампу, Лоркар остановился. Сверху на него смотрел Амигдий, не надевший шлем — ангар все ещё сохранял герметичность. Его уже наморщенные брови нахмурились ещё сильнее, а затем, сдвинувшись, придали сержанту угрожающий вид.

Он знает…

Он действительно знал. Не всё произошедшее, не как именно погибли воины, но то, кто убил Курна.

Отвращение исказило лицо Амигдия.

Изящная маскировка спадала с брони. Она предала Лоркара, ведомая врожденной паранойей.

Убей его! Он знает!

Отвращение Амигдия сменилось ненавистью, одолевшей неверие. Злость призывала сержанта к действию.

— У меня не было выбора… — пробормотал Лоркар, встретив ядовитый взгляд Амигдия и медленно поднимая болтер.

— Ты убил…

Одиночный выстрел из болтера наполнил ангар предательскими отзвуками эха.

Воины из отделения Амигдия обратились к оружию, но поднятые остальными Злобными болтеры вынудили их замереть.

— Амигдий был моим союзником, и я не хочу больше никого убивать, — честно сказал Лоркар. — Не заставляйте меня, братья.

Через несколько секунд напряженных колебаний Злобные из бывшего отделения Амигдия сложили оружие, и сержант кивнул им.

— Занять корабль, — приказал остальным Лоркар. Его решимость подернулась оттенком грусти при взгляде на безголовое тело Амигдия, простершееся у верхнего края рампы.

Все остальное прошло куда проще.

Вакул, Бледок, Хеллокс и Регон не сопротивлялись. Как и отделение Амигдия, экипаж «Язвительного» хотел жить и подчинился приказам сержанта. Харкан принес из зала с мертвецами все сохранившиеся части проклятых доспехов, и остальные Злобные получили команду надеть их в качестве условия сохранения жизни.

Лоркара поразило, что все охотно выполнили приказ. Он задумался, насколько низко пали Злобные Десантники до этого, чтобы принять подобную судьбу.

Сержант говорил себе, что воины поступили так из верности и ошибочного мнения, что, разделив тяжесть проклятия с товарищами, они ослабят его и вместе сумеют одолеть.

На самом деле, это лишь ухудшило положение.

Им некуда было бежать, и Лоркар не собирался отправляться в Око, как поступали многие падшие отступники. Он был не этой масти, он оставался верным, только… запятнанным. Оставался лишь один путь.

«Чистилище».

Капитан Виньяр восседал на троне в одном из множества торжественных залов своего корабля. На стенах висели пышные знамена, углы скрывались в тенях, а на свету возвышались стеллажи с трофеями ордена, лучшие места среди которых занимали головы сраженных врагов. Это напоминало о беспримесной воинственности Злобных Десантников и многочисленных победах в их бесконечном крестовом походе.

Виньяр не надел шлем, оставляя открытой уродливую голову с наполовину обритым черепом и массивной челюстью. Однако же, он облачился в пышный полный доспех, надел плащ, украшенный геральдическим узором горностаевого меха, и все оружие капитана было при нем. На коленях покоился цепной меч, болтер лежал под рукой возле трона, а частично отключенный силовой кулак опирался на один из подлокотников. В ореоле света у подножия невысокой лестницы, ведущей к престолу Виньяра, ждал приговора один из его воинов.

Сержант Лоркар.

Он стоял на коленях, со склоненной головой — как и все, кто являлся в тронный зал — и безоружный.

— Мне следует убить тебя, — произнес Виньяр, и звуки низкого голоса отдались эхом в громадном зале. Глаза капитана излучали почти ощутимую безжалостность.

Лоркар поднял взгляд, в котором ничего нельзя было прочесть. Он принял бы любое наказание.

Подавшись вперед, Виньяр улыбнулся.

— Но ты ещё можешь принести пользу, Лоркар. Боюсь только, что Кастор не принимает к себе отступников.

Лоркар ощетинился, услышав издевку. Он сжал кулаки, и тут же в тенях у стен зашевелились двадцать Злобных Десантников с наведенными на него болтерами, готовые открыть огонь.

— Моему капитану стоит лишь приказать, — ответил Лоркар, вновь склоняя голову.

И Виньяр рассказал, что требовалось от сержанта.

