Надежда - Талан Светлана - Страница 40

– А я знаю, что все было вами спланировано. И у меня есть неопровержимые доказательства. – Наумов похлопал рукой по папке, лежащей перед ним на столе.

– Ничего у вас, Валерий Петрович, нет и быть не может. Вы сами прекрасно знаете, что Юра не мог причинить зла своему лучшему другу.

– А я уверен, что мог. Значит, ты не участвовала в этом преступлении? – Наумов прищурился.

– Совершенно верно.

– Посидишь в «обезьяннике» – в памяти сразу все освежится!

– За что?! И не буду я нигде сидеть! У меня больная мать, и мне надо делать ей уколы по схеме! – возмутилась я, но холодок ужаса скользнул по моей спине.

– Я еще раз повторяю: ты не в больнице! И здоровье твоих родственников здесь никого не волнует! Может, прикажешь мне еще выслушивать, какие болячки у твоего дедушки и ломит ли спину по ночам у бабушки?! – Наумов стукнул кулаком по столу.

– Не кричите на меня, – сказала я спокойно и твердо. – У вас против меня ничего нет и быть не может. И вы, я повторяю, это прекрасно знаете. И мой вам совет: не теряйте время, ищите настоящих преступников.

Наумов хмыкнул:

– Ты, соплячка, еще советы будешь мне давать? Да кто ты такая?! А никто! Вообразила себя невесткой олигарха? Не рано ли?

– Может, хватит ходить вокруг да около? Скажите, что вам от меня нужно? – нагло спросила я.

– Флешка.

– Что? Флешка? Какая флешка? – сделала я удивленное лицо.

– Святая наивность! – всплеснул руками Наумов. – Она не знает, какая флешка!

– О какой флешке идет речь?

– Ты прекрасно знаешь, о какой. Ты мне флешку – я тебе свободу. И разойдемся мы в разные стороны, как в море корабли. Ту-ту!

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.

– Тогда придется сидеть в вонючем «обезьяннике» без воды и удобств и вспоминать, где она.

– Объясните, о чем идет речь. Возможно, тогда я смогу вам помочь.

– Хорошо. Объясняю. У твоего любимого есть флешка с интересными записями.

– С какими?

– Думаю, мы оба знаем, с какими.

– Я не знаю.

– Так вот. Из достоверных источников мне стало известно, что она есть. И была она или у нашего пострадавшего сотрудника Киряева Василия Альбертовича, или у подозреваемого Иванова Юрия Андреевича. Ты тесно с ними общалась и не могла не видеть ее, эту нужную мне флешку.

– Если она существует, спросите у Юрия Андреевича, где она, – сказала я с невинным выражением лица.

– При обыске обеих квартир флешка не была обнаружена. Следовательно, она находится или у тебя, или в одной из этих квартир. Как бы то ни было, ты знаешь, где она. – Наумов буравил меня взглядом.

– Я не знаю, где она. У Юры и Васи их по несколько штук. И они их никогда не прячут.

– Я все просмотрел. Это не те флешки. Есть еще одна, очень мне нужная. Где ее искать, а?

– Простите меня, Валерий Петрович, но я действительно не знаю, какую флешку вы ищете и где она может быть.

– Значит, не знаешь?

– Честное слово, не знаю. Если бы знала, сказала бы. Не торчать же мне здесь из-за какой-то вонючей флешки! Давайте я поищу в Юриной квартире. Может, я ее там найду. Ключи у меня есть.

– Поищи, поищи, – сказал Наумов, думая о чем-то своем. – Только хорошенько поищи.

– Хоть скажите, что на ней должно быть.

– Материалы служебного расследования, не клипы же. Сечешь?

– Я поняла. – Для убедительности я еще и кивнула.

– Надеюсь, что у тебя больше мозгов, чем… – он не закончил фразу и позвал охранника.

Меня провели по какому-то длинному и тускло освещенному коридору и завели в небольшую комнату, где было такое яркое освещение, что я невольно зажмурилась. Мне предложили сесть, и я присела на свободный стул. На соседних стульях сидели несколько девушек и женщин. Нам раздали очки, попросили надеть их и встать. Надевая их, я чувствовала, как дрожат коленки и шумит в голове – то ли от высокой температуры, то ли от волнения.

Нам дали указание поднять голову и стоять молча, держа в руках табличку с номером. Мне достался четвертый номер. Чтобы успокоиться, я начала копаться в своих скудных познаниях по нумерологии, безуспешно пытаясь вспомнить характеристики числа четыре.

