Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 798

Гестион упал на пол, от тела поднимался дым, по лицу текла кровь. Он прополз чуть-чуть и снова замер, все силы ушли на борьбу с вирусом. Технодесантник согнулся от боли, пока вокруг разрушалось хранилище. Весь потолок грозил рухнуть из-за того, что каркас помещения не выдерживал нагрузок.

Гестион ждал смерти. Его раздавит, когда хранилище духа машины рухнет на него. Он спас «Усилие воли». Погибнуть при исполнении этого долга было неплохим концом.

Тело космодесантника пришло в движение, и Гестион подумал, что куски пола рухнули вниз на техническую палубу, а сам пол накренился, а он скользит к открывшейся трещине. Но еще сохранившейся частичкой зрения он мельком увидел закованную в золотую броню руку, которая схватила его за кисть и потащила прочь от отверстия к выходу из хранилища. За спиной Гестиона оболочка духа машины исчезла в потоке металлических обломков, засыпавшем то место, где он лежал секунду назад.

Гестион с трудом повернул голову. Кожа оторвалась там, где прикипела к бронированному воротнику. Но увиденного было достаточно, чтобы боль ушла.

Он смотрел на капитана Лисандра.

Велтинар Серебряный Хребет отпрянул в гневе, сотрясая инкрустированные драгоценными камнями колонны храма. Со стен посыпались куски серебра, и прислуживающие демону низшие твари — похожие на москитов уродливые создания, скрещенные с многорукими людьми — в страхе завопили и разбежались. Одна из многочисленных конечностей Велтинара сбила пару тварей на лету, размазав их по стенам.

Вокруг храма, занимавшего добрую часть миделя «Железной злобы», тянулась галерея, по которой на уровне глаз Велтинара могли ходить молящиеся и приносимые в жертву люди. В сегментах галереи стояли статуи, добытые на отсталых примитивных мирах, где поклонялись богам варпа, и священная сила изваяний помогала Велтинару проявляться, пока гранд-крейсер находился в реальном пространстве. В галерею вошел кузнец войны Шон'ту — единственный человек на корабле, который мог находиться в присутствии разгневанного Велтинара и не разъярить его еще больше.

Демон даже немного присел при виде кузнеца войны. Велтинар находился здесь только по милости командира Железных Воинов, нравилось ему это или нет.

— Ты потерпел неудачу, — сказал Шон'ту.

Это не было обвинением. Просто констатацией факта.

— Я был предан! — пожаловался демон. — Предан невежеством! Один из них был вооружен знанием их ложного машинного идола. Этого ничтожного бога глупости и коррозии! Должно быть, его учение сбило меня с толку! Если бы я знал, то вырвал бы эту информацию из разумов людей и превратил их в травоядных идиотов.

— Но тебе это не удалось, — заметил Шон'ту. — Твоя вирусная форма не смогла вывести из строя «Усилие воли».

— Она сделает, — заявил Велтинар. — Сделает! В следующий раз я украшу стены жижей, которая останется от их мозгов! Я…

— Следующего раза не будет.

Демон Велтинар Серебряный Хребет напоминал огромное раздутое насекомое, которое можно было увидеть цепляющимся за лист на мире ядовитых джунглей, только увеличенное до титанических размеров. Его жирное тело не вмещалось в панцирь и выступало между пластинами белыми свисающими складками. У демона было много ног, но их размер исключал возможность нормального движения, поэтому он лежал на спине, а голова изогнулась над грудиной. Радужный панцирь был отделан драгоценными камнями, как доспех ксеноса, созданный непревзойденными ремесленниками. По переливающимся из темно-синего в пурпурный цвет пластинам вилась прекрасная серебристая филигрань. Голова демона состояла из множества глаз и ртов, жвалы были покрыты серебром, а с каждого участка обнаженной кожи свисали декоративные кольца и драгоценности. Красно-синие сферы глаз были затуманены, напоминая кристаллический шар прорицателя. Отсутствие видимой подвижности не соответствовало роли демона — его призрачная форма, которую они принимал, когда двигался в мире информации, и причинила весь ущерб звездным фортам. Он был техновирусом, уничтожившим «Непоколебимый бастион», равно как и насекомоподобным ужасом, притаившимся внутри «Железной злобы», словно паразит в изъеденном органе.

