История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 178

— Вы куда-то торопитесь, милорд? — спросил Квентин.

Его тоже выпустили уже. Потому что он тоже не виноват оказался, что в меня стрелял. Мне это все говорят. И эльфик тоже. И даже лейтенант говорил. Я верю, да. Но, все равно, обидно. Ему тоже сказали, что работать нельзя. Но он тоже каждый день на службу приходит. Только не с утра, а к обеду. Спрашивает, как дела у всех. И у меня тоже.

— Да, у нас сегодня запланировано семейное мероприятие, — сказал эльфик.

А я знаю, что у них запланировано! Я на диване лежал, когда Вэнди на работу пришла. Ее эльфик до кабинета провожал и я слышал, как они говорили, что химеру сегодня будить будут вечером. А зачем будить и почему — не говорили.

— Айлин содержат в особой камере для опасных магов, — сказал Квентин. — Просто так оттуда не выходят. Даже на допрос. Надо обязательно блокирующий артефакт надевать, а это не быстро.

— Интересно, а лечили ее как? — спросил эльфик. — Говорят, у нее такие ожоги были, что их без магии не вылечишь.

Это ее Эрик так. И правильно! Зачем она Квентина в лисика стрелять заставляла? Нельзя так!

— Первые дни ее держали в тюремном лазарете, — ответил Квентин. — Ввели в медикаментозную кому и вывели только тогда, когда врачи закончили свою работу.

— Я бы ее вообще лечить не стал, — сказал я. — Зачем Эрик ее совсем не сжег?

— Мой дорогой рыжий друг, вы должны поблагодарить Эрика за то, что он ее совсем не сжег, — ответил эльфик. — Иначе что бы мы имели?

— Что? — спросил я.

— Местный морг имел бы обугленное тело, Стража — закрытое дело с сомнительным запашком, а вы и ваш сержант — загубленную репутацию. Уверяю вас, в городе стали бы говорить, что Стража специально все так устроила, чтобы свалить всю вину на невиновную эльфийку, а вас и вашего сержанта — выгородить.

— Да? — удивился я.

— Да. Кроме того, не забывайте, что вашему другу Эрику и так пришлось пройти психиатрическую экспертизу после этой истории. То, что он не зажарил преступницу до смерти, сыграло как аргумент в пользу его адекватности. Не остановись он вовремя, не так-то просто ему было бы доказать, что он напал на стражей не по своей инициативе. С его-то семейной историей…

— Тихо! — шепнул Квентин. — Ее привели.

Правда, привели. Я даже со стула привстал, чтобы ее видеть лучше. Запах отсюда не видно, глазами смотреть надо. Похудела, волосы короткие стали и кожа на лице красная и пятнами. Это от огня все. На шее — ошейник деревянный, большой. На нем много букв магических, я такие читать не умею. Это, наверное, чтобы она людей заставить не могла делать то, что она хочет.

Постояла на пороге, прошла, не место села.

— Здравствуйте, госпожа Штепелтини, — поздоровалась с эльфийкой Селена.

Не ответила. На Селену посмотрела быстро и потолок разглядывать стала.

— Прежде чем мы начнем, — сказала Селена, — я, во-первых, должна познакомить вас с метром Аразераксом Гроздьплотиной, государственным защитником. Разумеется, если вы желаете пригласить другого адвоката, то это — ваше право.

— Здравствуйте, госпожа Штепелтини, — поздоровался с эльфийкой адвокат.

— Я знать не знаю ваших местных адвокатов, так что пока сойдет и этот, — сказала эльфийка.

На гнома не посмотрела почти.

— Очень хорошо, — сказала Селена. — Во-вторых, я сразу бы хотела обрисовать вам ваше положение, чтобы сэкономить время и вам, и нам.

Эльфийка плечом дернула немного. Пожать плечами хотела, а ошейник на шее не дает.

— Хорошо, — кивнула Селена. — Итак, я хочу вам сообщить: мы можем доказать, что вы, с помощью своего псионического дара магической, а, следовательно, сверхъестественной природы, в ночь с пятого на шестое июня сего года, захватили контроль над разумом и телом сержанта Стражи Квентина Уиллиса, и пытались с его помощью убить старшего констебля Илиса Зорра. Кроме того, мы можем доказать, что ваше псионическое вмешательство угрожало жизни самого сержанта Уиллиса, и, более того, нанесло вред его здоровью. Мэтр Гроздьплотина, я знаю, что вы хотите сказать, но я попрошу пока повременить с вашими протестами. Чуть позже у вас будет возможность огласить их разом, и мы с вами вместе обсудим их.