В комнату ввели соседку Юры Инессу Владимировну. Она явно была чем-то расстроена и теребила в руках маленькую сумочку черного цвета с белым цветком.

– Посмотрите внимательно, Инесса Владимировна, – обратился к ней сопровождающий, – и попытайтесь найти знакомое лицо.

– Молодой человек, не надо мне это напоминать. Я еще, слава Богу, из ума не выжила, – сказала женщина и, подойдя почти вплотную к первой девушке, стала ее рассматривать. – И память у меня хорошая. Если я сказала, что узнаю ее из тысячи, то так оно и есть.

Инесса Владимировна бросила: «Не она» – и перешла к осмотру следующего «объекта». Подойдя ко мне, она всплеснула руками и обрадовалась так, словно встретила хорошую знакомую, которую давно не видела.

– Павлиночка! Здравствуйте, я так рада вас видеть! Вы тоже участвуете в этом эксперименте?

– Вам не положено общаться с ними до нашей команды, – сделали ей замечание.

– Я не общаюсь. – Инесса Владимировна гордо вскинула голову. – Я воспитанный человек и просто поприветствовала свою знакомую!

– Вы эту женщину видели в день преступления? – указывая на меня, спросил милиционер, делая ударение на слове «эту».

– Вы что?! Я же вам четко объяснила, что та была странного вида, несимпатичная и неприятная. А это же Павлинка! Она у нас красавица! – ответила Инесса Владимировна и подмигнула мне левым глазом.

Юрина соседка дошла до конца ряда и повернулась к сопровождающему:

– Здесь ее нет! Плохо работаете, не там ищете.

– У вас не спросили! – буркнул тот и уточнил: – Вы уверены, что ее нет среди этих женщин?

– Молодой человек, – повернулась к нему Инесса Владимировна и сделала такое лицо, что одна из девушек не выдержала и хихикнула, – я что, похожа на дебила? Или у меня явные признаки болезни Дауна?

– Пройдемте со мной, – сказал ей человек в форме, делая приглашающий жест в сторону двери, и недовольно поморщился.

– До свидания, Павлиночка! – крикнула мне Инесса Владимировна, выходя из комнаты.

Я пообещала Наумову поискать флешку в квартире Юры, и он меня отпустил.

– Зачем она мне? Если она хоть чем-то поможет Юре, я готова все в квартире перерыть, – сказала я ему.

– Поможет. Еще как поможет! – закивал он. – Обязательно перерой все в квартире. Кстати, у тебя нет ключей от квартиры соседа? Может быть, она там?

– Валерий Петрович, – я сделала глуповатое лицо, – я ведь однолюбка и не встречаюсь с двумя сразу. Тем более с другом жениха.

– Ну хорошо. Надеюсь, что ты нам поможешь, и тогда мы поможем тебе и твоему дружку. Рука руку моет. Так ведь говорят в народе?

– Точно! – ответила я, направляясь к выходу.

…Я вошла в квартиру Юры. Здесь царил ужасный беспорядок: повсюду были разбросаны вещи, на письменном и компьютерном столах все свалено в кучу. В квартире стояла звенящая тишина. Вспомнилась новогодняя ночь, и защемило сердце. Тогда я почувствовала что-то неладное. «Может, не надо было в такую ночь думать о плохом?» – мелькнула мысль. Но размышлять мне было некогда. Взглянув на часы, я поняла, что с того момента, как я вышла из дома, прошло много времени, и мама, наверное, уже волнуется. К тому же через полчаса мне надо будет сделать ей уколы и поставить капельницу. Я быстро рассовала вещи по своим местам, кое-как сложила на столе бумаги и папки, расставила книги на полке и приоткрыла окно. Потом подошла к шкафу-купе в прихожей и стала судорожно искать ключи от квартиры Васи. Юра говорил, что они висят под одеждой, и я стала быстро перебирать его курточки. Они хранили Юрин запах, и я уткнулась в одну из них носом и закрыла глаза. Мне показалось, что у нас все хорошо, а происходящее – просто кошмарный сон, который улетучится, как только я проснусь. Открыв глаза, я вернулась в жестокую реальность и вспомнила, что мне надо торопиться. Я нашла ключи от квартиры соседа, сунула их в свой сапог и покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. Было слышно, как открылась дверь в квартире Инессы Владимировны, но я, не обернувшись, быстро побежала вниз.