История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 157

— Мои чувства, — сказал он. — Ты мне стала очень дорога, и Лучия к этому никакого отношения не имеет. Я хочу, чтобы ты была со мной…

Он потянулся ко мне и коснулся моих губ своими губами. Поцелуй вышел очень нежным, очень искренним и совсем-совсем настоящим. И я поверила ему и потянулась к нему навстречу, обняла его, запустила пальцы в его светлые волосы, а он тоже обнял меня и прижал к себе, стал гладить по плечам, спине и щекам. От его прикосновений я таяла, и мне было так тепло, так уютно… А потом я просто лежала у него на груди, а он гладил меня по волосам и волчьим моим ушам. Шептал мне что-то о том, какая я хорошая и замечательная. А потом еще что-то на эльфийском. Кажется, какие-то красивые стихи, но я не понимала слов, зато прекрасно слышала, как именно он их произносил.

— Между прочим, — промурлыкал он мне, — там у нас будет большая спальня. Тебе понравится, если, конечно, ты не против зеленых тонов в обстановке. Впрочем, можно будет и мебель сменить, и стены перекрасить…

Ну, вот что на такое можно ответить?

К обеду моя квартирка наполнилась слугами-эльфами, которые очень быстро навели в моей гостиной порядок, настолько конечно, насколько его можно было навести. Затем пришли четыре гнома; они под присмотром Льюра аккуратно подняли инкубатор и унесли его через портал, который он для них открыл. Я оделась, указала, что из вещей надо будет забрать из квартиры, и мы с Льюром покинули ее, поехав в его родовой особняк на извозчике.

Спальня, и верно, оказалась большой, да к тому же светлой, хотя зеленого в ней, действительно, могло бы быть и поменьше. Комната, в которой установили инкубатор, была рядом, а сама химера перенесла переселение просто замечательно. Через полчаса в особняк прибыли мои вещи и, посоветовавшись с Льюром, я пока решила устроить лабораторию в комнате Лучии. Впрочем, «лаборатория» — звучало слишком громко. Я и раньше не держала дома много оборудования, вполне довольствуясь тем, что было у меня на работе, а сейчас, после погрома, у меня вообще почти ничего не осталось. Даже целых пробирок — и тех было меньше десятка. Особо жаль мне было магоскопа, мне он от бабушки достался, хотя, конечно, точность у него уже совсем не та, что у современных. Льюр стребовал у меня список самого необходимого и уехал с ним по алхимическим лавкам, приказав слугам во всем меня слушаться, и оставив меня с ними разбирать то, что уцелело. Впрочем, слуг я отпустила почти сразу: они просто расставили коробки с вещами у стены, а распаковку я им уже не доверила. Этим-то я и занималась, пока не явился дворецкий и не позвал «миледи», то есть меня, спуститься в гостиную, где меня ожидают лорд и леди Лавадера. И вот тут мне снова поплохело. К чему я точно не была готова, так к этому. Честное слово, сама не знаю, почему я просто не сбежала. Может быть потому, что путь к бегству пролегал как раз мимо гостиной?

Родители Льюра оказались такими же высокими как он, такими же стройными, такими же золотоволосыми и такими же голубоглазыми. Когда я вошла в гостиную, они сидели на диванчике, держась за руки, а увидев меня, встали, и, не отпуская рук, чуть наклонили головы в приветствии.

— Доброго дня, лорд, леди, — сказала я, присев в реверансе, как полагалось по всем правилам приличия. — Мое имя — Уиннифред Цельсио, и я рада знакомству.

Вот уж когда помянешь добрым словом Лину-Тай и миледи Гилериус, которые позаботились о том, чтобы выпускницы ИБМ в совершенстве знали все премудрости этикета. Странно, должно быть, смотрелся этот безупречный реверанс. Я-то вполне могла представить, как выгляжу сейчас со стороны: синеволосая, бледная, с волчьими фиолетовыми ушами, с торчащим из-под платья хвостом, с крестами пластыря на левом локте и правом колене. На локоть я не слишком удачно упала накануне, когда уворачивалась от атаки одного из туманников, а вот колено — это я утром о косяк приложилась, когда в туалет спешила.

