История одной практики (СИ) - Лисочка С. - Страница 75

Прищурилась. Глаза поблескивают.

— В курятники меня тоже не пускали особо, — ответил я. — Что ж мне, голодному было оставаться?

— Я вот тоже его хочу навестить, но где его положили, не знаю, — сказала Селена.

— Где-то наверху, — сказал я. — Это я еще днем учуял. Пойдем, поищем? Только, что мы скажем, если спросят, чего мы тут ходим?

— Что ищем Бланку и Людовика, — сказала Селена.

— Они же в той комнате, что по коридору дальше и налево.

— Мы-то можем этого и не знать, правильно? — сказала Селена. — Мы же неместные, разве не можем немного заблудиться?

Я заблудиться не могу. Я всегда знаю, где я. Правда, не всегда знаю, где это «где». Но такой план — хороший. Потому что другого все равно нет.

Эрик был в палате на втором этаже. Мы просто прошли туда, встретив по дороге только одного врача в белом халате. Он на нас внимания не обратил, шел куда-то по своим делам. Комната у Эрика маленькая, меньше чем у Квентина. Весь в бинтах, весь в трубках. Рядом приборы со стрелками. И большая банка с какой-то необычной водой. В руку по трубке капает и врачебностью пахнет.

— Что скажешь? — спросила Селена.

— Не нравится он мне.

Пахнет… Плохо пахнет. Нет, это не запах. Не совсем запах. Я не умею объяснять. Болеет Эрик. Совсем болеет.

— Пустой он какой-то, — сказал я. — Как кувшин. Стенки мокрые, а воды нет.

Не понимаю, почему так сказал. Увидел так, вот и сказал. Запах такой. Только это не запах.

Мы стояли рядом с кроватью. Смотрели на него. Молчали. Селена насторожилась вдруг.

— Бланка приближается, — сказала она. — Сюда идет.

Я это уже тоже чувствовал. И шла она вместе с эльфочкой.

— Может не сюда? — спросил я. Шепотом.

— Думаешь? — спросила Селена. Тоже шепотом.

— Разве она тебя тоже чувствовать не должна? — спросил я. — Как ты ее?

— Она моложе меня втрое, — ответила Селена. — Может и не почувствовать, я стараюсь не показываться. Может быть, просто не умеет. Я надеюсь, во всяком случае.

— Я спрячусь, — сказал я, встал на четыре лапы и залез под кровать.

Я маленький, прятаться удобно. Свернулся клубком. Совсем не видно. Селена тоже может быть маленькой, когда летучая мышь. Забралась следом, устроилась на боку, как на подушке. Я не возражаю. Не надо чтобы нас увидели. К Эрику нельзя. Увидят — ругать будут. Я не люблю, когда ругают. Люблю, когда за ухом чешут и по спинке гладят.

Дверь открылась.

— Вот он, — сказала Бланка. — Тот мальчик. Мы не понимаем, что с ним. После кровоизлияния всякое может быть, но тут что-то совсем странное.

— Его лечили магией? — спросила Лазурика.

— Да, ректор МКИ лично часа два назад приходил, — сказала Бланка. — Собственно, он и обратил внимание на эту странность и порекомендовал вызвать тебя.

— Он? Меня? — голос Лазурики очень удивился. — Полуэкт Малиновый рекомендовал позвать меня? О…

— Сказал, что ты лучший специалист, — сказала Бланка.

— Да??? А что он еще сказал? — спросила Лазурика.

— Что Эрик находится в пограничном состоянии, что он не понимает, что это такое, и что надо позвать тебя, — сказала Бланка. — А потом, после этого, Людовик взял у мальчика кровь на анализ. Она безвкусная, понимаешь?

Молчат. Селена беспокойно завозилась.

— Кажется, я понимаю, Бланка, — сказала эльфочка. — Но чтобы делать какие-то выводы, мне надо его хорошенько осмотреть и чтобы рядом не было никаких возмущающих факторов.

— Я подожду тебя в ординаторской, — сказала Бланка и вышла.

— Можете вылезать, — сказала эльфочка. — Она ушла. Под кроватью не лучшее место для стражей, пришедших навестить больного товарища.

Мы вылезли из-под кровати и встали на ноги. Так с эльфочкой удобнее разговаривать и на Эрика смотреть.

— Я же говорила, что мы еще встретимся, — сказала эльфочка.

— Как ты поняла, что мы здесь? — спросила Селена.

— По аурам, конечно, — ответила эльфочка. — Ауры под кроватью не спрячешь, а ауры оборотня и вампира — тем более.

