Серебряная тоска - Валигура М. - Страница 27

- Тогда и ты одевайся и хватай совок.

- Может, покурим сначала? - сразу заныл Руслан. - А то мы сегодня ещё и не курили.

- Ну, давай, только быстро.

- Так кофейку ж сначала сварить надо.

- О татарские боги! - взмолился я. - Ну, вперёд, - вари. Я пока оденусь.

Руслан показал мне язык до самых гланд и исчез на кухне. Я неторопливо оделся, дождался ароматного запаха из кухни, плюхнулся в кресло и, щёлкнув пальцами, скомандовал:

- Неси!

Появился Руслан, держа в руках поднос, на котором дымилась одна чашка кофе.

- Счас кофейку попьём, - сообщил он, ставя поднос на стол и отхлёбывая из чашки.

- Чё за хуйня? - удивился я. - Не понял.

- Чё ты не понял?

- Где моя чашка?

- Ступай и приготовь. А я пока оденусь.

- Ах, татарский ты гиббон! - вспылил я. - Ну, одевайся, одевайся. Я тебе это ещё припомню.

Всё ещё негодуя, я вышел на кухню. На кухонном столе стояла чашка со свежесваренным кофе. Моя чашка.

"Вот таракан, - незло подумал я. - Небось, сидит сейчас в кресле и хихикает, думая, что очень остроумно пошутил". Я взял чашку и вернулся в комнату.

Русланчик сидел в кресле и хихикал, думая, что очень остроумно пошутил. Одеться, конечно, он так и не соизволил - даже не начал.

- В древней Монголии, - сказал я, - за такие шутки вспарывали брюхо и оставляли на солнцепёке.

- В древней Монголии, - возразил Руслан, - не было кофе.

- А что ж они пили по утрам?

- Кумыс. Лошадиный кефир. Крепость - семь градусов.

- По Цельсию?

- По Кельвину.

- Так это ж холодно.

- А в монгольских степях в то время знаешь как жарко было? Одним кумысом и спасались.

- А вот ты не спасёшься.

- И что ж ты со мной сделаешь?

- Возьму за волосы и несколько раз стукну головой о пол.

- А я специально изловчусь и бодну тебя головой в пах!

Я схватился обеими руками за пах и завопил:

- Ты что, дурак, больно же! Ох, как больно!

- А мне, думаешь, не больно? - ныл Русланчик, массируя череп сквозь шевелюру.

- Так вот, чтоб тебе ещё больнее было, я, в момент твоего бодания меня головой в пах, резко подниму коленку и стукну тебя ею прямо в лицо!

- Ты ж, сволочь, мне нос разбил! Всё, сдаюсь.

- Ну, то-то! Чтоб тебе неповадно было.

Русланчик уронил лицо в ладони.

- Опять победил, да? Рад, да?

- Ну не плачь. - Я попытался обнять его, но он оттолкнул меня ладошкой и проворчал, шмыгая носом:

- Ладно, иди хватай веник и мети пол.

- Так ты ж ещё не одет.

- У меня будет время одеться, пока ты уберёшь всю квартиру.

- Вижу, мало я тебя бил, - прорычал я. - А... а подожди-ка, а покурить? А кофе выпить?

- Подметай спокойно, - утешил меня Руслан. - Я тут пока и покурю, и кофе выпью.

Я демонстративно уселся в кресло, взял со стола сигареты, подкурил одну и отхлебнул кофе из чашки.

- Дай сигаретку, - попросил Руслан.

- Quoi? - спросил я, притворяясь французским глухим.

- Сигаретку дай, пожалуйста.

- Одевайся и хватай веник, - строго велел я.

Вместо веника Руслан схватился за голову.

- Умираю, - простонал он. - Гибну. Хочу курить.

- На колени.

Русланчик бухнулся на колени.

- Чё дальше делать? - довольно нагло спросил он.

- Ноги целуй, смерд! - басом проревел я.

Русланчик попытался поцеловать себе ноги, но не дотянулся - гибкости не хватило.

- Глумишься, смерд?! Мои ноги целуй!

- Твои дурно пахнут, - смущённо объяснил Руслан. - Носки...

- Ах ты... Целуй! - Я повертел сигаретами перед его носом.

- Страсть как хочется курить, - объяснил Руслан публике, демонстративно зажал нос, склонился к моим ногам и задумался.

- Что медлишь, пёс?

Словно очнувшись от транса, Руслан несколько раз поцеловал мои ноги.

- Ну, вот, поцеловал и иди подметай. - Я потрепал Руслана по шевелюре.

- А сигареты?

- Да тут осталось-то полпачки всего. Мне самому едва-едва хватит.