— Ладно, — сказал гном. — Но я бы просил вернуться к этому вопросу до того, как моя подзащитная вам что-либо ответит.

— Не возражаю, — кивнула Селена. — Продолжим. Мы так же можем доказать, что шестого июня вы воздействовали на разум трех стражей, находящихся в клинике при исполнении служебных обязанностей, а также, в тот же день и там же, но чуть ранее, воздействовали на разум медсестры Ангелики Дориан, и это воздействие нанесло вред ее здоровью.

— А с ней-то что? — спросил я.

— Нервный срыв, — ответил Квентин.

После того, как он стрелял в меня, если я что-то спрашиваю, он отвечать торопится. Наверное, вину чувствует. Я знаю, что не виноват он, только все равно опасаюсь теперь.

— Подумайте только, — сказал я.

Это люди выдумывать любят болезни себе всякие. Теперь вот срыв нервный придумали. А что это такое?

— Далее, мы можем доказать, что в тот же день, подобным же образом, вы воздействовали на разум мага-практиканта стражи Эрика Рока и использовали его с целью совершения покушения на убийство четырех стражей, в том числе и на меня, — продолжила Селена.

— Подумать только, — усмехнулась эльфийка.

Это она меня услышала и дразнится теперь, или у нее случайно получилось так? Квентин нахмурился, на ошейник смотрит. И эльфик тоже на ошейник смотрит.

— На самом деле, мы можем еще кое-что предъявить и кое-что доказать, но это уже все мелочи. Не станем пока на них отвлекаться. Переходим к тому, в чем мы вас подозреваем, но чего доказать не можем.

Айлин снова усмехнулась.

— Опустим второстепенное. Мы подозреваем вас, прежде всего, в том, что вы были сообщницей Вивьена ла Локо в его преступной деятельности на территории Ицкарона и, в том числе, в захвате клиники четвертого июня сего года. Мы считаем, что при вашем непосредственном участии погибли стражи, охранявшие вас, вашего мужа и дочь в тот роковой день. Это — основное. Эти подозрения мы, как я сказала, доказать не можем.

— Так зачем вы вообще о них заговорили? — не выдержал адвокат. — Не ждете же вы, что моя подзащитная сейчас возьмет и признается в этом, лишь бы доставить вам удовольствие?

Он улыбнулся широко, вроде как пошутил так.

— Именно этого я и жду, — сказала Селена спокойно. — Будем откровенны, госпожа Штепелтини. Если вы откажитесь прояснить нам некоторые моменты, то мы не станем настаивать. Того, что мы можем доказать, вполне хватит, чтобы вас приговорили к нескольким замещениям. Речь может идти только о точном их количестве, не более того. С другой стороны, если вы станете с нами сотрудничать, то у нас могут появиться причины, для того, чтобы включить вашего мужа и вашу дочь в программу по защите свидетелей.

Эльфийка вздрогнула. Испугалась или не ожидала просто — не могу сказать. Плохо, когда можешь только глазами смотреть, неудобно. Как люди глазами только смотрят?

— Я протестую! — гном даже вскочил со своего места. — Это шантаж! Это противозаконно!!! Я немедленно подам жалобу!!!

— Должен признать, это действительно можно принять за шантаж, — сказал эльфик. — Впрочем…

— Вы ошибаетесь, господин адвокат, — Селена позволила себе легкую улыбку. — Шантаж — это угроза сделать что-то, причинить какой-нибудь вред… Мы же не собираемся делать ничего подобного. Мы не собираемся даже выдвигать какие либо обвинения против Орнера Штепелтини. Он по этому делу будет проходить только в качестве свидетеля, а поскольку он и Айлин Штепелтини состоят в законном браке, мы собираемся свято чтить его право не свидетельствовать против супруги. Мы его обязательно отпустим на все четыре стороны, вместе с девочкой, конечно. Правда, я не уверена, что Опекунский совет не предпримет попытки лишить его родительских прав, но тут я попросту не могу ничего обещать за другую организацию. В любом случае, сделать это можно будет только через суд, а учитывая, что у суда не будет особых причин разлучать Фионель с отцом, я считаю этот вариант маловероятным.