История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 103

— Мы вам это не просто так рассказываем, молодой человек, — сказала леди Гаргалуэль, — а что бы вы уяснили, что милорд Симон Милисалэ — не какой-нибудь безродный выскочка, а эльф из благородной семьи.

Насчет выскочки — это шпилька в мой адрес. Впрочем, чихать я хотел на все ее шпильки, мне моя золотая цепь не за красивые глаза досталась и не за длинные уши.

— Вполне готов вам поверить на слово и без получасовой лекции, — сказал я. — Особенно, если вы возьмете на себя труд и сообщите мне, кто такой этот самый Симон и к чему мне знать, что он происходит из столь замечательного семейства.

— Как, вы не знаете? — возмутилась старшая леди.

— Так для чего вы здесь вообще сидите в таком случае? — воскликнула вторая. — Этот ваш мальчишка Эорин арестовывает милорда Милисалэ по надуманному обвинению, а вы тут — ни слухом, ни духом!

На самом деле я прекрасно знал, что Уиллис ночью какого-то эльфа арестовал, который его тетку изнасиловать пытался, но вот о том, что прапрадедушка арестованного первым из эльфов достиг на собственноручно построенном корабле Тыпонии и привез оттуда саженец какого-то «зеркального ясеня», я и понятия не имел. И как только жил без этого знания?

— Во-первых, сержант Уиллис больше ваш, чем мой, — начал я контратаку, — во-вторых, насчет ареста я в курсе, хотя имя арестованного и не запомнил. В-третьих, насколько я понимаю, в распоряжении Стражи есть заявление потерпевшей, на основании чего и произведен арест. В-четвертых, при всем уважении к вам, равно как и к предкам арестованного, по закону Ицкарона заслуги предков не являются смягчающим вину обстоятельством.

Обе леди тут же разом обернулись и вопросительно посмотрели на милорда Натана, тот в ответ лишь вздохнул, скорбно развел руками и кивнул.

— Но Лидия отозвала свое заявление, — сказала леди Эралли. — Так что теперь не должно быть препятствий к освобождению молодого Милисалэ, так почему же он до сих пор в тюрьме?

— Ну, во-первых потому, что о том, что леди Эорин отозвала свое заявление, я не был в курсе, — ответил я.

— Тем не менее, это так, — подал голос милорд Натан. — Вот, у меня с собой ее отзыв, составленный по всей форме.

И он положил передо мной на стол сложенный вдвое лист.

— А во-вторых, потому, что это ничего не меняет, по сути, — сказал я, не глядя на документ. — Изнасилование — тяжкое преступление, преступление не только против конкретной особы, но и против общества. Заявление жертвы, вообще говоря, не требуется. Разве вы не знаете этого?

Леди снова, как по команде, посмотрели в сторону милорда Натана.

— Разумеется, я знаю об этом, — ответил он. — Но, должен заметить, что изнасилования, по счастью, все же не было, а отсутствие заявления открывает дорогу к досудебному решению вопроса.

— Сделка с правосудием в таком случае возможна, — кивнул я, — если обвиняемый признает свою вину…

— Он ни в чем не виноват! — перебила меня леди Гаргалуэль. — Он просто перепутал комнаты.

— Да? И даже обнаружив в «своей» постели спящую леди Эорин, он не понял, что это не его комната? — спросил я.

— Он знал, что это не его комната, — сказала леди Рафалиэль, — но он думал, что это комната молодой Лазурики Эорин, понимаете?

На самой-самой границе моего сознания тихо прозвенел серебристый колокольчик. Да, кажется, я что-то начинаю понимать…

— Пусть так, это не меняет сути дела, — сказал я.

— Еще как меняет, — возразила мне леди Рафалиэль, — ведь молодой Милисалэ специально приехал в Ицкарон, чтобы назвать миледи Лазурику своей невестой.

Ай да Квентин, ай да молодец! Интересно, как он это провернул? Придется заняться этим делом, а то сядет суранец лет на пять только за то, что у Уиллиса пунктик по поводу кузины.

— Вы полагаете, миледи Лазурика обрадовалась бы его ночному визиту? — поинтересовался я.