Эльфы даже не переглянулись. Лишь синхронно наклонили головы: лорд — налево, его супруга — направо. Четыре глаза внимательно рассматривали меня, и мне вдруг отчего-то показалось, что их вовсе не двое. Что смотрит на меня на самом деле одно существо, немолодое уже, мудрое, но не потерявшее природного любопытства. На ум невольно пришло сравнение с тыпонскими близнецами[120], но, разумеется супруги Лавадера таковыми быть никак не могли, хотя бы потому, что были разного пола. Впрочем, ощущение это длилось недолго.

— Левтарин Логро Лоренцо ап Лакриза, лорд Лавадера, — представился мне лорд, — а это — моя супруга, леди Левтарина Лавадера, рады знакомству.

— Просим простить нас за откровенность, миледи Уиннифред, вежливость — вежливостью, но если говорить честно, то на самом деле мы еще пока не определились, действительно ли этому знакомству рады, — произнесла леди. — С другой стороны, как вы понимаете, не познакомиться с вами было бы большим упущением с нашей стороны.

Приятное начало! Интересно, как они вообще узнали, что я здесь? Слуги сообщили или сам Льюр? С него бы сталось так надо мной подшутить.

— Я ценю вашу откровенность, леди, — сказала я. — Как ценю и оказанное моей скромной персоне внимание.

— Должна заметить, что вы очень недурно воспитаны, — сказала леди. — Вот уж не ожидала от зверолюдки. Ничего не имеем против зверолюдов, не подумайте, но такое обращение среди вас нечасто встретишь.

— Прошу простить меня, леди, но я не зверолюдка, — сказала я. — Я — магичка, точнее алхимик, капрал Стражи, а если еще точнее, то эксперт-криминалист. Вчера, во время замещения мне пришлось прибегнуть к стимулирующим средствам и моя сегодняшняя внешность — следствие этого, не более. Обычно я выгляжу несколько иначе.

— Вот как? — сказал лорд. — Значит вы страж и выпускница ИБМ? Ну что же, это объясняет ваш внешний вид, миледи, и ваши манеры. Но совершенно не объясняет вашего здесь присутствия.

Ну вот, кажется, началось…

— Мы бы попросили вас удовлетворить наше любопытство и рассказать вам, в каких вы отношениях с нашим сыном Льюром, — сказала леди. — Согласитесь, что подобный вопрос вполне естественен с нашей стороны.

— Ах, хотела бы я сама это знать, леди, — вырвалось у меня.

И лорд снова склонил голову налево, а леди, синхронно с мужем — направо, и снова этот полный любопытства взгляд… На меня смотрели как на некую заморскую диковину, некое странное произведение искусства, которое на каждом шагу не встретишь. Я чувствовала, что наливаюсь пунцом, никогда еще мне не было так неловко. Даже когда меня Штейн отчитывал. Вот ведь ситуация… А ведь говорил мне папа, что увлечение генетической алхимией меня до добра не доведет. Говорил! Надо, надо было его слушать!

Эрик Рок, маг-практикант Стражи, студент МКИ

Я, конечно, такой реакции от эльфийки ну никак не ожидал. Растерялся. А тут еще шуточки Квентина. Даже немного обидно стало.

— Ну-ну, — сказал он, бросив взгляд на мою физиономию. — Просто в следующий раз, прежде чем такие вещи говорить, убедись, что у того, кому ты их говоришь, с сердцем все в порядке. Был у меня один случай в самом начале карьеры… ладно, я его потом как-нибудь расскажу.

Он склонился над эльфийкой и стал аккуратно хлопать ее по щекам. Почти нежно, я бы сказал. То ли хлопает, то ли гладит.

— Может быть, врача позвать? — спросила Селена.

— Не стоит, — сказал шеф. — Она сейчас в себя придет. Кто-нибудь, дайте-ка мне стакан воды.

Я подошел к комоду у стены, на котором, помимо вазы с цветами, стоял графин с водой и три стакана. Наполнив один из них, передал его Квентину. Айлин в этот самый момент открыла глаза, а Квентин очень ловко напоил ее, поддерживая голову, как мать ребенку. Вот уж кто с женщинами обращаться умеет!

— Успокойтесь, Айлин, — проворковал он над эльфийкой. — Уверяю, мы не преследуем цель как-то вас обидеть, или еще что-то в этом роде. Мы выясняем истину, и делаем это ради вашей же пользы. Чем честнее вы будете с нами, тем проще нам будет вам помочь.