Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - Коллектив авторов - Страница 821

— Верно, космодесантник, — сказала псайкер с мрачной усмешкой, — но если дойдет до этого, станции конец.

Затишье перед бурей наполнило комнату с колоннами, где вооружались Белые Консулы. Они разбились на отделения и тихо переговаривались, пока сервиторы прикрепляли пергаменты с клятвами к их наплечникам. Воздух наполнили лязг оружия и запах ладана.

Кир стоял отдельно, его мысли вернулись в прошлое. У него не должно было быть воспоминаний из прежней жизни, до того, как он стал Белым Консулом. Годы психической обработки и обучения Адептус Астартес должны были стереть все следы того, кем он был. Но он помнил. Иногда Кир задавался вопросом, являлось ли это отражением его пророческого дара.

Он не мог воскресить в памяти многое из той жизни, но помнил день, когда прибыли Черные Корабли. Они появились из-за полуденного солнца и повисли в синем небе подобно невероятным замкам. На склонах гор и на равнинах люди смотрели на корабли, стоя в тени, отбрасываемой ими. Кир не понимал, что это значило, но старейшины деревни знали. Они смотрели на него со страхом, усевшись вокруг костра в зале собраний той ночью. Старейшины сказали, что корабли в небе были охотниками за колдунами Небесного Бога, и что они пришли, чтобы забрать то, что Ему причитается.

В их мире было много колдунов. Большинство убивали или изгоняли, но каждый год рождались новые. Когда пришли посланники Небесного Бога, они забрали на звезды всех колдунов, каких смогли найти.

Если бы посланники обнаружили, что колдунов прячут, их гнев был бы ужасен. Кир слышал разговоры старейшин и знал, что произойдет.

Его мать несколько лет хранила в тайне его способности, но это не могло долго продолжаться, он был слишком странным. Иногда Кир выкрикивал непонятные слова во сне или зная, что собирался сделать кто-нибудь, прежде чем это происходило. Люди заметили это, и пошли пересуды.

Той ночью его отец сидел среди людей, он был бледен, мало говорил и не смотрел на сына. Его мать пыталась спрятать его, она спорила с отцом, возмущаясь и проливая слезы. Это не подействовало. Жители деревни ждали снаружи, пока отец не вывел его. Они отвели его на равнины, где ждали спустившиеся с неба храмы, поглощавшие длинные вереницы людей: озадаченных стариков, отшельников с безумными глазами и плачущих детей. Кир не плакал, в этом не было смысла. Он знал, что должно случиться.

Мир отдал своих колдунов, но в конечном итоге это не ничего не изменило. Десятилетие спустя здесь родилась группа неконтролируемо могучих псайкеров уровня альфа плюс. Империум сжег планету с орбиты, превратив ее в шлак. Далеко в своей келье на Сабатине Кир проснулся со вкусом пепла во рту.

Кир моргнул и провел языком по нёбу. Воспоминание передало ложное ощущение того вкуса. Сервиторы отошли, от остывающего воска на только что прикрепленных пергаментов поднимался дым. Эпистолярий кивнул, сжав руку в перчатке. Стволы штурмболтера прокрутились с металлическим рыком. Другой сервитор подъехал на гусеницах, держа его шлем в руках-захватах. Шлем с шипением зафиксировался на горжете. На мгновение Кира окутала сплошная темнота, пока перед глазами не замерцали светящиеся руны.

«Теперь мы ждем грядущую бурю», — подумал он.

В бездне за корпусом станции раскололся космос, словно разрезанная ножом кожа. Светящиеся миазмы вырвались из щели, запятнав свет звезд. Они извивались в пустоте, образуя кольца и завитки, подобно молоку, что свернулось в красном вине. Полусформировавшиеся фигуры зашевелились в расширяющемся облаке, и на станцию обратились тысячи голодных взглядов. Отверстие стало еще шире, а облако увеличилось в размерах.

Кларос задрожала наполненной металлом яростью орудийного огня. Лучи энергии и потоки снарядов прочертили черное пространство. Они ударили в приближающуюся волну и разрезали ее, как когти, разрывающие жир. Фрагменты принимающей устойчивую форму материи изжарились до обугленного состояния. Взрывы проделывали дыры в эфирной плоти. Огромные рты открылись на поверхности облака, безмолвно крича от боли. А орудия продолжали стрелять. Автопогрузчики отправляли макроснаряды в дымящиеся казенники. Лазерные конденсаторы пронзительно визжали, накапливая заряд, а плазменные генераторы бурлили перегретой яростью. За противовзрывными дверями и баррикадами защитники ощущали содрогание станции и молились о надежде, спасении и о благосклонной к ним судьбе.