Руслан принялся кататься по полу, вопя.

- Испачкаешься, дурень, - заметил я. - Подмёл бы сначала, а потом катался.

Руслан встал с пола, подошёл ко мне и забрал сигареты.

- Шут, - бросил он мне, сел в кресло и подкурил сигарету.

- Хам, - парировал я.

- Подметай!

- От подметая и слышу.

Руслан фыркнул первый. Тут я обнаружил, что буквально лопаюсь от смеха и расхохотался. Мы принялись напару кататься по грязному полу, расплёскивая наш коллективный смех по углам. Мы даже не сразу услышали звонок в дверь.

- Иди открой, - пробулькал я.

- Открой ты.

- Почему я?

- Потому что я неодет.

- Сам виноват. Иди открой.

Звонок стал близок к истерике.

- Открой же, - взмолился Руслан. - Это пацаны, они пришли, они хотят ссать. Я не одет.

- Не вижу связи.

- Ах, да открой ты, в конце концов!

Решив не тратить понапрасну время на споры с безумным, я помёлся в прихожую открывать.

- Ну, чего вы там? - недовольно спросил Серёжка, вваливаясь в квартиру. - Возитесь...

За руку он тянул Кольку, нелепого в своём пальто со слишком короткими рукавами и ондатровой шапке с опущенными ушами.

- Да вот, уборкой занимались, - неправдоподобно соврал я. - Пошли в комнату.

В комнате Серёжка присвистнул:

- Н-да. Наубирались же вы... Здравствуйте, Руслан Васильевич.

Русланчик, который прыгал на одной ноге, пытаясь просунуть другую в штанину, поднял голову, сказал "привет", потерял равновесие и с костяным звуком рухнул возле стола.

- Ну, цирк! - заржал Колька. - Цирк и клоуны.

- Николаша, серьёзнее, - одёрнул его Серёжка. - В цирке нужно быть серьёзным.

Клоуны не любят, когда над ними смеются.

Руслан сердито зыркнул на обоих с пола. Я подошёл к нему и помог подняться.

- Ты заметил, Николаша, как всё блестит и сверкает, - продолжал юродствовать Серёжка. - Нет, согласись, людям умственного труда невозможно поручать столь тонкую работу, как уборка квартиры. Вот что, у Игорька завтра день рождения.

Возьмём уборку на себя. Хватай-ка веник и вперёд. Под диваном наблюдаю я дивный совок (и как он туда попал?), на кухне предчувствую я помойное ведро. Давай, Николаша, сделай Игорьку приятное.

Колька покорно схватил веник и зашуршал им по полу. Серёжка развалился в кресле с сигаретой.

- Тц-тц. И не стыдно вам? - покачал головой он. - Человек должен гнуть на вас спину.

- Сам же говоришь - должен, - нашёлся я. - Кстати, не очень-то рассиживайся в кресле - и для тебя дело найдётся. А ну, пошли на кухню. Русланчик, одевайся побыстрее, чучело, и присоединяйся к нам.

- А я тут что, один останусь? - подал голос Колька.

- Не хотим тебе мешать, - объяснили мы.

- Ну, показывай своё хозяйство, - обратился ко мне на кухне Серёжка.

- В каком смысле? - подозрительно спросил я.

- Резервуары.

- Э?

- Ну, закрома Родины.

- Любишь ты, дятел, всяческие энигмы.

- Э?

- Один-один, - сказал я и распахнул холодильник.

Серёга нырнул туда по пояс и довольно прокомментировал:

- О! Колличество водки радует. Правда, разнообразие продуктов немного удручает.

- Почему это? - возмутился вошедший на кухню одетый, наконец, Руслан. Мясо на жаркое, всякая дребедень на "оливье", солёные огурчики-помидорчики, шпроты - мало тебе?

- Разве я сказал "мало"? - поворотом ладони отклонил его выпад Серёжка. - Я говорил исключительно о разнообразии. К вашему ассортименту продуктов не хватает чего-нибудь эдакого... изысканного.

- Птичьего молока? - спросил Руслан. - Птичьего молока у нас нет. Есть немного птичьего помёта на подоконнике.

- Хо-хо-хо!! - страшно расхохотался Серёжка. - Делаете юмористические успехи, молодой человек. В жизни так не смеялся.

- Даже на кладбище? - спросил я.

- Ой, уморил, ой, уморил! Не, ребята, не знаю, как вы вдвоём можете жить. Два таких остряка... Вы б уже давно должны были смехом друг друга удавить. Короче, приколы временно отменяются. Речь заходит о деликатесах и их авторе Николае Васильевиче. Рябинине, естественно. Ха-ха. Николя, лессэ-ву лё веник э вьенэ зиси!