Цветы из огненного рая - Ларк Сара - Страница 139

Ида с подавленным видом кивнула:

– Да, было бы хорошо. Но давай возьмем с собой детей. Не хочу, чтобы они проснулись, когда никого из нас не будет рядом. Они очень устали и все время хнычут. Ночка сегодня выдалась беспокойная.

Оттфрид хвастался тем, как провел ночь с Идой, перед Крисом, не проявлявшим к его словам никакого интереса, а также Карлом, который от этого испытывал едва ли не физическую боль. А в это время Ида осторожно расспрашивала подругу о том, что произошло между ней и Крисом, и поражалась тому, как свободно отвечала ей Кэт.

– Это было чудесно, – негромко сказала она. – Божественно! Думаю, для нас обоих. Но, конечно же, это не должно повториться.

– Почему? – вырвалось у Иды, хотя она как добрая христианка должна была знать ответ на этот вопрос.

Однако Кэт – не добрая христианка. Да и сама она… Сегодня Ида поймала себя на том, что перестала молиться. И даже хуже: вместо того чтобы умолять Бога избавить ее от мучений хотя бы этой ночью, она все время думала о Карле – рыцаре-спасителе в сверкающих доспехах.

– Я хочу сказать, тебе ведь не стыдно. Ты не считаешь это грехом. И у маори это тоже позволено. Тогда почему ты не хочешь повторить это снова?

Кэт взяла ведро для молока и присела перед овцематкой.

– У маори я могу делать все что хочу, ведь я свободна. Но то, что делает Крис, у них тоже считается прелюбодеянием. Все может закончиться ужасно. Достаточно вспомнить историю о Купе, который убил мужа Куру-маро-тини. Конечно же, Джейн не убьет меня, скорее начнет оскорблять, как она это умеет, вот только… Что будет дальше? Я должна остаться здесь в роли любовницы Криса? Как его вторая или запасная жена? Открыто или тайно? Последнее вряд ли получится, он ведь от меня не отходит. И что, если я опять забеременею? Пусть тогда Джейн растит ребенка, как ты растишь Линду? Не думаю, что она согласится на это, и я ей своего ребенка не отдам. Это значит, что ребенок будет незаконнорожденным, как я. А я не хочу, чтобы мои дети так жили. Нет, Ида, я сегодня же пойду к нгаи таху и спрошу, примут ли они меня. Я люблю Криса, но именно поэтому должна уйти. Это невыносимо, с этим нужно покончить.

Те Хайтара и совет старейшин внимательно выслушали просьбу Кэт. Она обратилась к Макуту, одной из самых пожилых знахарок, и попросила провести переговоры в соответствии с традицией. Престарелая тохунга, невысокая морщинистая женщина, умевшая внушить любому глубочайшее уважение, пригласила ее в дом для собраний. И теперь Кэт сидела в неудобной позе перед мужчинами и женщинами маори, готовая отвечать на вопросы.

– Ты жила с нгати тоа, и Те Раупараха прогнал тебя, – подытожил вождь историю Кэт, рассказанную по всем правилам маори. Те Ронга научила ее формулировать пепеха, хотя, разумеется, в ней были пробелы: Кэт не знала своих предков и понятия не имела, как называлось судно, на котором прибыли в Аотеароа из Австралии Сюзанна, Нони, Присцилла и Баркер. Однако нгаи таху, похоже, остались довольны.

– Он прогнал тебя, потому что в решающий момент ты встала не на сторону своего племени, а на сторону пакеха, – продолжал Те Хайтара. – Как мы можем быть уверены, что ты не предашь и нас?

– Насколько мне известно, вы не в ссоре с пакеха, – отвечала Кэт. – Значит, здесь нет двух сторон. И ты знаешь Те Раупараху. Он ищет войны. Однако я была дочерью Те Ронги, а она ненавидела войну. Мною руководил ее дух. И я никому не причинила вреда, никто не пострадал от моих действий. Желать мира – не значит предать. – Кэт теребила в руках хей-тики Те Ронги, который все еще носила на шее.

Те Хайтара кивнул.

– Но потом ты долго жила среди пакеха, – сказал он. – Ты приехала вместе с этими новыми пакеха. Говорят, что ты принадлежишь мужчине с редкими волосами, который ехал вчера по нашей земле и не поздоровался с Те Конутой.

