Надежда - Талан Светлана - Страница 15

– У нас с тобой одинаковые отчества. Ты заметила? – спросил Юра, прервав мои размышления.

– Нет, что вы, господин следователь, – я сделала серьезное лицо, – это могли заметить только вы.

Юра рассмеялся, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки.

– О, мадам! Вы тоже можете работать следователем! Вы так же проницательны и умны, как и я! – пошутил он и, посерьезнев, попросил: – Расскажи мне о себе, о своей семье.

– Я студентка, и ты это знаешь. А студенческая жизнь всегда интересна, тем более что я нигде, кроме своего села, не была.

– Вообще нигде?! – удивился он.

– Вообще!

Он помолчал, осмысливая услышанное, а потом сказал:

– Мне так хочется прямо сейчас отправиться с тобой в путешествие вокруг света!

– Ну уж нет! – с шутливой серьезностью возразила я. – У меня завтра занятия и все такое…

– Когда-нибудь я расскажу тебе о тех прекрасных местах, где побывал.

– Много ездил?

– Много. Я побывал во многих странах.

– С родителями?

– Мои родители давно в разводе. Я учился в третьем классе, когда они расстались, – сказал он, и в его голосе я уловила нотки грусти. – Я знаю, ты сейчас не спросишь, но хочешь знать, почему они развелись. Отец встретил другую женщину. Она была младше отца на девять лет, и он стал изменять маме с ней. Мама знала об этом, но хотела во что бы то ни стало сохранить семью. А потом эта женщина родила ему ребенка, и это поставило крест на браке моих родителей. Вот так-то.

– Отец остался с той женщиной? – спросила я, что было не очень-то тактично с моей стороны.

– Представь себе, нет. Не знаю, что там у них произошло, но он уехал и от нее, и от мамы.

– Ты хорошо помнишь своего отца?

– Я никогда не терял с ним связи. Мы и сейчас общаемся. Кстати, с мамой они остались хорошими друзьями, несмотря ни на что. Они современные, воспитанные и умные люди. Я думаю, когда ты с ними познакомишься, тебе понравятся и отец, и мать.

– Ты живешь с матерью? – спросила я, потянув через трубочку коктейль с мороженым.

– Жил с мамой, пока не вырос. Когда стал взрослым, отец купил мне квартирку, – улыбнулся Юра.

– Отец женился потом?

– Нет, не женился. У него бывают женщины, с которыми он тесно общается, но серьезных отношений, приводящих к браку, у него не было. Мама тоже живет одна.

– Может, они до сих пор любят друг друга? – загорелась я. – Может, надо попытаться их воссоединить?

– Не думаю. Их отношения в прошлом, напоминанием о котором являюсь я собственной персоной. Но отец до сих пор содержит маму. А у тебя есть родители? А то все обо мне, да обо мне.

– У меня есть мама, которую я очень люблю, и отчим, которого я совсем не люблю.

– А отец? Где твой отец?

– Я не спрашивала у мамы, где он сейчас. Думаю, она и сама не знает. Они расстались в день моего рождения, и он куда-то исчез и до сих пор не появился.

– Отец тебя ни разу не видел?

– Может, и видел в первый день моей жизни. Но, раз до сих пор не пожелал встретиться со мной, значит, я его не интересую.

– Да-а, – протянул Юра. – Бывают же такие отцы! Мой никогда бы так не поступил. Да ты не жалей об этом. Если он такой сухарь, зачем он тебе?

– А как я могу об этом жалеть? Невозможно любить того, кого не знаешь, – горько усмехнулась я. – Для меня важно, чтобы с мамой все было в порядке.

– А что с ней?

И я рассказала о своей маме, о том, какой она была, кем работала, о том, что отчим ее обижает, и сообщила, что хочу этим летом поехать домой и увезти ее с собой. Конечно же, я ни слова не сказала о домогательствах отчима, его нездоровом интересе к девочкам и о попытке изнасилования. Также я умолчала о нелегкой жизни Гадкого утенка.

– Ты правильно сделаешь, если заберешь мать, – сказал Юра.

– Другого выхода нет. Пришло время мне позаботиться о маме.

– Может, вместе поедем на машине и заберем ее? – предложил Юра, и я сжалась от страха. Я не хотела посвящать его в свое страшное прошлое и не могла позволить ему увидеть, с какой похотью смотрит на меня пьяный отчим.

– Нет, нет, спасибо! – немного нервно сказала я. – Я справлюсь сама. Когда приедем, я тебя познакомлю со своей мамой. Она у меня очень хорошая.

– Как скажешь, лисенок. Пойдем потанцуем, – предложил он и протянул мне руку.

