Жаркие оковы - Уотерс Ширли - Страница 10

Тамплиер заставил себя поднять глаза. И все же как сильно отличались эти две женщины… Эта больше походила на эльфа. Светлая блестящая коса, покрытое легким загаром лицо. Несколько веснушек придавали ей беспечный вид, но полные губы были решительно сомкнуты. Цвет глаз девушки напоминал Роуэну море, в котором отражается чистое, безоблачное небо. Однако мрачный взгляд и сдвинутые брови заставляли его думать скорее о море в непогоду.

Если бы перед ним был мужчина, тамплиер без труда понял бы, была ли эта яростная решимость всего лишь попыткой скрыть свой страх или чем-то большим. Однако бороться с женщинами Роуэну еще не приходилось, и даже долгий пристальный взгляд в глаза Руны не помог ему разобраться в ее чувствах.

Бальдвин с ногами взобрался на свой трон, а оттуда на стол и, задевая кружки и кубки, зашагал по нему в направлении Роуэна. Дойдя до пленника, низкорослый предводитель викингов угрожающе посмотрел ему в глаза. Теперь англичанин заметил, что Бальдвин держал в руке короткий меч. Повернув оружие клинком к себе, викинг протянул его тамплиеру.

– Думаю, кулачный бой здесь будет неуместен. Лезвие этого меча не заточено. Ты можешь использовать его, англичанин, но попробуй только задеть ее ладони, стопы или суставы, не говоря уже о лице…

– Отец!

– Да, мой Вихрь?

– Я умею защищаться.

С этими словами девушка достала свой меч из ножен. Он был таким же коротким, как тот, что Бальдвин вручил Роуэну, и еще более узким. Девушка резко выбросила клинок вперед, элегантным взмахом подняла его вверх и снова опустила.

Бальдвин наклонился.

– Ты меня понял, англичанин, – прорычал он на ухо Роуэну. – А если нет, то ты об этом горько пожалеешь.

Затем предводитель йотурцев выпрямился и скрестил руки на груди. Очевидно, он не собирался возвращаться к своему креслу. Роуэн не сомневался: если дочь Бальдвина окажется в опасности, этот гном тотчас же спрыгнет со стола и придет ей на помощь.

Что за безумие! Бальдвин хлопнул в ладоши, и Руна в тот же миг прыгнула вперед, рассекая мечом воздух.

Боже правый, вот это скорость! Роуэн вскинул свой меч, чтобы отразить удар. Несмотря на маленький размер клинка, он был тяжелым и неудобно лежал в руке. Другое дело – меч Руны, легкий и острый, как бритва. Хорошее оружие, которое Роуэн с радостью взял бы в руки – чтобы сражаться с мужчинами, не с Руной. Он знал, что не сможет сразиться с ней по-настоящему. И вовсе не из-за предостережения Бальдвина.

– Ну же, англичанин! – старалась раздразнить его Руна. – Я не такая уж чувствительная!

Этим обращением тамплиер был сыт по горло.

– Меня зовут Роуэн, – так же недружелюбно промолвил он.

Девушка насмешливо подняла бровь.

– Хорошо, Роуэн.

Тамплиер присматривался к ее бедру. В настоящем бою он не стал бы выдавать себя таким взглядом, но сейчас ему хотелось дать сопернице преимущество. Однако когда Роуэн нанес удар, Руна не успела увернуться – она, по всей видимости, сочла его нарочитый взгляд уловкой, призванной отвлечь ее внимание. Тамплиеру в последнее мгновение удалось повернуть меч так, чтобы он ударил бедро девушки плашмя.

Этим крестоносец ранил ее гордость; исполненный гневом взгляд Руны вонзился в соперника. Девушка рассекла воздух мечом, стараясь попасть в колено выставленной вперед ноги. Тамплиеру с трудом удалось увернуться от кончика ее клинка. Он все еще не мог привыкнуть к такому необычному противнику. Ободренная нерешительностью Роуэна – или разгоряченная своим гневом на него, – Руна атаковала соперника целой серией быстрых ударов. Когда девушка оглянулась на брата, стоявшего у входа, ее черты на мгновение смягчились. Но затем она снова подпрыгнула, словно серна, и обнажила зубы в яростном оскале. Роуэну опять вспомнились слова «Песни песней»: «Два сосца твои – как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями…» «Черт побери, Роуэн! О чем ты думаешь? Возьми себя в руки!» – приказал он себе.

