Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 819

Доспех Фобоса щелкнул и завыл, когда он сменил позу, наклонившись ближе. Запах машинного масла заполнил ноздри Рихата. Он поднял брови.

— Скажите, похож я на ангела?

— Нет… Нет, не похожи. Вы выглядите как самое ужасающее существо, которое я когда-либо видел.

Едва заметная улыбка промелькнула по лицу Фобоса.

— Очень хорошо, полковник, — сказал он и, повернувшись, зашагал дальше. Казалось, он при движении рычал.

Пройдя несколько шагов. Рихат понял, что космодесантник тихо посмеивается.

— Сколько времени вы были прорицателем?

Вопрос был задан после нескольких часов прогулки по коридорам и залам станции Кларос. Кир шагал рядом с шаркающим стариком. Они разговаривали, и Кир понял, что ему начинают нравиться иронические замечания и колкие вопросы.

— Сколько себя помню, — ответил Кир.

Недолгие годы юности всплыли в его сознании. Страх родителей перед странностью ребенка, вызывающий дрожь ужас снов, — далекое прошлое на планете, которая теперь существовала только в памяти.

— Это был первый признак моего таланта. Я видел обрывки событий, которые затем происходили.

Колофон кивнул.

— Первое пробуждение психического таланта всегда наихудшее испытание, — мягко заметил старик.

— Да, — согласился Кир.

Библиарий задумался над тем, что могло случиться с ним, если бы он не оказался достаточно силен разумом и телом, чтобы Черный Корабль передал его Белым Консулам. Ходил бы он по этим коридорам, слепой ко всему за пределами своего мысленного взора?

Они повернули к центральному помещению одного из пяти крыльев станции. Оно было достаточно широким и высоким, чтобы между его каменными столбами мог пройти титан. На черном каменном полу толпились люди. Мимо пронеслись шифровальщики Администратума, бормоча мнемонические рифмы. Они переносили информацию из одной части станции в другую. Адепты общались небольшими группами, их лица скрывали широкие серые капюшоны. Слуги в серо-коричневых робах несли стопки медных инфоскипетров, на бритых головах сияли татуировки — метки их службы. Из толпы за Киром следили широко раскрытые глаза, на лицах людей смешались страх и благоговение. Некоторые опустились на колени, пока он проходил. Это доставляло ему неудобство. Он был воином, привыкшим к обществу своих братьев, а не к низкопоклонству тех, кого он пытался защищать.

— Должно быть, это тяжкое бремя, — прервал его размышления Колофон. — Видеть будущее, знать, что должно случиться.

Кир пожал плечами, и это движение вызвало сильное смещение защитных пластин.

— Это инструмент, вот и все. Оружие, которым я пользуюсь ради моего ордена и Империума.

Колофон обратил слепые глаза на Кира, и библиарий почувствовал, как психические чувства старика сфокусировались на нем.

— Это видение грядущего наполняет вас ожиданием и беспокойством, мой друг? Вы знаете, что здесь что-то произойдет?

Кир задумался об одном из знаков на костях, об обрывках ощущения и видения: рычащих лицах, птичьих воплях, своей вытекающей жизни.

— Иногда знамение неверно или имеет много толкований, — сказал он осторожно. — Если оно даже кажется понятным, действие на основании знания о нем может изменить это будущее.

— Очень ясный ответ на необычный вопрос, — усмехнулся Колофон, повернувшись, чтобы вместе с Киром пройти к арочному проему, ведущему из комнаты с колоннами. За дверью спускалась спираль широких железных ступеней. Внизу пресекалось несколько коридоров и располагались тесные комнаты. Большинство их было закрыты обитыми медью дверьми. В открытые двери Кир увидел фигуры, которые при свете свечей полировали инфоскипетры. В других комнатах сутулые кураторы переставляли между полками кипы пергаментных свитков. Они подняли глаза и смотрели, как проходят Кир с Колофоном.

«Эта станция существует для сотни астропатов, которые сидят в ее центре, — подумал он, — но именно здесь присутствуют кровь и плоть Клароса, не знающие отдыха и постоянно движущиеся по кромке теней».

— Скажите мне, — сказал Колофон, и Кир услышал нотку беспокойства в его голосе. Кир остановился, и Колофон обернулся к нему. Мерцающий свет свечей из боковой комнаты придал лицу старика вид поддергивающейся маски привидения. — Что вы видите в грядущем?