Мы танцевали так близко друг к другу, что от его дыхания шевелились завитки моих волос, щекоча мне шею. Я чувствовала биение его сердца, и от этого по моему телу распространялась горячая волна. Ничего подобного я раньше не испытывала. Мне захотелось прижаться к его крепкому, мускулистому телу, от которого исходили тепло и уверенность. Наверное, так чувствуют себя рядом с любящим отцом. Или с любимым мужчиной? Я этого не знала, но моя душа ликовала, пела, и я не ощущала своего тела, как будто оно стало невесомым. Меня поразили эти новые, неизведанные ощущения, и я почувствовала, как они робко, медленно, но неотвратимо заполняют всю мою открытую душу, в которой до этого момента жила только надежда. Странно, но вскоре, неожиданно для себя, я забыла о страхе перед противоположным полом, и меня потянуло к этому малознакомому мужчине. Я ощутила непреодолимое желание быть рядом с ним, дышать с ним одним воздухом и даже раствориться в нем.

Я не заметила, как наши губы нашли друг друга и слились в первом, робком и нежном поцелуе. Меня переполняла радость, а по телу разливался огонь зарождающейся первой любви.

– Давай уйдем отсюда, – шепнул он мне на ухо.

Я кивнула, и мы вышли из кафе, сели в машину и поехали к Юре домой. Не знаю, почему я сразу доверилась человеку, которого почти не знала. Не знаю, была это беспечность с моей стороны или я просто не могла противиться его воле, но я не чувствовала никакого страха. Внутренний голос упрямо подсказывал мне, что со мной не может случиться ничего плохого. И я была спокойна, как удав.

Войдя в подъезд многоэтажного дома, мы поднялись на третий этаж, и Юра широко распахнул передо мной массивную бронированную дверь:

– Прошу.

Я впервые попала в такую шикарную квартиру и ходила по комнатам с открытым от восхищения ртом. Современная планировка, арочные дверные проемы, множество подсветок, мягко освещающих дорогую мебель, выходящее на балкон огромное, до самого пола, окно, большой плазменный телевизор на полстены, встроенная мебель в кухне с барной стойкой – все это произвело на меня такое впечатление, словно я оказалась на другой планете. Понимая, что вид у меня довольно глупый, я все равно ничего не могла с собой поделать и продолжала бродить по квартире с широко открытыми от восхищения глазами.

– Лисенок, – наконец вывел меня из этого состояния голос Юры, – кофе будем?

Мне очень понравилось, как он сказал «будем». Не «будешь», а «будем», словно я и он – одно целое.

– Будем, – улыбнувшись, сказала я. – Хотя на ночь пить кофе вредно.

– А! – махнул рукой Юра. – Моя бабушка говорила: «Все полезно, что в рот полезло». Присаживайся, я сейчас.

Я села на кожаный диван, и он чуть не проглотил меня. Вскоре до меня донесся аромат свежесваренного кофе.

– Прошу. – Юра поставил чашки на стеклянный столик, и мне на миг показалось, что они провалятся сквозь стекло и упадут на пол.

Улыбнувшись своей глупости, я сказала:

– Это все куплено на скромную зарплату простого следователя?

– Увы! К сожалению, нет. На деньги отца – я уже тебе говорил.

– Он у тебя миллионер?

– Не знаю, – засмеялся Юра. – Я не спрашивал, сколько у него денег.

– Кто он, если не секрет?

– Нет, конечно. У него есть акции нефтяной компании на Севере.

– Нефтяной магнат?

– Что-то вроде того. В общем, олигарх, – то ли пошутил, то ли всерьез ответил Юра.

– Ясно, – протянула я, не зная, что сказать.

Юра взял пульт, и вскоре из колонок музыкального центра полилась приятная музыка. Приглушенный свет, легкая музыка, уютная обстановка – все это создавало романтическое настроение. Мы с Юрой сидели рядом, так близко, что наши колени соприкасались. Я чувствовала тепло его тела, и мне не было страшно. Юра нежно обнял меня и привлек к себе. И я потянулась к нему и нашла его горячие губы. Наши прикосновения говорили лучше всяких слов. Мы разговаривали ласками, страстными поцелуями, взглядами. Я трепетала в ожидании неизведанных ощущений, и я сама не спеша, наслаждаясь каждым мгновением, стала расстегивать пуговицы его рубашки. Я не испытывала ни страха, ни смущения, когда он снимал с меня платье, а затем и белье. Наши разгоряченные тела неудержимо потянулись друг к другу, желая слиться в порыве страсти, отдаваясь друг другу без остатка. Безграничная нежность переполняла мое сердце, когда я касалась его обнаженного мускулистого тела, и все вокруг перестало существовать, весь мир исчез. Остались только я и он, наши воссоединенные души, сердца и пылающие страстью тела. Я всецело отдавалась ему, такому близкому, милому, желанному. Мы невесомо парили где-то высоко-высоко, там, где мерцают звезды…