Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 688

— Я понимаю, это не должно нас останавливать, но все же скажу. Мой господин, «Темпестус» — древнейший корабль во всем нашем флоте, один из лучших кораблей, которые может заполучить любой орден. Его машинный дух одного возраста с миром-кузницей, где заложили его киль. Эта баржа пережила такие шторма, какие, наверное, не удалось бы пережить никакому другому кораблю в Империуме. Как всякий космодесантник, обязанный выполнять команды главы своего ордена, я подчинюсь вашим приказам… но я думаю о гибели этого корабля, как о смерти близкого друга.

— Я все понимаю, капитан. «Темпестус» всегда был братом магистру флота. — При этих словах Амрад повернулся к Шехерзу. Потертое лицо магистра имело темный оттенок, во лбу торчала дюжина штифтов за выслугу лет, а совершенно плоский нос показывал, что его неоднократно ломали. То было лицо борца и командира, одним своим видом вызывавшее уважение не меньшее, чем Венеций своей риторикой. — И все же таковы мои приказы. Пусть они ранят меня и тех, кто обязан их выполнять, они служат цели, которая стоит превыше наших жизней. Спрячь опасения на задворки сознания, встретиться с ними можно только тогда, когда битва будет выиграна. До тех пор ты должен думать лишь о долге.

— Разумеется, повелитель. Если мы хотим выдвинуться незамедлительно, мне надо обратиться к машинному духу. Необходимо посоветоваться, как лучше проложить курс.

— Позаботься обо всем, капитан, — распорядился Амрад и добавил: — И о тех немногих, кому хватило смелости высказать сомнения, не забудут.

— Я бы не скрыл их и от братьев по роте, а уж от магистра моего родного ордена тем более не может быть никаких секретов.

Последние из делегатов покинули часовню Нетерпимости, спеша отбыть на свои корабли раньше, чем «Темпестус» выйдет из боевого построения флота. Амрад и Шехерз разошлись в разные стороны: первый отправился на командный мостик, а второй — к бронированному ядру в недрах звездолета.

Самую первую деталь «Темпестуса» магосы Ризы построили вокруг древнего когитатора, вместившего машинный дух корабля. Еще до того как поставить килевые балки, они соорудили кожух для вычислительного устройства, история которого уходила в доимперскую эпоху на Марсе. Подобные духи были редки и невосстановимы, настоящие реликвии Темной эры технологий, когда, по легендам, они стали угрожать существованию своих создателей. Только самые мудрые и надежные из них пережили чистки эпохи Раздора и теперь значились среди старейших святынь человечества.

На основе одного такого духа и создали «Темпестус» — космическую боевую машину, древние узы верности которой жрецы Адептус Механикус связали с воинами Адептус Астартес. Этот корабль стал сильнейшим оружием в арсенале Астральных Рыцарей, и поколения магистров флота использовали его в качестве флагмана. Поскольку Механикус утратили практически все знания о его древнем и мощном вооружении, а также о сплавах и методах производства его конструкции, именно машинный дух корабля делал его таким грозным. В его жестких носителях хранилась вековая мудрость, собранная в войнах, что успели стереться из памяти человечества.

За каждым движением членов экипажа стоял машинный дух, помогающий принимать или отвергать решения в соответствии с накопленным опытом. Магистру флота приходилось рассматривать дух «Темпестуса» как полноценного члена ордена, иначе тот мог перестать реагировать на получаемые команды и действовать по-своему усмотрению. Когда же к кораблю относились уважительно, как к древнему воину, «Темпестус» становился преданным союзником, настоящим боевым братом.

В ядре когитатора постоянно поддерживалась высокая температура, чтобы не застыла кристаллическая среда, содержащая цилиндрические инфохранилища. Они имели форму прозрачных сталагмитов и сталактитов, за которыми пульсировал черный накопитель данных, и оттого всегда напоминали Шехерзу громадные челюсти с черными клыками. Группа тянущихся от когитатора клапанов поднималась и опускалась над головой, подобно парящим островам, выделяя облака пара и обжигающе горячих капель.

Шехерз подошел к сплетению свернутых петлей кабелей и стальных шипов, напоминающему взрывающуюся звезду, сотворенную художником из раскаленного металла и проводов. Это было поистине сердцем «Темпестуса», в котором машинный дух соединялся с системами корабля.

