Заставь меня полюбить тебя (ЛП) - Линдсей Джоанна - Страница 77

Брук быстро отступила назад, не веря своим ушам. Доброе слово от еѐ матери? Она

быстро отвернулась и вытерла глаза:

– Я буду в порядке. Просто я не была готова к тому, что мы не поженимся сегодня. Не

ожидала услышать столько радостных известей… Слишком много сюрпризов за раз.

– Тебе не нужно объяснять. Ты думала, что он станет твоим мужем, поэтому

позволила себе влюбиться в него. Твоя ревность прошлым вечером подтверждает это. Но я

надеюсь, что вы двое сможете преодолеть это и быть счастливы.

– Не понимаю. Ты хочешь, чтобы я была счастлива?

– Конечно, хочу, – нежно сказала Гарриет.

Коллекции http://vk.com/johanna_lindsey_club

Брук не поверила и разозлилась на себя за то, что хотела бы, чтобы это было правдой.

– Не нужно так запоздало притворяться, что любишь меня, мама. Не смей!

– А я предупреждала, что она чувствует себя нелюбимой, будто ею постоянно

пренебрегают, – сердито сказала Альфреда, войдя в комнату.

За Альфредой вошли слуги, которые внесли сундуки Брук. Указав, куда их

разместить, Гарриет выглядела недовольной тем, что их разговор прервали. Брук

отвернулась, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь другое, вместо того, что случилось

сейчас. Но Альфреда не закончила ругаться:

– Она жила, слишком долго не зная любви, Ри. Временами, когда она росла, ты

уделяла ей внимание, но лишь когда Роберт и Томас были далеко, и его было так мало. Она

не помнит, как ты любила еѐ, когда она была совсем крохой. Она ничего из этого не помнит!

Услышав, как еѐ мать назвали Ри, Брук в изумлении развернулась. Она никогда не

слышала, чтобы Альфреда так разговаривала с еѐ матерью, как будто эти двое долгие годы

были лучшими подругами или наперсницами. Альфреда выглядела злой, она вытолкала

последнего слугу из комнаты и закрыла за ним дверь.

Но теперь Гарриет пришла в ярость из-за того, что еѐ отчитала служанка.

– Уходи! – велела она, указав ей на дверь.

Вместо этого Альфреда скрестила руки на груди и встала напротив двери,

заблокировав выход.

– Никуда я не уйду. Я собираюсь убедиться, что ты ей наконец-то расскажешь, – вдруг

еѐ тон стал более мягким. – Наша малышка уже выросла, Ри. Она больше не нуждается в

защите, – а затем добавила строго. – И я освобождаю себя от обещания, так что если ты не

расскажешь ей, то расскажу я.

– Сейчас не лучшее время, Фреда, – сказала Гарриет раздражѐнно. – У неѐ сердце

разбито…

– У неѐ оно было разбито на протяжении почти пятнадцати лет…

– Хватит! – крикнула Брук. – Неважно, скажите ли вы мне о том, про что спорите, или

нет, но прекратите вести себя так, будто меня здесь нет. Я здесь, и я слышу каждое ваше

слово.

Две женщины ещѐ пару мгновений сверлили друг друга взглядом, прежде чем Гарриет

положила руку на плечо Брук и отвела девушку к длинному дивану. Брук не заметила его

раньше, она почти ничего не разглядела в этой комнате. Но она села рядом с матерью и стала

ждать, затаив дыхание. Ей снова нужно было бороться, чтобы спрятать свои слѐзы, так

глубоко внутри, как это только возможно… это было ей так знакомо и привычно.

Гарриет взяла руку Брук и развернулась к ней лицом.

– Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. И я честно думала, что ты знаешь это, по

крайней мере, чувствуешь…

– Я…

Гарриет приложила палец к губам Брук.

– Пожалуйста, не говори, что это неправда, пока я не закончу. Роберт ревновал к тебе,

когда ты родилась. Очень сильно ревновал. Я не знаю, почему он не перерос это. Я уделяла

ему столько же внимания, сколько и тебе, но он не хотел, чтобы я уделяла тебе хоть каплю

своего внимания. Я не знала, что он делал, когда пробирался к тебе в комнату по ночам.

