Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 745

В зале эхом разносились звуки гаусс-огня и болтерных выстрелов. Остальные космодесантники с трудом отбивались от преторианцев, но прежде чем помочь боевым братьям, которых он, предполагалось, поведет за собой, Амрад должен был позаботиться о собственном выживании.

Метзой занес свой меч, намереваясь воткнуть его человеку в горло. Осознавая, что даже броня, выкованная оружейниками Обсидии, не спасет против сверхъестественно острого обсидиана, Амрад выкинул Джозаана вперед, чтобы отклонить удар, но для этого ему пришлось отпустить перила и позволить себе упасть. На короткое мгновение в его сознании промелькнула непозволительная уверенность, что он обязательно пролетит между генераторами и нечто разобьется в ядре мира-механизма.

Но вместо этого он рухнул на вершину генераторной установки. Голова ударилась о сталь, и на секунду перед глазами выросла черная стена. Амрад неоднократно ожидал смерти. Порой поражение казалось неминуемым, если в полную силу атаковала превосходящая армия противника или когда он столкнулся лицом к морде с инопланетным чудовищем, намного сильнее и крепче его. Иногда его выживание происходило волей случая, независимо от навыков, уровня подготовки или снаряжения; при крушении «Темпестуса», например, он запросто мог оказаться на месте любого из погибших боевых братьев.

В такие времена Амрад соглашался с возможностью погибнуть, но полностью уверен в своей смерти он был всего дважды. Вторым стал нынешний эпизод, в котором он встретился с вершителем Метзоем и понимал, что ни за что не покинет Храм Еретиков живым. Первый произошел на Варвенкасте.

Разыгравшаяся там сцена не выходила из головы Амрада с момента начала операции по спасению Варва, когда Амрад впервые за долгие десятилетия услышал, как громко произносят название этого мира-улья. В памяти всплывали образы, связанные с пышным убранством и красивой обстановкой, поскольку он ожидал умереть, окруженный богатством губернаторской резиденции в шпиле улья Терциус.

Глава тринадцатая

Статус губернатора обязывал Рейдолмара любить искусство. И хотя он ничего в нем не понимал и, по всеобщему признанию, не умел им наслаждаться, аристократу Варвенкаста полагалось держать коллекцию лучших образцов высокого искусства со всего сектора. Как следствие, все стены и ниши дворца украшали огромные картины женщин в изысканных платьях, комплекты устаревших доспехов и бюсты имперских героев. То тут, то там висели пейзажи древнего незагрязненного Варвенкаста, словно в напоминание о том, каким красивым когда-то был этот мир, пока потребность в городах-ульях не смыла все его краски. Бесценные рукописи шедевров литературы и молитвенники хранились за стеклом. Потолки были исписаны разноцветными ангелами на белоснежных облаках, словно само здание стыдилось красно-серого неба Варвенкаста.

И именно здесь, в крыле Просителей губернаторской резиденции, Артор Амрад наконец догнал магистра ордена Дерелхаана, в руках у которого до сих пор дымился болтер. Несколько минут назад он казнил лорда Рейдолмара за несоблюдение в улье Терциус имперского закона о контроле над мутантами.

— Капитан Амрад, тебе приказано находиться в трущобах мануфакторума, — жестко сказал магистр. — На каком основании ты ушел оттуда?

— На том, что я не единственный, кто сегодня отказался от выполнения своих обязанностей! — выпалил Амрад.

Выражение лица Дерелхаана ничуть не переменилось. Он лишь перевел взгляд на Масаяка, который сопроводил Амрада в шпиль улья, — точнее, прежде всего предчувствие капеллана и привело сюда капитана. Даже космодесантнику могло стать не по себе от испепеляющего взгляда Дерелхаана, который оставался все тем же суровым и бескомпромиссным человеком, каким был в среде великих домов Обсидии. Еще до принятия в ряды Адептус Астартес люди инстинктивно боялись его. Теперь же, когда он носил ярко-белый доспех магистра вместе с накинутой на наплечники мантией Августура из серебряных чешуек и имел множество штифтов за выслугу лет на лбу, Рейдолмар, должно быть, подумал, что к нему явилась сама Смерть.

— Я жду объяснений! — пролаял Дерелхаан.