— Если ты способен слышать, — начал капитан, — я должен переговорить с тобой. Ничего подобного прежде я не делал. Прежние магистры флота, быть может, и делали, не знаю. Но одно мне известно точно — я бы ни за что не отправил брата в бой, из которого он не вернется, не сказав ему об этом лично. Поэтому я пришел сюда, чтобы поставить тебя в известность.

«Темпестус» не ответил. Машинный дух выражал свое отношение иначе, например отклоняя курс на несколько градусов или меняя процент мощности реактора. Отвечать напрямую было ниже достоинства древней машины.

Шехерз включил голомат на передней панели ядра машинного духа. Сюда выводились результаты проделанного им моделирования на основе миллиардов обрывков информации, собранных воедино для составления прогноза сражения флота. С его помощью дух машины высказывал свои пожелания и намерения, порой конструируя совершенно дикие и неправдоподобные картины боя или остроумно демонстрируя, как некий образ действий приведет к катастрофе.

Диспозицию флота спасения Варва отмечали светящиеся фигуры. Гравитационный порог ближайшей планеты по имени Убежище тускло сверкал в отдалении помещения. Мир-механизм имел ничуть не менее внушительный вид — серебристая сфера размером с Луну с ореолом из информационных помех, показывающим, как мало корабельные датчики получили данных.

С потерей «Рискованного» флот изменил боевой порядок, сосредоточившись на трех оставшихся капитальных кораблях: «Темпестусе», крейсере типа «Оберон» «Падении Хорста» и древнем гранд-крейсере «Вечный мститель». Остальную часть флота составляло около пятидесяти меньших кораблей: суда сопровождения, фрегаты, транспорты и разведчики. По меркам линейного флота он истощился и потрепался, так как до первых сражений с миром-механизмом был в два раза больше. При первых попытках провести бомбардировку расположенной на экваторе мира-механизма «бойницы», через которую стреляло убивающее корабли орудие, погибли почти все истребители. После того раза флот перешел на разомкнутый строй в форме полумесяца, держась с тыльной, как казалось, стороны мира-механизма вне пределов досягаемости главного калибра, однако смерть «Рискованного» показала, что нигде не безопасно.

— Мы должны покинуть боевой порядок, — сказал Шехерз. — Остальной флот отступит. А мы пойдем на штурм. Запусти двигатели на полную, максимальная скорость. Носом вперед на врага, Темпестус. Таков наш путь.

Проекция голомата сменилась. Флотилия разъединилась и собралась заново в тысячах миль дальше, тогда как «Темпестус» полетел по высокой орбите над северным полюсом мира-механизма, который в ответ стал разворачиваться вокруг своей оси, чтобы корабль оказался в радиусе поражения.

— У нас получится? — спросил капитан.

«Темпестус» встретился с контуром мира-механизма и исчез во всплеске информационных помех.

— Магистр флота, — донесся голос от входа в помещение. Шехерз развеял голограмму и повернулся, чтобы увидеть библиария Хиалхи, идущего к нему меж сталактитов инфохранилища. — Мне сказали, что вы находитесь здесь, совершаете богослужение над нашим кораблем.

— Я отправился к первоисточнику, — объяснил Шехерз. — Я управляю из рубки, но в данном случае решил спросить мнение корабля лично.

— И что он говорит?

— До мира-механизма мы доберемся. Скорость позволит. Но что произойдет дальше, сказать трудно.

Мерцание от инфосреды озаряло края синего доспеха Хиалхи. Цветами Астральных Рыцарей были серебристо-белый и голубой, но броня Хиалхи имела темно-голубой оттенок, как у библиариев, отмечая его как психосиловое оружие на поле битвы. На одном наплечнике виднелся рогатый череп орденского библиариума, а с талии свисало несколько книг с позолоченными застежками. Он носил полуплащ офицера Астральных Рыцарей, а лицо его наполовину скрывал встроенный в броню капюшон «Эгида», обеспечивающий пси-защиту. Единственное, что можно было различить в лице Хиалхи, — темную кожу в морщинах и бледно-серые глаза.