Когда Альфреда обнаружила у тебя синяки, то она сразу же рассказала мне. Я хотела

отослать Роберта, но твой отец не позволил бы этого, поэтому мне пришлось отдалиться от

тебя, но лишь для того, чтобы защитить тебя. И он всегда прятался по углам, этот мальчик,

Коллекции http://vk.com/johanna_lindsey_club

высматривая, подслушивая, словно пытаясь поймать меня на лжи. Я ненавидела

сложившуюся ситуацию. Ты не можешь себе представить, насколько мне было больно

делать вид, что мне всѐ равно, ведь я любила тебя так сильно.

– Ты могла бы объяснить это мне.

– Когда? Пока ты была ещѐ ребѐнком? Ты была слишком импульсивной и

несдержанной. Я боялась, что если ты обнимешь или поцелуешь меня, когда Роберт будет

поблизости, то это разозлит его ещѐ больше и он подстроит какой-нибудь несчастный

случай. Я не могла рисковать. Но я была с тобой, когда их не было рядом. Неужели ты не

помнишь этого?

– Было слишком поздно. Всѐ, что я помню, как меня постоянно отвергали.

– И сейчас тоже поздно? – в глазах Гарриет мелькнули приближающиеся слѐзы.

Брук не могла поверить, что в этот день ей придѐтся утешать свою собственную мать.

Но всѐ, что той нужно было услышать, это три простых слова. Невероятно, как легко они

смогли унять боль и залечить старую рану.

Она улыбнулась и крепко обняла мать:

– Никогда не поздно.

Ещѐ многое было сказано, но теперь уже ничто не имело значение, ведь Брук узнала

причину отстранѐнного поведения своей матери. Гарриет запретила ей обедать с семьѐй,

чтобы уберечь от грубости Томаса и его замечаний. Этот удар принял на себя Роберт.

Гарриет так яростно боролась с Томасом, что он еѐ время от времени поколачивал. Но когда

он однажды поднял руку на Брук, то Гарриет поняла, что должна сдерживать себя, показать,

что она полностью на стороне мужа, а сама тайком придумать способ, как уберечь от него

дочку. Альфреда ежедневно рассказывала ей абсолютно всѐ про то, что делала Брук, или

чему она научилась. Таким образом, женщины подружились.

– Я с таким нетерпением ждала этот Сезон, чтобы увезти тебя подальше от Томаса,

пока он не успел понять, какое ты сокровище, и не начал подыскивать для тебя партию

самостоятельно. Не сомневаюсь, он устроил бы такой брак, который ты возненавидела бы.

Но затем мы получили указ Регента, и я стала надеяться, что ты обретѐшь счастье с лордом

Вульфом. Я думала, что она на коленях будет благодарить Принца за то, что ему досталась

ты. Я даже смеялась, представляя себе это. Но оказалось, что он – глупец, предпочитающий

месть своему собственному счастью. Быть по сему. Мы найдѐм тебе другого, замечательного

мужчину, который не будет думать ни о чѐм другом, кроме как о вашем совместном счастье.

Если бы только это было возможно. Но еѐ раны затянутся никак не раньше будущего

столетия. Хотя, Брук могла бы попытаться.

– Ох, вот теперь она ушла, – сказала Гарриет, когда встала и увидела, что Альфреда

тихо ушла из комнаты. – Давай, я помогу тебе распаковаться. Надеюсь, тебе нравится

комната. Здесь переделали интерьер, чтобы ты могла пользоваться ей во время своего

Сезона.

Гарриет начала открывать сундуки и переносить груды одежды к изящному резному

бюро. Брук подумала, что еѐ мать, должно быть, впервые в жизни распаковывает сундуки.

Брук встала, чтобы помочь ей, пусть и была крайне рассеянной в этот день. Слишком многое

произошло сегодня: она узнала о скрытых мотивах своей матери, узнала, насколько Анна

Вульф ненавидит еѐ, узнала, что Доминик, должно быть, получил колоссальное облегчение,

избавившись от неѐ, пусть это и стоило ему нескольких угольных шахт. После того, как Брук

вышла из комнаты, он, вероятно, поблагодарил Анну за то, чего не догадался сделать сам –

дать взятку Регенту. Почему он не додумался до этого сам? А может и додумался?

Коллекции http://vk.com/johanna_lindsey_club