Те Конута, юный племянник вождя, вчера случайно повстречал мужчин со станции Фенрой. Карл и Крис перекинулись с ним парой приветливых фраз, однако Оттфрид, умчавшийся вперед, не обратил на мальчика никакого внимания.

– Я никому не принадлежу! – твердо ответила Кэт. – И в последнюю очередь – Оттфриду Брандманну. Я путешествовала вместе с этими пакеха, это правда, я работала на них.

– А почему ты больше не хочешь работать на Кристофера Фенроя? – поинтересовался вождь. – Ты рассердила его? Может быть, тем, что показала нашим женщинам, как нужно доить овец? Сначала ты рассердила маори, взяв сторону белых, теперь рассердила белых, встав на нашу сторону? Может быть, ты бродяга, которая не знает, где ее дом?

Кэт вздохнула, но улыбку сдержала.

– Ты совершенно прав, арики, я бродяга, которая не знает, где ее дом. Но я не рассердила Криса. Тут вы неправы! Крис и Карл не имеют ничего против того, чтобы мы с Идой показывали вам, как обрабатывать шерсть и молоко. Крис – ваш друг. Только… он… – Она потупилась. – Я не хочу больше работать на него, потому что он смотрит на меня с вожделением.

Члены совета старейшин заволновались и стали перешептываться.

– Он изнасиловал тебя? – спросила Макуту.

Кэт покачала головой:

– Нет, нет, это не так. Он хороший человек. Только…

Те Хайтара нахмурился.

– Не знаю, как мне верить тебе, – сказал он. – У Криса Фенроя очень красивая жена. Женщина, у которой много мана, на зависть любому. Зачем ему смотреть на тебя с вожделением?

Кэт поняла, что Джейн Фенрой обзавелась поклонником в лице вождя, и всплеснула руками.

– На Гавайки тоже было много красивых женщин, – ответила она, – но Купе пожелал Куру-маро-тини. Вы знаете, чем все может закончиться, когда люди отдаются во власть желаний.

– Куру-маро-тини тоже хотела Купе, – заявила Макуту, пристально посмотрев на Кэт.

Та кивнула:

– Это может лишь усложнить ситуацию.

На морщинистом лице старой тохунга мелькнула понимающая улыбка.

– Я голосую за то, чтобы Поти осталась, – сказала Макуту. – Она может принести нам пользу, поскольку говорит на нашем языке и на языке пакеха. Поти может представлять наше дело перед Ка-пин-та.

– Перед кем? – спросила Кэт, но вождь перебил ее, резко осадив старейшину:

– Джейн Фенрой представляет нас перед Ка-пин-та!

Кэт испугалась:

– Я ни в коем случае не желаю стоять на пути Джейн Фенрой. Это последнее, чего я хочу!

Некоторые женщины рассмеялись, пока Макуту не велела им замолчать.

– Наше дело должен представлять один из нас, – сказала она. – И скорее Поти можно назвать нашей, нежели Джейн. Я пела с ней каракиа, она знает много молитв, а не только молитву богу денег. И она может научить наших детей английскому. Тогда нам не понадобятся чужаки, которые будут говорить вместо нас.

Вождь на миг задумался, поджав губы.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Пусть остается. Но она не будет говорить от нашего имени с Ка-пин-та. Она будет учить детей английскому, а также чтению, письму и счету.

– Я не умею считать, – встревожилась Кэт. – То есть умею, но не очень хорошо.

Это была правда. Конечно, она еще в детстве научилась обращаться с деньгами, складывать и вычитать. Но ни в одной из книг, которые прочла Кэт с тех пор, как вернулась к пакеха, не было правил умножения и деления. Когда Ида подсчитывала прибыль в пабе вместе с Пэдди, Кэт не могла понять, что происходит.

– Тогда учись! – воскликнул вождь. – Джейн Фенрой говорит, что мы все должны уметь считать, это важнее всего на свете!

Пожилая тохунга печально покачала головой:

– Нет, арики. Самое важное…

– …это люди! – закончила вместо нее Кэт.

Старуха посмотрела на нее и серьезно сказала:

– Мы поладим.

Расстилая циновку в общем доме нгаи таху, Кэт невольно вспомнила о Крисе. С одной стороны, она чувствовала себя как дома, слушая шутки и болтовню собравшихся тут членов своего нового племени, но, с другой стороны, она в жизни ничего так не желала, как повторения ночи, проведенной вместе с Крисом. Она хотела любить его, а затем снова уснуть в его объятиях.