Цветы из огненного рая - Ларк Сара - Страница 53

– Опыт в земледелии и скотоводстве – что ж, я полагаю, это наименьшее требование, которое следует предъявлять к человеку, который хочет основать ферму, – с упреком произнесла Джейн. – А как насчет счетоводства, делопроизводства, найма и руководства рабочей силой… если это уж непременно должно быть большое хозяйство?

Кристофер закусил губу. О таких подробностях он пока еще не думал, равно как и об овощах и зерновых, которые будут расти на его земле.

– С этим я справлюсь, – ответил он, но прозвучали его слова не очень убедительно.

Джейн фыркнула.

– К счастью, в этих вещах хорошо разбираюсь я, – спокойно заявила она. – Так что голодать мы не будем.

– Мисс Джейн! – Кристофер решил предпринять еще одну попытку. Ведь может же он завести с этой женщиной светскую беседу о ничего не значащих вещах! – Я ни в коем случае не собираюсь заставлять вас прикладывать усилия к тому, чтобы обеспечить наше существование. Напротив, я от всего сердца хотел бы вскоре предложить вам ту жизнь, которой вы заслуживаете. Может быть, не в ближайшее время, но когда-нибудь у нас будет большой дом, слуги… К югу от устья Ваймакарири уже сейчас растет город, и там мы сможем посещать культурные мероприятия…

– Не обязательно строить для меня оперу, – усмехнулась Джейн. – Ну да ладно, вы выложили карты на стол, я подумаю об этом. А теперь прошу меня извинить, меня ждет мать. Мы только что услышали о событиях на реке Вайрау, отец. Этот миссионер… как его там… Тейт… устраивает сегодня вечером поминки. Или сначала молитвенное собрание, ведь поминки пройдут более достойно, если полковник Уэйкфилд сумеет взять себя в руки. В любом случае мы должны в этом участвовать. Мистер Фенрой… приятно было с вами познакомиться… – Она стремительно вышла из комнаты.

Во время поминок Джейн Бейт не удостоила Кристофера даже взглядом. Однако несколько дней спустя он получил письмецо, в котором она требовала, чтобы он явился к Бейтам на чай. Разумеется, он принес цветы – и вновь едва не провалился сквозь землю от стыда, когда по зову мисс Бейт явилась Кэт, чтобы унести их и поставить в воду. С тех пор как девушка ушла вслед за дворецким, он ее больше не видел, судя по всему, ее приняли в дом Бейтов. Как бы то ни было, теперь на ней было другое платье – наряд служанки, и она только искоса посмотрела на Криса. Казалось, она хотела поздороваться, но затем все же промолчала. Не знала, что сказать? Как к нему обратиться? Или слугам было запрещено разговаривать с гостями хозяев?

Кристофер всячески страдал, пока за чаем шла светская беседа: миссис Бейт расспрашивала о его семье, работе, планах, а Джейн только слушала. Возможно, она предавалась собственным размышлениям… И только когда Крис стал прощаться, она снова обратилась к нему.

– Следующий этап – это, наверное, совместный поход в церковь, – заявила она. – Мы лютеране или сторонники реформатской церкви – как моему отцу удобно, так и бывает. Вы посещаете епископальную церковь[44], я полагаю. Так что пойдем туда. Другой здесь все равно нет. Ах да, в соответствии с правилами ухаживания вы должны пригласить меня на пикник. И покатать на лодке по озеру, что-то в этом духе. При этом я должна хихикать. Или уже потом. Или до того… ну, я разберусь.

Крис натянуто улыбался, пока Джейн говорила все это с непроницаемым лицом.

– Значит, вы все же сделали выбор в мою пользу, мисс Джейн? – радостно поинтересовался он.

– В пользу вашего имени, мистер Фенрой, – ответила она. – Ведь дело-то было, кажется, в нем…

После этой незабываемой помолвки Крис время от времени выходил с Джейн в свет. Он появился с ней не только на поминальной церемонии в честь жертв резни на равнине Вайрау, но и на общинных праздниках в церкви. Других поводов для встреч было немного, и его это только радовало. Он возблагодарил Небо, когда через несколько недель после случая на реке Вайрау – который правительство называло беспорядками или происшествием – Таккетт вызвал его на Северный остров. На Южном острове переговоры с маори зашли в тупик, как и предполагал Спейн. Однако с тех пор, как в 1840 году бывший губернатор Уильям Хобсон и присланный из Великобритании посредник Джеймс Басби заключили с племенами Северного острова договор Вайтанги, в котором были закреплены права и обязанности маори и пакеха под суверенитетом британской короны, поселения там быстро развивались и землемеры требовались во всех концах острова.

