Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 726

Когда призраки вновь появились в проходе, сержант выпустил ближайшему из них очередь болтов в лицо; половина из них прошла сквозь полуреальную конструкцию, но другая попала в инсектоморфную голову, заставив робота скрыться в стене, прежде чем он начал бы атаку. Палао и Самаль огнем из дробовиков отогнали от себя другого, но не раньше, чем тот успел пронзить Нилхару плечо.

Затем Фараджи увидел конец коридора. Он заканчивался громадной закругленной стеной из камня с концентрическими кругами и иероглифами на ней.

— Мы в ловушке, — констатировал факт Самаль, поддерживающий раненого Палао. — Они заманили нас в тупик.

— А ты быстро поставил на нас крест, братец, — посетовал Каззин. — Кодекс велит сражаться до самого конца, неважно, насколько очевидна вероятность смерти.

— Да к черту Кодекс! — сплюнул Самаль. — Сейчас мы умрем, и я это принимаю. А если тебе хочется думать, что последние минуты твоей драгоценной жизни что-то значат, не возражаю. Только я не идиот.

— Замолкните, — шикнул Фараджи и приложил руку к круглой стене.

Иероглифы засветились ярче от его прикосновения.

— Они дожидаются нас там, — сообщил Рахаза, замыкающий колонну и прикрывающий проход позади отделения. — Оба стоят и не приближаются.

Сержант оглянулся и различил серебристые очертания призраков, терпеливо висящих во мраке.

— Может, ждут, пока мы не сдохнем с голоду, — вставил Самаль.

Фараджи провел обеими руками по каменной поверхности, и свет последовал за ним. Его захватило загадочное чувство, он вспомнил последнюю радиопередачу, которую получил от других Астральных Рыцарей в некрополе. Сведения, добытые технодесантником Саракосом и касающиеся всего одного слова из некронского языка, которое теперь знал любой из них.

«Помогите».

Саракос переслал изображение глифа на ретинальные экраны всех космодесантников поблизости. Фараджи тогда счел это за бесполезную информацию, типичную для Саракоса, которого, похоже, больше интересовал сбор несущественных данных, нежели участие в битвах за Императора. Но, возможно, технодесантник знал, что делает.

Но среди начертанного на двери Фараджи не увидел знакомого иероглифа. Тогда он снова приложил к стене руку и, оставляя за собой световой след, прочертил ею контур того символа.

Каменный круг сдвинулся и медленно начал откатываться в сторону, открывая помещение, куда большее по размерам, чем тесный проход.

Никто из скаутов не проронил ни слова. Фараджи первым прошел через проем, осторожно держа перед собой болт-пистолет. Внутри колоссальной полусферы стояло громадное сооружение с изогнутой полукруглой стеной, откуда сверху взирали десятки статуй. Они изображали некронов в их телесной оболочке с загрубевшей и покрытой шрамами кожей, а не в металлической форме. Так что Фараджи решил, что это место древнее и построенное еще до того, как некроны оставили биологические тела и превратились в машины.

Пока сержант приближался к непонятной конструкции, у основания ее стены вспыхнули огоньки, и из них в воздухе стали складываться фигуры на манер голографической проекции. Светящиеся сферы и вращающиеся вокруг них некронские иероглифы образовали звездную систему, как понял Фараджи. Желтый шар в самом центре обозначал солнце, а по орбитам вокруг него кружило множество разноцветных планет, каждая с собственными иероглифами, которые, по-видимому, раскрывали название мира.

Скауты разошлись по залу, проверяя каждый уголок, не прячутся ли в нем враги. Кроме сооружения в центре, в помещении больше ничего не было, и Фараджи счел, что оно пустует уже очень долго. Брат Каззин вошел в проекцию, и когда огоньки заплясали на нем, сержант понял, что изображение поступает из глаз некронских изваяний.

— Братья, проведем быстрый анализ, — сказал Фараджи. — Что вы видите?

— Явно не систему Варв, — уверенно произнес Нилхар. — У нее одиннадцать планет и нет газовых гигантов такого размера.

— Тогда что это?

— В летописи битв ничего подобного не припомню, — пожал плечами Палао.