Первые залпы врезались в тошнотворную пелену, но она беспрерывно увеличивалась. Достигнув корпуса станции, пелена окутала ее, ища слабое место. Отыскав его, она хлынула внутрь эфирной волной вытянувшихся когтей и обнаженных зубов.

Кир закрыл глаза. Звуки и образы исчезли, пока не осталось несколько ощущений: знакомое прикосновение терминаторского доспеха к коже, тяжесть меча в руке и потертые участки перчатки, согнувшиеся, когда он передвинул руку на обмотанном кожей эфесе. Клинок был острым, его лезвие дрожало.

Эпистолярий открыл глаза. Мимо пронеслись стены шахты лифта из темного металла, красный свет линз его братьев разбавлял темноту. Рядом с ним стоял Гальба и его отделение. Всего шесть фигур в призрачно-белых доспехах, синий цвет их шлемов растворился в слабом освещении. Верхняя часть шахты лифта стремительно удалялась. Перед глазами Кира мигали цифры, производя обратный отсчет времени до боя.

Враг проник в туннель под пятым крылом станции. Подразделение Геликонской Гвардии, оборонявшее незащищенный щитом туннель, едва держалось. В воксе Кира проносились панические голоса, а визор шлема наполнили тактические оценки. Шла бойня.

«Вот для чего мы существуем, — подумал он. — Вот для чего нас создали: шагнуть в неминуемое поражение и отвратить рок».

Платформа лифта остановилась с металлическим лязгом. Перед Киром возникли противовзрывные двери. Он почти чувствовал, что находилось за этими закрытыми металлическими зубцами.

— Император повелевает, а мы — Его оружие! — прорычал Гальба позади Кира.

— Император повелевает, а Его воля — ярость! — отозвался Кир. Холодная энергия засияла на его мече, лезвие пело в гармонии с разумом. Зарычали цепные клинки. Потрескивающее поле окутало кулак Гальбы, отбрасывая от Белых Консулов мерцающие тени.

— По Его воле, — произнесли Белые Консулы.

Противовзрывные двери со скрипом открылись. Перед Киром простирался широкий круглый переход. Трубы и ребра жесткости тянулись вдоль него, придавая ему вид внутренностей огромного животного. Туннель пересекала преграда из сварной пластали по плечо высотой. Позади нее умирали остатки роты Геликонской Гвардии.

На Кира обрушилась акустическая волна: вопли людей, треск лазганов и нечеловеческие звуки, издаваемые глотками демонов. Некоторые из геликонцев отступали, стреляя в мерцающую завесу, которая перекатилась через баррикаду. Изменчивые фигуры двигались подобно теням, отбрасываемым мерцающим огнем.

Кир перешел на бег. Он был в пятидесяти метрах от барьера, броня вздрагивала при каждом шаге. Мимо него пролетали лазерные лучи, они сверкали, исчезая в клубящемся впереди тумане. Солдаты, которые не покинули баррикады, умирали. Среди них кружились искаженные тела с множеством конечностей. При их прикосновении возникало синее пламя, которое разъедало доспехи и плоть. Одноглазые твари дергали за барьер гниющими руками. Насыщенный запах пота достиг обоняния Кира, сводя на нет герметизацию доспеха.

Эпистолярий открыл огонь, находясь в тридцати шагах от баррикады. Его штурмболтер прошивал огнем тех, кто был отмечен как угроза на дисплее шлема, в клубящемся тумане расцветали разрывы. Гвардеец отшатнулся от баррикады и на дрожащих ногах шагнул к Киру. Его бледное лицо было измазано кровью, лазган опущен. Позади человека из тумана вытекла фигура. Гвардеец сделал еще один шаг. Фигура резко обрела четкость. Она балансировала на вершине баррикады. Ее гибкое тело покрывали тугие мышцы и блестящая кожа. Отражающие тьму круги глаз взглянули на Кира, и существо зашипело, как змея. Кир замахнулся мечом.