Цветы из огненного рая - Ларк Сара - Страница 172

Возможно, ситуация была похожа на описанную мной: переселенцы опасались утратить национальную идентичность и действовали слишком поспешно, чтобы предотвратить ассимиляцию с английской общиной Нельсона. Сюда же можно отнести веру в праведность собственных поступков, хотя лютеране были далеко не так строги и фанатичны, как, например, представители Церкви Шотландии или южноафриканские буры. Их службы проходили более непринужденно, чем службы реформаторов, например, они больше пели. Тем не менее атмосфера в Санкт-Паулидорфе в значительной степени определялась набожностью и строгостью предстоятелей общины. В конце концов, нужно обладать изрядным упрямством и слепой верой в Бога, чтобы пренебречь предостережением по поводу стихийных бедствий.

Жизнь в Санкт-Паулидорфе описана во множестве хроник, но, к сожалению, они часто противоречат друг другу в том, что касается дат, расстояний и важных событий. Поэтому я набралась смелости и упомянула в своей истории только те факты, которые лучше всего в нее вписывались, хотя, конечно же, основные данные совпадают: деревня Санкт-Паулидорф была основана в августе 1843 года и примерно год спустя ее бросили после самого опустошительного из трех или четырех (в зависимости от источников) сильных наводнений. Помимо этого, я смогла свести воедино некоторые подробности, которые, как я надеюсь, придали моему описанию деревни Санкт-Паулидорф бóльшую достоверность. Охотник, пес, купленный для ловли крыс, но не слишком преуспевший в этом деле, к примеру, является «исторической личностью». Я лишь придумала ему дальнейшую карьеру в качестве пастушьей овчарки.

Община развалилась после того, как переселенцы оставили деревню, как я и описываю в романе. В то время как многие семьи приспособились к новым условиям жизни в чужой стране, другие действительно отправились в Австралию – позднее некоторые вернулись, чтобы присоединиться к процветающим немецким общинам Рантцау и Зарау.

Первых овец доставили на Южный остров Новой Зеландии в 1843–44 годах. Привезли их либо братья Гринвуд (в этой книге они стали Редвудами, поскольку Джордж Гринвуд является персонажем другого моего романа), либо братья Динс. Вероятнее всего, Гринвудам и Динсам почти одновременно пришла в голову идея развивать на равнине Кентербери новую отрасль промышленности – овцеводство. Поначалу они хотели заняться производством сыра и мяса, однако позднее взлетели цены на шерсть – из-за бума текстильной промышленности в Англии. Равнина Кентербери с ее бескрайними пастбищами очень скоро стала центром овцеводства Новой Зеландии, многие фермеры сколотили крупные состояния.

Прообразом станции Фенрой как овцеводческой фермы стало предприятие братьев Динс, которые – по крайней мере поначалу – тоже работали вместе с другими семьями. Маори действительно получали арендную плату за предоставленную фермерам территорию. Колонизация этих земель и расширение пастбищ после того, как животных привозили из Австралии, с Северного острова или из Европы, скорее всего, осуществлялись именно так, как описано в романе, или же сходным образом.

Угон скота на равнине, который совершает Оттфрид, тоже основан на исторических примерах: в 1844 году Гринвуды в Пурау стали первыми жертвами разбойного нападения в Новой Зеландии. Виновниками позднее оказались члены криминальной группировки, возглавляемой человеком по кличке Синяя Кепка.

Зато мой предприимчивый вождь маори Те Хайтара и его успехи в фармацевтике – целиком и полностью моя выдумка. Племена маори по меньшей мере до 50-х годов XIX века не продвигались в этом направлении и не торговали своими лекарствами. Что касается их семейного права, тут маори действительно были очень современны. Церемония каракиа токо описана в книге именно так, как она происходила в жизни, равно как и условия развода. Мужчина или женщина могли развестись даже без согласия партнера, им стоило лишь произнести пару слов.

А вот Крис ошибался: со времен Генриха VIII брак в Англии больше не являлся нерасторжимым! Поэтому теоретически развод Джейн был возможен. Однако на практике в середине XIX века его почти никто не мог себе позволить. Чтобы инициировать необходимый акт парламента, потребовалось бы около 5000 фунтов стерлингов.