You are not alone, brother. Part II (СИ) - "La_List" - Страница 62

Бог Грома присаживается рядом, обнимает за плечи, чуть притягивая младшего к себе.

– Иди, спи, – Локи только сильнее втягивает голову в плечи, – я скоро вернусь.

– А ты будешь здесь мерзнуть?

– Я же сказал, что вернусь, – в голосе мага не появляется ровным счетом никаких эмоций.

– Локи, ну, сколько можно! – громовержец надеется растормошить брата. Хоть как-то заставить его проявить эмоции.

– Не знаю, – глухо отвечает Лофт. Поднимается и идет к калитке.

Тор бросается за ним, перехватывает за предплечье, разворачивает к себе.

– Ну, ты что... – мягко поднимает лицо мага за подбородок, заглядывает в пустые глаза, – прости. Я просто хотел...

– Я знаю, Тор, – Бог Безумия засовывает руки в карманы еще глубже. – Прекрасно знаю, как ты устал... Но что я могу сделать? Разве что не спать. Но ты сам не позволяешь мне этого. А что мне остается? После каждого такого... сна, мне больно на тебя смотреть. Больно и стыдно. Я ведь переживаю это, как... реальность, не понимая, что это сон. И каждый раз, мне кажется, что действительность – это кошмары, что мне видятся, а вот все это: дом, ты... – просто галлюцинация. Видение, которое приходит в перерывах между болью. И что я должен сделать? Если ты знаешь ответ, то вперед, скажи. А так...

И Локи отворачивается, опуская голову.

– Мы могли бы... – Тор поднимает руку, но так и не решается положить ладонь на плечо младшего, – здесь есть озеро, похожее на то, что было дома. Там сейчас тепло, это одна из здешних южных стран. И там совсем нет радиации. Если хочешь, мы...

– Хочу, – коротко отвечает маг.

И в его голосе Богу Грома слышится улыбка...

______________________________________________________________

Новая глава. Скорее всего, одна из последних. Она несколько "переходного" типа, но тоже довольно важная в эмоциональном плане.

Писала под Placebo – Fuck U (Archive cover) и Placebo – My Sweet Prince.

Небольшое обращение:

Товарищи! Я думаю, все знают, как важны автору отзывы читателей. Особенно, таких прекрасных читателей, как вы. В связи с этим у меня есть просьба. Если найдутся такие, кому не лень полазить по сохраненным копиям и перекопировать свои отзывы сюда, под восстановленные главы, то я буду очень благодарна.

Глава 35. "Озеро".

Уже темнеет, солнце лениво соскальзывает за край горизонта, оставляя на небе яркий, кровавый след.

Тор идет по узкой песчаной полоске, чуть позади младшего. Маг осторожно ступает босыми ногами... Будто боится потревожить нетронутый песок...

Бог Грома нагоняет трикстера, приобнимает за плечи, пристраивается в шаг.

– Может, остановимся здесь? – наверное, в голосе слишком много ненатуральной веселости и Тор прикусывает язык, заставляя себя проглотить заготовленное предложение.

– Как хочешь... – в интонации нет ни намека на эмоцию. Локи спрятался в раковину своих страхов, отгородился от всего мира. От брата... И громовержец с отчаянием понимает, что все действия будут только лишними.

Что он может?.. Только обнимать, прижиматься губами и умолять небо помочь.

Локи выворачивается из-под руки Бога Грома, отходит на траву, медленно стягивает с себя рубашку, подстилает и садится, обнимая колени. Пустой расфокусированный взгляд устремлен в никуда.

Повисает тяжелое молчание.

Громовержец накрывает траву полотенцем и заставляет младшего пересесть, практически перенося его на руках. Гладит исполосованную шрамами спину и тихо спрашивает:

– Хочешь в воду?

Бог Безумия молча качает головой и ложится, подтягивая колени к груди. В этой позе он кажется Тору таким беззащитным, таким...

Боги!

Волна возбуждения почти больно скручивает мышцы и Тор закусывает губу, сжимая кулаки.

Локи не позволял прикасаться к себе уже очень долго. Вернее... он просто не отзывался на прикосновения старшего. Молча поворачивался на живот, будто предоставляя полную свободу действий, заставляя Тора мучительно жмуриться, давя в себе желание. А потом мягко прикасаться губами к худому запястью, целуя холодную, изуродованную шрамами кожу. И, похоже, это единственное, на что трикстер позволял себе откликнуться. Маг невесомо дотрагивался пальцами до щеки Бога Грома, гладил... Но потом снова безвольно опускал руку, прикрывая глаза.

– Ты хочешь меня, – вдруг бесцветно констатирует Локи, не меняя позы.

И задает вопрос.

Странный, ставящий в тупик:

– Почему до сих пор хочешь?

Громовержец растерянно молчит, чувствуя, как почти вязкий вечерний воздух нагревается, обволакивает разум, забирается в каждую клетку напряженного тела...

– Они тоже хотели... – тихо продолжает маг, – все они. Но не так. Грязно. Не как ты...

– Не думай об этом, – хрипло говорит Тор, кладя ладонь рядом с ладонью трикстера, – это ни к чему сейчас. Здесь тебе должно быть... хорошо.

В зеленых глазах на миг проскальзывает что-то похожее на боль, но тут же исчезает, вновь уступая место пустоте, а трикстер глухо проговаривает, будто впечатывая слова, клеймя себя...

– Мне не будет хорошо. Не после всего. Хотел бы я... чтобы все было, как прежде. Чтобы я действительно был тем, кого ты любишь. Но...

Тор прикрывает глаза, собираясь для решительных действий, а потом обнимает младшего за талию, и впивается в холодную полоску рта почти грубым, жадным поцелуем. Раздвигает языком неподвижные губы, настойчиво проникает внутрь, одновременно поглаживая ладонями обнаженную худую спину трикстера, скользит пальцами по шрамам... Их теперь у Бога Безумия гораздо больше, чем у него самого. Почти не ощутимые на ощупь – полосы от плети и ярко выделяющиеся на нежной коже – от рваных ран.

И маг выглядит сейчас совсем человеком. Потому что... не бывает у богов таких черных синяков под глазами, не бывает такой болезненной бледности...

– Я не бог... – видимо слыша мысли, тихо выговаривает он, когда Тор отрывается от уже припухших губ младшего, спускаясь на шею, выцеловывая дрожащую венку, бьющуюся под полупрозрачной кожей, – йотун, с чужой вечностью...

– Она твоя так же, как и моя, – Бог Грома целует впалые щеки, облизывает уголок рта, чуть проникая языком внутрь, – одна на двоих.

И соскальзывает ладонью под пояс застиранных легких штанов мага.