Крис с удовольствием отправился туда и был приятно удивлен, когда узнал, что теперь вместе с Таккеттом работает и Карл Йенш. Разговаривать им стало намного проще. Карл с каждым днем все лучше говорил по-английски, молодой человек проявил исключительный талант к расчетам и легко усваивал методики, которыми пользовались географы. Фредерик Таккетт говорил о нем с величайшим уважением, а для Криса он вскоре стал другом. У лагерного костра или в пабах они рассказывали друг другу о своей жизни, делились мечтами и желаниями. Карл много говорил об Иде, в то время как Крис почти не упоминал о Джейн. Но Карл все равно расспрашивал о ней, поскольку хорошо запомнил девушку.

– А будешь ли ты с ней счастлив? – наконец высказал он те сомнения, которые терзали и Фенроя. – У нее такой тяжелый характер…

– Она умна, – ответил Крис.

В этом он был уверен. Если Джейн снисходила до того, чтобы отпустить какое-то замечание, то обычно оно было очень остроумным. Впрочем, и колким тоже.

– И все равно… ты ее не любишь! – констатировал Карл. – И она тебя тоже не любит… По крайней мере, не похоже на то, может быть, я ошибаюсь.

Крис с горечью рассмеялся.

– Если и да, то у нее очень своеобразная манера это демонстрировать. – Он ушел от ответа. – Но любовь… Нужно просто подождать… Может быть, позже… со временем…

Карл возвел глаза к потолку:

– Если ты сейчас скажешь, что такова воля Божья и судьба, что все предначертано, и вообще, она – твой единственный шанс попасть в рай, то можешь сразу идти под крыло к Ланге и Брандманнам. Серьезно, когда ты говоришь о Джейн Бейт, я слышу, как Ида говорит об Оттфриде. Впрочем, ты получишь свою ферму, исполнится твое самое заветное желание. Ида же… она даже не признается себе в своих желаниях…

Ида уже несколько недель жила у Партриджей, и ей некогда было задумываться о собственных желаниях. Дом был уютным, намного более комфортным, нежели их дом в Рабен-Штейнфельде, где всем приходилось рубить дрова для открытых каминов и носить их в дом: вся семья в холодном Мекленбурге спала в одной-единственной отапливаемой комнате. Здесь, в Нельсоне, зимы были намного мягче, и дом Партриджей обогревался изразцовыми печами, которые топили из одного центрального очага. Мортимер Партридж делал это сам или в крайнем случае с помощью Антона. Девочки временами помогали миссис Партридж по хозяйству и иногда, и с большим удовольствием, в магазине.

Особенно понравилась работа продавщицы Элсбет. Она весело щебетала с посетительницами и тайком флиртовала с молодыми людьми, когда была уверена в том, что отца нет дома. Ида вела себя более сдержанно, но она тоже продолжала учить английский, ей нравилось вести с миссис Партридж беседы о Боге и мироздании. Если бы она могла принимать решения, это продолжалось бы и дальше. Однако мировоззрение и ожидания переселенцев с «Санкт-Паули» находились в постоянном конфликте с мировоззрением обитателей Нельсона и их бытом, что омрачало ее жизнь и заставляло пускаться на хитрости.

Якоб Ланге, Петер Брандманн и главы других мекленбургских семей, как и прежде, даже не пытались приспособиться к жизни в Нельсоне. Они отказывались учить английский язык, хотя со временем стали разрешать это своим сыновьям. Однако дочерям они строго-настрого запрещали общаться с хозяевами больше необходимого.

– Женщины должны сидеть дома и хранить традиции! – с раздражением заявил Ланге своей дочери, в очередной раз застав Элсбет в магазине. – Если вы будете приспосабливаться, традиции размоются, все уже не будет так, как прежде. Еще, чего доброго, забудете молитвы предков и их песни. То, что происходит здесь, – просто неприятная пауза, которая должна была давным-давно закончиться. Как только мы получим свою землю, все изменится. Вы заведете собственное хозяйство, выйдете замуж за добрых христиан, у вас будет полно дел в своих огородах, на полях и в кухнях. И для этого вам не нужны чужие языки!