Тамплиер резко втянул в себя воздух. Кончик меча Руны прошелся по тыльной стороне его ладони. Роуэн озадаченно отпрыгнул назад, наткнувшись спиной на один из столов, и прижал к рассеченному месту другую руку.

Он ждал, что мужчины начнут его высмеивать.

– Англичанин! – В голосе Бальдвина слышалось нетерпение. – Я сказал, что ты можешь пользоваться мечом. То, что ты нам сейчас показываешь, просто смешно.

– Верно! – недовольно произнесла Руна, тяжело переводя дыхание. – Ты должен…

Ну хорошо, раз уж они так сильно этого хотят! Не давая девушке договорить, Роуэн бросился вперед и одним мощным ударом выбил меч из ее руки. Руна отпрянула. Спасти свой клинок от падения она уже не могла, однако с удивительной ловкостью прокатилась по полу и снова вскочила на ноги. Но Роуэн наблюдал за этим лишь краем глаза. Прежде чем хоть один из мужчин успел пошевелить пальцем, тамплиер схватил оружие соперницы и побежал в конец зала.

Свободной левой рукой Роуэн схватил мальчугана за плечо и резко развернул спиной к себе. Лезвие уперлось Ариену в горло.

– Не двигайся, – прошептал тамплиер. – Никому не сходить с места!

Говорить, что случится в противном случае, не было необходимости. Иначе Роуэну пришлось бы прибегнуть ко лжи, о чем – он надеялся – здесь никто не догадывался. Он не собирался причинять мальчику никакого вреда. Это шло вразрез с кодексом его рыцарской чести: Роуэн ни за что не стал бы убивать ребенка, тем более этого, который так сильно напоминал ему погибшего Эльрика. Тамплиер попятился, таща за собой Ариена; оцепеневшие воины Йотура не сводили глаз с сына предводителя. Дойдя до сеней, Роуэн резко обернулся – длинные копья стражей уперлись ему в грудь.

– Откройте дверь! – прорычал тамплиер.

Викинги застыли в нерешимости. Роуэн еще плотнее прижал клинок к шее Ариена. Мальчику пришлось встать на цыпочки.

Мужчины осыпали чужака проклятиями на своем языке, но послушались. Вместе с заложником он вышел в холодную северную ночь.

Тонкий слой свежевыпавшего снега лежал на холмах. Роуэн дотащил Ариена до соседней хижины, а затем отпустил его и бросился бежать, не сводя глаз с возвышающейся над селением церкви.

4

Это была довольно милая церквушка, сооруженная из вертикально расположенных бревен, с тремя возвышающимися одна над другой двускатными крышами и конической башенкой, увенчанной крестом. Еще издалека Роуэн заприметил и небольшую хижину.

Там, где имеется церковь, должен быть и священник. А здешний – надеялся Роуэн – сможет рассказать ему, есть ли поблизости другие поселения, лучше всего христианские. Другая деревня или порт, где он мог бы найти корабль. Возможно, священник также даст ему немного денег, услышав, что перед ним один из бедных рыцарей Христа. Как всегда – нужно бежать изо всех сил, чтобы выиграть несколько мгновений, узнать самое необходимое и продолжить бег, пока викинги его не заметили. Роуэн надеялся, что они не причинят зла священнику.

Поскольку последний имел возможность свободно жить и проповедовать тут наверху, он – по меньшей мере – пользовался у них уважением, хоть и не смог обратить их в свою веру. Роуэн без устали бежал по ведущей наверх каменистой дорожке. Вокруг царил покой; снег смягчал шум прибоя, а доносившиеся со стороны длинного дома крики викингов казались бесконечно далекими. Под подошвами сапог тамплиера хрустели камни. Дыхание становилось все более тяжелым. Не потому что ему было тяжело бежать по крутому склону. Нет, Роуэна мучил холод, вгрызавшийся в его голые плечи.

Святой Кутберт! Тамплиер надеялся, что у священника найдется для него хоть какая-то одежда. Хотя бы плащ! До хижины оставалось всего несколько шагов. Роуэн остановился и глянул назад.

Его преследователи пока что были так далеко, что казались черными точками на белом полотне снега. Тамплиер подождал еще мгновение, желая убедиться, что они бегут в его сторону. Ну разумеется! Перед залом следы Роуэна терялись среди других, но их было слишком мало, чтобы запутать преследователей.