— Миледи Лазурике уже давно пора перестать быть такой разборчивой, — ответила, пожевав губами леди Рафалиэль. — Вы думаете, от хорошей жизни мы стали искать ей женихов в Суране? Местные молодые люди уже просто боятся подходить к ней, а она, между прочим, входит в возраст. А после того, как год назад милорд Родевик Кусорин отчего-то не доехал до особняка Эоринов, так даже в Суране найти подходящего кандидата стало непросто.

— Как это, не доехал? — не понял я. — С ним по дороге случилось какое-то несчастье?

— Да нет, просто не доехал до Эоринов, — поморщилась леди Силорин. — Заблудился, если так можно выразиться. Какой скандал тогда был!

— Думаю, господину премьер-лейтенанту можно простить некоторую неосведомленность в этом вопросе, — подал голос милорд Натан. — Хотя, признаться, тут дело странное. Милорд Родерик ехал к Эоринам, чтобы просить руку миледи Лазурики. Представьте себе: он заехал на нужную улицу и спросил у какого-то прохожего, где находится Эоринмир. Тот же, видимо, не будучи местным, но, не решаясь сказать об этом, указал на особняк Таранвиэлей, который стоит от особняка Эоринов в двух домах. Милорд Родерик, не подозревая, что его ввели в заблуждение, постучался в указанный дом и с порога заявил, что приехал из Сурана для того, чтобы жениться на проживающей там девушке.

— И? — поинтересовался я.

— Свадьба в феврале была, — вздохнула леди Гаргалуэль. — Малышке Лазурике совершенно не везет. А теперь еще и молодой Милисалэ пострадал. Знали бы вы, сколько нам усилий стоило организовать этот вариант…

— Ладно, я вас понял, леди, — сказал я. — Я лично займусь делом этого вашего неудачного жениха. Милорд Натан, вы, я так понимаю, его адвокат? В таком случае, давайте условимся встретиться с вами тут, у меня в кабинете через два часа двадцать пять минут. Я разберусь с текучкой и вызову вашего подзащитного для допроса. Ну а пока, прошу меня простить, леди, милорд…

— Да-да, — эльфы вмиг засобирались и покинули кабинет.

Ох, Квентин, доиграешься же! Надо будет обязательно поговорить с ним.

Уиллис и де Трие появились у меня в кабинете через четверть часа.

— Ситуация очень серьезная, — заявил сержант с порога. — Их, по нашим скромным подсчетам, около сотни. Мой отдел физически не в состоянии их всех отловить.

— А разве я тебе утром не говорил, что ожидаю от тебя не арестов, а действий, направленных на изменение ситуации в целом? Никто не просит тебя лично арестовать всех тропиканцев, мне нужно, чтобы улицы кровью не были залиты.

— А может и до этого дойти, — сказала Селена.

— Вот смотрите, сэр, — сказал Квентин. — Мы выяснили имя того, кто направил зверолюдов-исполнителей к нашим торговцам. Имя, и приблизительное место обитания. Его-то обязательно надо нейтрализовать и допросить, чтобы выйти на следующего в цепочке. Кроме того, после этого ареста, оставшихся без непосредственного руководства тропиканцев будет легче ловить, а ловить их все равно придется, сэр. Рано или поздно. Но если мы сами сейчас займемся этим старшиной, то может получиться так, что упустим время в другом, более важном.

— Короче?

— Мне нужно звено стражей, которое займется арестами, — сказал Уиллис.

— Разумно, — согласился я. — Я подумаю, кого тебе дать. Но это все, что ты мне хотел сказать? Я-то думал, ты уже с мероприятиями пришел.

— А я с ними и пришел, — ответил Уиллис. — Если вы готовы меня выслушать, я их сейчас озвучу.

Селена посмотрела на своего сержанта с большим удивлением. Мне кажется, или сейчас кто-то будет импровизировать?

— Во-первых, мы должны предотвратить появление в городе новой партии тропиканцев, — сказал Уиллис. — Корабли, как я понимаю, продолжают прибывать. Думаю, стоит встречать их в порту и помещать в карантин. Помните, как двадцать два года назад, когда в Жарандии была эпидемия синей чумы?

Было дело. Тогда мы прямо в порту освободили несколько складов и всех прибывающих из Жарандии отправляли туда на две недели. Доктор Ицк тогда в порту три месяца безвылазно провел, синяя чума прекрасно лечилась, но лишь на начальных стадиях течения болезни, которую без анализа крови выявить было почти невозможно.