Его повышенный тон привлек внимание космодесантников, что пришли в резиденцию вместе с ним. Среди них Амрад узнал библиария Хиалхи, Астрального Рыцаря, который поднялся по службе вместе с ним и которого он считал своим другом. Возможность того, что одна группа боевых братьев обратит свое оружие на другую, пугала до мозга костей.

— Сперва лучше объясни это, — Амрад швырнул на пол небольшой металлический предмет, переданный ему капелланом Масаяком, когда пролитая в заводском районе кровь еще не успела засохнуть.

Это был символ дома Жаньяк. Каждый сын Обсидии знал это. Жаньяки — неприкасаемые. Предатели. Изгнанные.

— Я нашел этот кулон на трупе в мануфакторуме, — произнес Масаяк. — Есть и еще.

Дерелхаан посмотрел вниз и поднял кулон, а затем плюнул на него и с силой бросил в угол комнаты.

— И вот за это ты с меня спрашиваешь?! — сердито начал он. — Я смыл пятно позора с чести всей Обсидии. Да ты меня на руках носить должен и благодарить! Жалкие Жаньяки наконец мертвы!

— Тогда зачем ты солгал нам, чтобы притащить сюда? — парировал Амрад и сделал шаг вперед, встав до опасного близко к магистру ордена. Если дело дошло бы до открытого противостояния с Дерелхааном, он не хотел бы, чтобы кто-то вмешивался. Этой ночью в улье Терциус больше никому умирать не требовалось. — Ты просто выдумал историю о скрытой мутации и полученном приказе Инквизиции. Так не поступает тот, кто знает, что его боевые братья дадут согласие.

— Да как ты смеешь?! — прорычал на Амрада магистр, и на его губах выступила слюна. — Отбросы из рода Жаньяк убили патриарха моего народа. А потом сбежали в экваториальные джунгли, поджав хвост. Оттуда они прибыли в этот улей, где стали жить, как честные граждане Империума, как будто и не совершили никакого преступления! Что есть долг, если не их выслеживание и казнь?

— А скольких невинных мы забрали с ними? — крикнул Амрад, с трудом сдерживающий нарастающий гнев. Смотря на магистра, он видел лица мужчин и женщин, убитых сегодня в улье Терциус, забитых как скот. Он сам предал мечу или убил из болтера не один их десяток. — Тысячи, Дерелхаан! Десятки тысяч!

— Они пришли сюда спрятаться среди населения, — возразил Дерелхаан. — Как еще мне оставалось убедиться в том, что все и каждый Жаньяк мертв? Кроме как убить всех, ничего другого не оставалось.

— И ради чего? — процедил Амрад.

— Ради выполнения моего долга перед предками. — В голосе и лице Дерелхаана читалась абсолютная убежденность. — Я — Суулкейар Дерелхаан бан Вен Таргерис. Мстящий за своего убитого сородича.

— Каждый из нас оставляет свою родословную в прошлом, когда становится Астральным Рыцарем, — сказал Амрад.

— Ты сам-то в это веришь? — злобно усмехнулся Дерелхаан. — Нет ни одного Астрального Рыцаря, который когда-нибудь отвернулся бы от клятвы верности своей семье! И не говори, что ты отказался, сын Рахизара. Не вздумай оскорблять меня подобными глупостями.

— Я не Фирахар Амрад бан Рахизар, — произнес Амрад, пытаясь выдержать тон своего голоса. — Я капитан Амрад из Астральных Рыцарей. Пред Императором я никогда не был никем иным. И потому, что ты не в силах сказать то же самое, ты вынудил нас убить тысячи невинных. Ты не заслуживаешь носить цвета Астральных Рыцарей, не говоря уже о том, чтобы быть магистром нашего ордена.

— И что ты сделаешь? Убьешь меня, сын Рахизара? — Дерелхаан умело притворялся, будто не верит, что капитан осмелится на подобное, но сам почти вплотную поднес руку к рукояти своего силового меча.

— Ты предал нас, — продолжил Амрад, опять же, стараясь говорить спокойно, но в действительности он тоже напрягся в ожидании схватки. — И как написано в кодексе, для тебя есть только одна мера наказания.

— А взывающая ко мне честь отцов требует, что, если ты хочешь забрать мою голову, тебе придется постараться, — ответил Дерелхаан.