— А что значит безвкусная кровь? — спросил я.

Селена как-то странно смотрела на Эрика.

— Это не так просто объяснить, — сказала она. — Наша потребность в крови не физиологическая. Она иная. То есть, мы из крови не какие-то там витамины и другие питательные вещества получаем, а силу. Ну, или не силу. Не знаю, как правильнее сказать. Если взять, открыть человеку вену и слить кровь в какой-нибудь сосуд, пусть даже держать ее в холодном месте, то для нас она начинает очень быстро меняться. Врачи могут влить ее больному человеку, она остается для этого пригодной, но мы перестаем ощущать ее вкус, и она перестает нас насыщать. Она сначала становится похожей на кровь животных, а потом — на воду. Буквально за полчаса так происходит. Если у Эрика кровь безвкусная — то это очень странно. Он маг, а у магов кровь вкуснее, чем у простых людей.

— Аура у него тоже очень странная, — сказала эльфочка. — На третьем уровне вообще Малин пойми что. Вместо кармической сетки кольца какие-то, краевой рисунок рваный, а пелена духа вообще отсутствует, как у зомби-голема. Было бы понятно, если бы он умер, после смерти какое-то время третий слой может примерно так же выглядеть, пока ауральные оболочки не освободятся. Но у него второй слой — как у нормального здорового мага его возраста. Да и первый, если не обращать внимания на остаточный след от магического воздействие ректора, самый обычный. Ничего не понимаю, никогда такого не видела.

Как слов много. Знакомые слова, почти все понимаю. А вот предложения — не понимаю. Хорошо, что она тоже не понимает, не люблю, когда я один. Вот Селена стоит, на эльфочку смотрит, лоб морщит. Понимает? Селена умная. Она поймет.

— Тело живо, а разум мертв? — спросила Селена.

Голос дрожит. Немного. Почти незаметно. Но я услышал. А еще я понял, что она сказала. Селена умеет понятно говорить, не то, что эльфочка, хотя та и пахнет приятно. Персиками и ромашками.

— Ну, не совсем мертв, но очень похоже, — ответила эльфочка. — Я смотрю на него и понятия не имею, что с этим делать. Тут специалист какого-то другого профиля нужен.

Селена посмотрела в потолок, потом на Эрика и глубоко вздохнула.

— Кажется, я знаю, где взять специалиста другого профиля, — сказала она. — Вот только не так-то просто это будет.

Торвальд Сырюк, шаман, заключенный № КР-815

— Заключенный ка-эр восемьсот пятнадцать, покинуть камеру! Встать у стены, ноги на ширине плеч, руки на стену. Не дергаться.

Стражей трое, а еще с ними тюремный маг. Я спиной чувствовал направленные на меня арбалеты. Обыскали быстро, и, конечно, ничего не нашли.

— На допрос. Топай, Сырюк.

Повели по длинному широкому коридору. Справа — массивные двери камер. Слева — узкие щели окон. Настолько узкие, что руку не просунуть, даже мою тонкую руку. Потолки высокие, метра четыре. У каждой двери в камеру — лампа. Довольно светло, но и теней множество. По лестнице вниз. Ступени низкие и широкие, идти неудобно, тем более с моим шагом. Снова коридор. Лампы, двери, повороты, забранные решетками окна. Знакомая дорога. Дорога в тот самый кабинет, в котором меня позавчера допрашивали.

— Проходите, присаживайтесь, Торвальд, — сказала вампирка, с которой я познакомился во время ареста.

С ней рыжий парень, его я тоже помню.

— Здравствуйте, — сказал я, аккуратно присаживаясь на край стула.

— Как вы тут?

Я пожал плечами.

— Неплохо. То есть, я хочу сказать, что тут кормят, водят на прогулку, в постели нет клопов, и не бьют, — сказал я.

— Совесть не мучает? — спросила она.

— Мучает, — признался я. — Только не совсем так, как вы, наверное, думаете.

— Ну-ка, ну-ка, объясните, — сказала она.

— Если вы думаете, что я раскаиваюсь в том, что убил этого самого Александра, то такого нет, извините, — сказал я. — Но я жалею, что пришлось так его убить. С использованием моего Таланта, понимаете? Талант — он не для того. Он чтобы людям помогать. Живым и мертвым. А я его использовал, чтобы убить. Перед учителями стыдно, понимаете? Они бы не одобрили. Наверное, был какой-то другой путь, а я его не нашел. А еще перед тем торговцем стыдно, чье тело мне пришлось взять, хотя он и ушел навсегда. Понимаете?