Надежда - Талан Светлана - Страница 18

– Я попробую его еще раз уговорить пойти лечиться от алкоголизма, – всхлипывая, сказала мама.

– Значит, ты уже пыталась его лечить?

– Да. Ничего не вышло. Но я хочу попробовать еще.

– Человек должен сам захотеть, а он не хочет.

– Надо еще побороться.

– Борец ты мой! – Я обняла маму за плечи. – Посмотри на себя – лишь кожа да кости. Давай договоримся так. Мы уедем тайком, а ты оставишь ему записку. Напишешь ему: если я тебе нужна, то одумайся, пролечись и приезжай.

– Ты так считаешь? – Наивная моя мама с надеждой подняла на меня заплаканные, покрасневшие глаза.

– Так будет очень даже правильно. Но если ты откажешься, я тебя свяжу, позвоню Юре, он приедет, и мы увезем тебя силой.

– Это называется похищение, – сказала мама, немного успокоившись.

– Называй, как хочешь, но я тебя все равно заберу отсюда, – сказала я и добавила: – Сегодня же начнем готовиться к отъезду.

– Я все равно не уверена, что так будет правильно.

– Почему же, мама?! – вскрикнула я в отчаянии.

– У тебя своя жизнь. Ты скоро выскочишь замуж, и тебе будет не до меня. И не говори, что такое никогда не случится. Это закономерно, это нормально, таков закон жизни. Дети вырастают и часто забывают за каждодневными заботами о своих родителях. Это как у птиц. Сначала птенцы маленькие, они не могут прожить, не укрываясь в тепле под крылышком у мамы или папы, не умеют сами добывать пищу. А потом, когда начинают самостоятельно летать, покидают родительское гнездо и улетают, чтобы свить свое гнездо, и уже не возвращаются назад. Таков закон природы. Я боюсь остаться одна в чужом городе.

– Я с тобой согласна, когда-то у меня будет своя семья. Но это не значит, что ты перестанешь для меня существовать. Однако остаться с отчимом не лучший вариант. – Я пыталась найти еще какой-нибудь веский аргумент, чтобы убедить ее уехать со мной, и тут меня осенило. – Хорошо. Давай поступим так: ты оставишь ему записку и не будешь выписываться отсюда, и если тебе что-то не понравится или ты все-таки передумаешь, то всегда сможешь вернуться к нему. Договорились?

Мама задумалась и несколько минут сидела молча, взвешивая все за и против.

– Я могу попробовать, но только пусть отец живет здесь. Ему ведь идти некуда.

– Это твой дом, – заметила я.

– Но я хочу, чтобы он остался здесь, – упрямо сказала она, подняв на меня виноватые глаза.

– Делай, как считаешь нужным, – согласилась я и добавила: – Итак, начинаем готовиться ко второму тайному побегу.

– Давай.

Мы опять спрятали на чердаке сумки, и мама при каждом удобном случае переносила туда свои вещи. Иногда она несла их обратно, то ли сомневаясь в принятом решении, то ли для того, чтобы взять что-то другое. Я старалась не спугнуть ее и не вмешивалась в процесс подготовки к побегу.

Однажды отчим до полуночи пьянствовал со своими дружками в кухне. Они много пили, матерились и, строя из себя деловых, заплетающимися языками обсуждали варианты легкого заработка. Было неприятно смотреть, как когда-то весьма небедные люди так опустились, но не хотели признавать этого и продолжали жить прошлым, хотя на их шеях уже давно не было золотых цепей и крестов, а на пальцах – дорогих перстней. Да и одежда на них была еще та, что осталась с золотых времен. На столе уже не красовались дорогие коньяки, пили они самогон, вонь которого смешивалась с отвратительным запахом дыма дешевых безфильтровок[1].

Я кивнула маме, и мы с ней незаметно выскользнули во двор подышать свежим воздухом. Выйдя из душного провонявшегося помещения, мы словно попали из ада в рай. Ночь была безветренной. Дневная жара спала, было прохладно. Ярко светила огромная круглая луна, в саду было светло и спокойно. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков. Мы сели на скамейку под грушей, и я прислонилась спиной к ее толстому шероховатому стволу.

– Паша, я все хотела спросить, но не решалась, – начала мама.

– Спрашивай.

– Вы ведь с Юрой совсем недавно познакомились?

– У нас было всего пять встреч, – я подняла руку и растопырила пальцы. – Но это были необыкновенные встречи.