— Но… мне были обещаны души звездных фортов! — Голос Велтинара, исходящий из нескольких ртов, звучал, как несколько одновременно чирикающих и свистящих голосов.

— А ты обещал, что выведешь из строя их духи машин и передашь их нам! — напомнил Шон'ту резко. Плоть Велтинара колыхнулась, когда он немного отшатнулся. — Ты поглотишь «Непоколебимый бастион», так как заслужил это. Но ты не выполнил часть сделки, которая касалась «Усилия воли». Железные Воины разберутся с этим звездным фортом по-своему.

Многочисленные глаза Велтинара прищурились.

— Если ты думаешь, кузнец войны, что повелителя Серебряных Башен устрашит твой гнев…

— Гнев? — ответил Шон'ту. — С чего ты взял, что я разгневан?

Понять выражение лица демона было невозможно, но колебание жвал и сжимающиеся передние конечности вполне могли указывать на замешательство.

— Повелители моего легиона желают только нанести удар по сынам Дорна, — продолжил Шон'ту. — Но что это за слава — смотреть на их тела, плавающие в пустоте? Какое удовольствие можно получить, давая возможность убивать такому существу, как ты? Сейчас Железные Воины смогут сойтись с Имперскими Кулаками лицом к лицу, как и должно быть! Железо внутри и железо снаружи сокрушит их мольбы Трупу-Императору, и докажет, в ком сила варпа! Возможно, демон, нам нужно обладать человечностью, чтобы понять. Независимо от того, кто я сейчас, когда-то я был человеком, и во мне остались ревность и гнев того, кто столкнулся с врагом, чью неполноценность он не может доказать. А сейчас я напитаю этот гнев кровью Имперских Кулаков! Я благодарю всех богов за то, что ты потерпел неудачу, Велтинар. Это дар варпа! Я здесь не для того, чтобы убеждать тебя. А чтобы приказать не вмешиваться, пока с врагом не будет покончено.

Велтинар молчал минуту, сжимая и разжимая конечности. Взгляд его разноцветных глаз обратился на Железного Воина.

— Я начинаю понимать, — сказал демон, — почему это задание поручили тебе.

В апотекарионе «Усилия воли» было темно, пациентов освещали люмосферы, направлявшие свои лучи на молитвенники у каждой кровати. Автоматические манипуляторы переворачивали страницы через регулярные промежутки времени, гарантируя, что если никто не читал молитву над ранеными, то, по крайней мере, глаза Императора были обращены на ее слова.

Апотекарион «Усилия воли» был достаточно велик, чтобы вместить целую армию раненых. Но сейчас в нем находился только один пациент — технодесантник Гестион. Он был без доспеха и в окружении медицинских сервиторов, терпеливо пересаживающих искусственную кожу на влажные кровавые участки обожженного тела.

Лисандр следил за работой сервиторов. Гестион был без сознания, поддерживаемый в искусственной коме автохирургом, накачивающим его кровь препаратами. Технодесантник мог умереть сейчас, а мог продержаться долгое время. Но он, несомненно, умирал.

— Его самопожертвование будут помнить, — раздался голос за спиной Лисандра. Капитан повернулся к стоявшему в дверях апотекариона космодесантнику. Тот вошел в палату, и в тусклом свете светосфер оказалось, что космодесантник был, судя по знакам отличия, сержантом и при этом гораздо младше Лисандра и Гестиона. Для ветерана-космодесантника его лицо покрывало сравнительно мало шрамов.

«Молодой, — подумал Лисандр, — чтобы возглавлять собственное отделение». За сержантом вошли пятеро Имперских Кулаков, носящие символы того же подразделения.

— Это наш долг, — ответил Лисандр, — позаботиться о том, чтобы кто-то жил и помнил.

Сержант протянул руку.

— Сержант Ригалто, — представился он. — Это честь, первый капитан.

Лисандр вспомнил имя. Все космодесантники в ордене знали друг друга. Лисандр помнил Ригалто строевым солдатом, подающим надежды и уважаемым, но не офицером.