— Нет, история нашего ордена здесь ни при чем, — возразил Каззин, глядя на неспешно летящие к нему миры. — Это что-то из священной книги.

По периметру помещения изгибалась раздвоенная красная линия, формируя маршрут, сверху ведущий к системе в центре голограммы. Это был курс космолета.

— Священная книга? — приподнял бровь Самаль.

— Девять планет, — начал сержант. — Звезда на промежуточном этапе эволюции. Четыре газовых гиганта. Ледяная скалистая глыба с одного края, которая и на планету-то не тянет. Выжженный каменный шар с другого, за ним ядовитая сфера, а после мир, который каждый человек узнает инстинктивно. Разве вы не узнаете, братья?

— Солнечная система, — догадался Нилхар.

— Солнечная, — подтвердил Фараджи.

Сержант подошел к третьей планете от солнца. Она имела непривычный вид — вся голубая и зеленая, странным образом составленная из суши и океанов. Но если убрать океаны, землю сделать почерневшей и рубцеватой и нанести громадное пятно от строения размером с континент, похожее на волдырь, она моментально станет потрясающе знакомой.

— Это Терра, — кивнул Фараджи. — Земля. А вот это Марс. — Астральный Рыцарь показал на ржаво-красную сферу четвертой планеты. На иллюстрациях она хотя бы больше походила на себя нынешнюю, не хватало разве что громадных кузниц рядом с горой Олимп и орбитальных причалов для Солярного линейного флота.

Звездолет по спирали пролетел к сердцу звездной системы и остановился у красной планеты, вокруг которой тут же расцвели иероглифы.

— Они летят к Марсу! — ужаснулся Каззин.

— Мир-механизм? — недоумевающе спросил Самаль.

— А что же еще? — сказал Фараджи. — Это гробница лордов Борсиды. Здесь они записали свое предназначение. Доставить мир-механизм к Марсу.

— А что потом? Что будет, когда они доберутся туда? — произнес Самаль.

— Сделают то, для чего построена Борсида, — ответил Рахаза. — Он снимал с небосвода целые планеты, и любое оружие из арсенала наших флотов было ему нипочем. Если мы не сумеем остановить его сейчас, он достигнет Солнечной системы и тогда уничтожит Марс, а заодно, возможно, прихватит и Терру.

— Нужно выбраться на поверхность. Необходимо проинформировать Амрада. — Фараджи повернулся к брату Каззину, лицо которого освещала голографическая копия проплывающей древней Терры. — Сможешь нас вывести?

— Вытащите меня из этой гробницы, а дальше нет проблем.

— Ищем отсюда выход! — приказал всем Фараджи. — Но только не тот, которым мы пришли.

Отделение разошлось по всей полусферической камере, ища в каждом темном углу дверь или проход. Брат Рахаза взобрался на громадную полукруглую стену, окружавшую голографическую карту, которая начала заново показывать маршрут Борсиды, пересекающийся с орбитой Марса. Сводчатый потолок зала практически терялся во тьме, как и вскарабкавшийся наверх Рахаза.

Как долго призраки не будут атаковать? Вероятно, им запрещалось входить в эту камеру или же они, как мрачно предположил Самаль, решили подождать, пока скауты ослабнут от голода и жажды. Для этого потребуются недели, но Фараджи не сомневался, что эти создания в высшей степени терпеливы. И это не считая того, что к ним могли спуститься и другие некроны. Вполне возможно, Освежеванные прямо сейчас пробирались по какому-нибудь тайному ходу.

Отчаяние являлось врагом. Прежде чем человек получал право называться Астральным Рыцарем, он должен был одолеть его. Но тут внизу, с открывшейся ужасной правдой о предназначении Борсиды и тем фактом, что от остальных космодесантников, до которых требовалось донести эту правду, их отделяла чуть ли не вся планета, безысходность ощущалась сильнее, чем когда-либо.

Фараджи машинально коснулся раны в боку, отчего рука стала липкой от быстро свертывающейся крови.

— Здесь какое-то отверстие, — сообщил по воксу Рахаза. — Похоже на вход в служебный канал.

— Стой там, брат. Мы сейчас подойдем. Самаль, помоги Палао.