– Значит, ты его еще плохо знаешь?

– Мне кажется, что я его знаю целую вечность, – сказала я с воодушевлением, как в старинных фильмах.

– Я так хочу, чтобы ты не ошиблась, чтобы не пришло потом горькое разочарование.

– Я знаю, мама, знаю. Все родители хотят, чтобы дети не повторили их ошибок. Но он такой… Это выше моих сил. Я верю ему, как самой себе.

– Дай-то Бог. Я просто хотела узнать, почему ты согласилась, чтобы он снял нам квартиру, оплатил ее. Вы ведь мало знакомы.

– Сначала я была против, но он сам так захотел. Понимаешь, пришел и сказал, что это недалеко от его дома и что он уже оплатил аренду. То есть просто поставил меня перед фактом.

– Надо вернуть ему деньги.

– Мама, ты очень старомодна, – сказала я, улыбнувшись. – Что это за мужчина, если сначала дает деньги, а потом берет их обратно, да еще у дамы? К тому же ему хорошо помогает отец. Он – состоятельный человек.

– Расскажи мне о его семье, – попросила мама и положила голову мне на плечо.

Я вкратце рассказала то, что знала от Юры о его отце и матери.

– Мама, каким был мой отец? – спросила я, закончив свой рассказ.

– Хорошим. Добрым. Красивым, – мечтательно произнесла мама, подбирая нужные слова.

– Такой хороший и добрый, что до сих пор не навестил родную дочь? – с сарказмом спросила я.

– Он писал мне, но я не отвечала.

– Почему?

– Была гордой. К тому же он обманул, обидел меня, и я не могла ему это простить. И если бы даже простила, то что изменилось бы? У него ведь была семья.

– А мною он интересовался? – спросила я, и сердце замерло в ожидании положительного ответа.

– Интересовался. Он хотел приехать повидать тебя, но в то время я уже была с Андреем и ответила ему, что у тебя есть прекрасный отец и что ему не надо больше писать.

– Да-а-а, это точно: замечательный отец… И он не писал, не интересовался, – я то ли спросила, то ли продолжила ее мысль.

– А как он мог после этого писать? Я написала, что он умер для меня.

– Но я ведь не умерла! Почему он не приехал на мое совершеннолетие? Ну, пусть не приехал, но хотя бы открытку копеечную мог прислать! Неужели он забыл о грехах своей молодости? Живет спокойно со своей женой и сыном. Наверное, уже есть внуки, которых он приглашает в гости на выходные, усаживает себе на колени и угощает конфетами. А родную дочь навсегда вычеркнул из своей жизни и постарался забыть о ней. И совесть вроде бы как чиста, можно спокойно жить дальше. Так ведь? – говорила я, чувствуя, как растет в моей душе ненависть к незнакомому отцу.

– Не говори так. Мы ведь о нем ничего не знаем.

– А зачем нам знать? У нас прекрасная семья, заботливый папа, и мы все счастливы до безумия. Почему он не помогал тебе? Обеднел? Стал нищим?

– Паша, ну что ты завелась, в самом-то деле? Я же сказала, что просила его не вмешиваться в нашу жизнь – он так и сделал. Значит, он, как человек интеллигентный, просто проявил благородство.

– Благородство! – хмыкнула я. – Вот отец Юры действительно благородный человек. У него ведь тоже не сложилась семейная жизнь. И он, как и мой отец, уехал далеко, куда-то на Север, но до сих пор помогает и своей бывшей жене, и сыну.

Мама, как всегда, приняла все упреки на свой счет и только тяжело вздохнула.

– Пойди посмотри, что они там делают. Пора уже спать ложиться, – сказала мама, видимо, желая прекратить неприятный разговор.

Я поднялась, потянулась, выпрямляя затекшую спину, и вдруг увидела свет в окне моей комнаты. Сначала я подумала, что просто забыла его погасить, но в душу закралось смутное подозрение, и я пошла на свет. Подойдя тихонько к окну, я увидела, что плотные шторы не задернуты, и подняла голову. То, что я увидела, заставило меня отпрянуть и зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Отчим держал мои кружевные красные трусики перед своим носом и нюхал их! Во мне бурлили негодование и злость, и хотелось сейчас же схватить маму за руку и бежать отсюда подальше, куда угодно, хоть на край земли, если такой существует. Но это было невозможно, и я, подождав, пока немного остыну, подошла к матери.