— Кровь, Колофон. Я вижу кровь и разрушение.

Астропатический зал был местом шепотов. Стены круглой чаши шириной в пятьсот шагов поднимались ярусами серых каменных скамей к куполообразному потолку из черного стекла. На каждом ярусе сидели сотни астропатов в зеленых мантиях. Их разумы были открыты имматериуму, как сети, брошенные в волны глубокого океана. Собранные в таком количестве, они могли отправлять сообщения на огромные расстояния. Они были хором разумов, действующим сообща, но каждый по-своему реагировал на выполняемое задание. Некоторые бормотали вереницы слов или словно ворочались в прерывистом сне. Другие сидели неподвижно, как статуи, и тяжело дышали. Воздух был спертым, насыщенным запахами пота, ладана и психической энергии. С потолка свисали эфирные сенсоры, чувствительные к потоку энергии внутри помещения, готовые среагировать на любое отклонение. Даже псайкеры, связанные душой с Императором, рисковали, когда собирались вместе в большом количестве. Для хищников, которыми кишели призрачные волны варпа, такое собрание виделось ярким светилом. Сенсоры были нужны, чтобы предупредить о любом опасном уровне психической активности.

Тишина нарушилась без предупреждения, когда астропат на третьем ярусе застонала и забилась в трансе. Надзиратели оторвали взгляды от своих экранов и направились к ней. Когда адепты были в шаге от нее, она выгнула спину и закричала. Астропат корчилась в судорогах, послышался треск ее костей. Над хором раскололись эфирные сенсоры. Изо рта женщины заструился туман, распространяясь в воздухе. Он коснулся другой фигуры в зеленой мантии, и тут же раздались новые вопли. Адепты на мгновение застыли, а затем бросились к системе герметизации.

Все больше астропатов начало кричать. Взорвались сенсоры, осыпав искрами сиденья. На каждом ярусе содрогались в конвульсиях тела в зеленых мантиях, пальцы вцепились в каменные подлокотники кресел, из пустых глаз потек гной. В воздухе распространился тяжелый запах железа и сырого мяса. Голос за голосом соединились в ураган шума, подобно зову хора проклятых. По сводчатому потолку побежал иней. В центре зала адепты и стражники упали на колени. Некоторых стражников стошнило, когда они почувствовали голоса в своих разумах, голоса, которые стонали и молили о пощаде. Завыли сирены, но их звуки утонули в хоре воплей.

Астропаты начали умирать. Один открыл рот, и жидкое пламя хлынуло на его тело, плоть осыпалась с костей. Другой попытался встать, кабели оторвались от черепа. Он споткнулся и взорвался влажным облаком крови и осколков костей. Остальные поднялись с воплями, прежде чем превратиться в дым и черную пыль.

Звук стал громче, вопли наслаивались друг на друга, пока сотни глоток не завизжали в один голос.

За пределами помещения паника распространилась по станции в звуках сирен, лязге запирающихся противовзрывных дверей и криках бегущих гвардейцев.

В астропатическом зале крики превратились в одно слово.

Затем все стихло, за исключением звуков капающей крови и мягко оседающего пепла.

Кир выбежал в двери, его шаги сотрясали пол. Позади него Рихат изо всех сил старался не отстать от Белого Консула. За ними следовали солдаты Геликонской Гвардии. Кир находился в командном пункте станции, когда заревели сирены, а сервиторы, обслуживающие сенсорные системы, бессвязно забормотали. Рихат побледнел, а затем побежал, приказав солдатам следовать за ним. Кир обогнал его только через десять шагов.

Когда Кир вошел в астропатический зал, его поразил психический удар, от которого он зашатался. Кристаллическая матрица психического капюшона сияла тошнотворным светом, компенсируя пульсирующую вокруг него необузданную энергию. В зале произошел психический выплеск огромных масштабов, и мощное эхо его ярости все еще не исчезло. На полу скопилась темная жидкость, смятые тела сидели в своих каменных креслах. Кир услышал, как за спиной вырвало нескольких гвардейцев. В воздухе стояла вонь колдовства: резкий озоновый запах, под действием которого в его сознании вновь возникли искаженные лица из видения. Он осмотрел помещение, в котором искрящиеся люмосферы освещали учиненное опустошение.