Слушая капитана, Лоркар поначалу даже подумывал отказаться, но затем план пришелся ему по душе. Или, может быть, идея понравилась созданию, обитавшему в доспехе. Сержант точно не знал, но значение имела только его готовность исполнить приказ.

Поэтому Лоркар поклонился, и Виньяр велел ему подняться с колен.

— Мне понадобятся люди, которым я могу доверять… — произнес сержант, с бурлившей ненавистью взирая на своего повелителя. Все чувства Лоркара, отныне и впредь, будут замешаны на гневе и желчи.

— Ты их получишь. Всех с «Деметриона» и тех подонков ордена, которыми я готов пожертвовать.

Виньяр хотя бы не лгал о своих намерениях, и Лоркар ощутил к нему толику уважения.

— Долг есть долг, — произнес он.

— Именно так, — согласился Виньяр, — и они получат сполна. Никто не смеет делать из меня дурака, никто не вправе оскорблять Злобных Десантников и оставаться безнаказанным.

— Когда мы отправляемся?

— Немедленно. Ты должен будешь завоевать его расположение, влиться во флот.

Лоркару совсем не нравилась перспектива сражаться рука об руку с отступниками, но в одиночку он вряд ли бы смог воплотить план Виньяра в жизнь.

— И так мы обретем избавление?

— Да, — Виньяр откинулся на спинку трона, показывая, что теряет терпение, — но для этого тебе придется убить его.

Лицо Лоркара потемнело, больше отражая чувства одержимого доспеха, чем самого сержанта.

— Не проблема.

На этом аудиенция завершилась. В одиночестве выходя из тронного зала, Лоркар думал о воинах, ждавших его за дверями, и о том, что они скажут, узнав о цели искупительной миссии.

Ноктюрн.

Саламандры.

По воле доспеха или своей собственной, Лоркар улыбнулся.

В глубинах Гадеса

Виньяра выводила из себя грязь на подошвах. Его выводили из себя стоявшие без дела боевые танки и их гусеницы, покрытые засохшей глиной. Его выводили из себя солдаты, собиравшиеся у огонька, игравшие в карты, проходившие боевую подготовку и ворчавшие на погоду.

Удушливая жара опустилась в окрестностях Гадеса, или, вернее, уцелевших вокруг кратера останков улья, разлагавшихся под дождем. Со дня гибели города прошло уже несколько месяцев, но резкий запах смерти и ноющее чувство утраты не слабели.

Это тоже выводило Виньяра из себя. Он ненавидел скорбь.

До сих пор Армагеддон предоставил ему очень мало поводов для радости, и начавшиеся дожди стали всего лишь ещё одной неприятностью. Воины Виньяра уже три дня провели в этих гнилых пустошах, окутанных промышленным смрадом, словно заразившим каждую молекулу воздуха. Приходилось ждать, пока союзный полк не будет готов к наступлению.

И вдруг всё необъяснимым образом застопорилось.

Он нашел сержанта Туурока возле стола-стратегиума, где тот изучал карты местности с нанесенными на них разведданными. Космодесантник и прочие члены военного совета мокли под сильным дождем, поскольку все палатки и модульные строения были свернуты во время подготовки к штурму. О причинах задержки капитан Злобных Десантников по-прежнему не догадывался.

— Почему мы не атакуем? — грубо вмешался в совещание Виньяр, не тратя времени на то, чтобы познакомиться с шестью смертными офицерами Астра Милитарум.

Один из них — судя по запачканным знакам отличия, лейтенант — попытался представиться.

— 85-я Оканонская фаланга, господин. Счастлив…

— А я нет. Мне плевать, кто ты такой и почему счастлив сражаться рядом со Злобными, — уделил офицеру толику гнева Виньяр. Затем его взгляд, словно яростный луч прожектора, уперся в Туурока.

— Возникла проблема, брат-капитан, — зная своего командира, тот сразу перешел к сути дела.

Виньяр свирепо смотрел на сержанта. Теплые капли дождя стучали по его наплечникам, стекали по вымокшему плащу, украшенному геральдическим узором горностаевого меха и шрамам, иссекшим лицо капитана. Никто не назвал бы Виньяра «убеленным сединами», эти слова даже близко не передавали того, как сильно изменили облик капитана долгие годы войн. Нередко командир Злобных Десантников сам разжигал их.