История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 119

— Извини, — буркнул Эрик.

Теперь он смотрел на меня с большим удивлением и некоторой опаской.

— Что такое? — не понял я.

— Ты сейчас говорил так, будто веришь, что боги есть на самом деле, — сказал он.

— Я??? Ты с ума сошел? Я верю в богов? Ха. Ничего подобного. Я просто знаю, что они существуют. О, карета… Извозчик! Сюда давай…

В карете Эрик продолжил на меня таращиться, а я делал вид, что не замечаю этого. А нечего меня было эльфом называть. Про богов я ему точно рассказывать не стану. Зачем? Мама со мной на эту тему вообще старалась не говорить, и если бы не Арника, если бы не мое природное любопытство и не моя любовь к сладкому, я бы в жизни не узнал, кто на самом деле печет лунный пирог[103].

— Мне кажется, или это Илис орет? — спросил Эрик, когда мы подходили к кабинету.

Вместо ответа я ускорил шаг и распахнул дверь. Картина, которая открылась перед нами, была неожиданной. На моем столе сидела, прижавшись спиной к телефону Фьюарин, а над ней нависал Илис и криком ее отчитывал.

— Ладно — банкир, — орал он. — Хотя, он-то на родную дочь подумал, только ругаться с ней не стал. Ладно — советник Уорт, ему город другой телефон поставит. Но у Амаранта? Человек такие книги пишет, эти книги и через триста лет читать станут, а ты? Ты хоть одну его книгу прочитала?

— И он туда же, — пробормотал Эрик.

— Нет! Но…

Вообще говоря, Фьюарин, похоже, тоже орала на Илиса. Только из-за размеров, этот крик больше писк напоминал.

— Оно и видно, — прорычал Илис. — Ты только о материальном думаешь, никакого саморазвития! Пфунга взять! Он ведь на служанку свою думал, могу спорить! А если бы он бедную девушку выгнал? Ты бы ее кормила, а?

— Выгнал — правильно сделал бы. Чего это я эту криворукую кормить должна?

— Тут я вопросы задаю! А что в клинике сделала? Да это же вредительство натуральное: из-за тебя люди могут умереть, потому что врачам позвонить не смогут. Из-за твоей жадности! Тебе плевать на людей, лишь бы заработать побольше!

— Людям на фей плевать, а мне чего не плевать на людей должно быть? — обозлилась в конец фея. — И вообще, чего ты решил, что я из-за жадности? Я своих соплеменников спасаю от вас, сволочей. Справились, да? Заточили, а потом еще и кричат! Ну, ничего, дайте только время! Весь мир насилья мы разрушим! До основанья! А затем…

Кажется, пора вмешаться.

— Что тут происходит? — спросил я громко.

Только сейчас на нас обратили внимание. До этого они нас напрочь отказывались замечать, даже Вэнди, которая смотрела на перепалку Илиса и Фьюарин с открытым ртом.

— Шеф, это она телефоны ломала, — сообщил мне Илис. — Из-за жадности. Если телефон сломан, то человек позвонить не сможет, он ее позовет и через нее письмо передаст или на словах. Жадюга!

— Ябеда! — парировала Фью. — Ничего не из-за жадности! Я — борец за свободу, а не воровка какая-нибудь! И скажите своему этому, из семейства псовых, что нечего на меня орать!

— Я не из семейства псовых, это псы из семейства лисьих, — обиженно возмутился Илис.

— А чего тогда псы вас, рыжих, не любят?

— Уроды потому что. Пословицу знаешь? — ответил Илис.

— Я вот сейчас возьму и улечу, — заявила вдруг Фью.

— Не можешь ты улететь, — ответил Илис убежденно.

— Это еще почему?

— Потому что ты арестована! — ответил оборотень.

— Да? Да ты что? И ты думаешь, что сможешь меня удержать? — насмешливо спросила фея, упирая руку в бок. — Ты в курсе, что я могу в любую секунду отсюда телепортироваться, и вы никак не сможете меня удержать?

Судя по лицу Илиса, он об этом не думал.

— Сам факт ареста тебя, может быть, и не удержит, — вмешался я. — Но если ты сбежишь, то твой счет в гномском банке будет конфискован в пользу города.

Фея картинно закрыла глаза, схватилась за сердце и упала в обморок прямо на моем столе.

— Вот до чего жадность доводит! — злорадно сказал Илис.

— А чего это вы тут с Фьюарин делаете? — поинтересовалась Селена, заходя в кабинет.

— Они меня пытают, — слабым голосом произнесла фея из обморока. — Сатрапы…

Селена де Трие, вампир, следователь-капрал Стражи

«Сымпровизируешь». Нормальный ход, ничего не скажешь. Если бы не народ в кабинете, честное слово, я бы все ему высказала. Но при Бригире делать этого совершенно не хотелось: он не фанат строгой субординации, но пререкания с начальством не одобрил бы. А поспорить надо было: мне совершенно не хотелось идти обвинителем в суд. Тем более обвинителем Сырюка. Я встретилась взглядом с Эриком, было видно, что он расстроился.

Из кабинета я вышла вместе со всеми, спустилась на первый этаж, распрощалась с Бригиром и отправилась в канцелярию, где Рыф встретил меня своей приятной улыбкой, а Саора — кивком головы. Кстати говоря, тот кто видел де Рыфа улыбающимся, как правило, описывали эту улыбку как смущенную, но Бригир утверждал, что более решительного человека на самом деле еще поискать. И вообще он как-то по-особенному к нашему страж-канцлеру относится. Во всяком случае, в шахматы он только с ним играет.

— Привет, ребята, — сказала я. — Где-то тут у вас лежит копия обвинительного заключения по делу Сырюка. Будет очень хорошо, если вы мне ее дадите, потому что шеф отправил меня в суд, а я это заключение еще в глаза не видела.

— Привет, — сказал де Рыф, — тогда тебе стоит поторопиться, потому что суд будет через полчаса, а тебе до Дворца Правосудия ехать минут двадцать. Саора, там, в шестнадцатой ячейке должна быть синяя папка.

У меня появилось желание развернуться, подняться в кабинет и стукнуть Квентина чем-нибудь тяжелым. Неужели он мне до сих пор мстит за то, что я Бригира выбрала, а не его? Эльф ушастый…

С заключением пришлось знакомиться в экипаже. Надо отдать шефу должное, тут он был краток, перечислил все основные моменты преступления и не забыл упомянуть и о той помощи, которую Сырюк добровольно оказал Эрику. Видимо, эта часть была дописана недавно — чернила слегка отличались по цвету. Просил Квентин одно замещение в Последних Покоях — минимально возможное наказание за убийство, совершенное посредством сверхъестественного дара. Мог просить и больше, статья предусматривала до десяти.

Я вздохнула. Все равно, это — смертный приговор. В Ицкароне давным-давно не отрубают головы, не вешают, не сжигают на кострах и других способов отъема жизни не практикуют. Осужденных за тяжкие преступления оставляют в особой тюрьме для смертников, которая и называется «Последние Покои». Осужденного забирает не палач, а замещение. Конечно, если осужденный переживет все замещения, к которым его приговорили, то его отпускают. Вот только случается это крайне редко.

Зал, в котором судили Торвальда Сырюка, был почти пуст. Кроме меня, двух стражей охраны, самого Торвальда, его племянника, судьи, судебного секретаря и какой-то молоденькой журналистки в зале никого не было. Даже адвоката — Сырюк от него отказался. Судья Юлий Тетчер хмуро осмотрел зал, треснул деревянным молоточком по столу и открыл судебное заседание. Вкратце сообщив собравшимся, чего ради мы тут все собрались, он передал слово представителю обвинения, то есть мне. Я встала и с выражением зачитала обвинительное заключение, подготовленное Квентином.

— Признаете вы себя виновным в предумышленном убийстве с применением сверхъестественных способностей? — поинтересовался судья у Сырюка.

— Да, признаю, — ответил тот.

— Вам есть, что заявить суду? — спросил судья.

— Только то, что я хотел бы принести извинения, за доставленные мною неудобства, — сказал Сырюк. — А так же попросить еще раз прощения у моего племянника, которого я так подвел. Все, собственно.

— Вы раскаиваетесь? — спросил судья.

— В том, что убил Александра Свита? Нет, извините. Я бы его еще раз его убил бы. Это был плохой человек. В том, каким способом я это сделал — раскаиваюсь.