Охотники (СИ) - Штука Анастасия Викторовна - Страница 75

-О том, как Рин на самом деле относится ко мне, знал и его друг, Зорий, я права?

-Да. Он часто спорил с хозяином, доказывая, что ему нужно хотя бы попытаться поговорить с вами.

-И однажды хотел сделать это сам, - Кира покачала головой, отказываясь верить в собственную наивность и доверчивость. Стражник тогда был настроен очень решительно, хотя и порядком смущался из-за необходимости вмешиваться в чужую личную жизнь. Но охотница просто не захотела его слушать, сделав свои ошибочные выводы. Она предпочла пойти путем меньшего сопротивления, и не прислушиваться к постороннему мнению, а узнать правду у Рина. А он спокойно солгал, и даже душой не покривил при этом. Он ведь признал, что действительно любит ее. Но, видимо, ее дурацкая реакция, скрыть которую она не посчитала нужным, потому что была слишком ошеломлена его словами и сбита с толку, окончательно убедили его, что все его догадки правы и она на самом деле относится даже к их предполагаемым отношениям не просто отрицательно, а с каким-то диким ужасом. - Но я оставила его слова неуслышанными...

-Вы воспринимали хозяина, как друга, поэтому и не замечали его особого отношения к вам. Он знал это, и очень дорожил вашей дружбой. Думаю, он умер счастливым, ведь всегда говорил, что ему для полного счастья достаточно того, что вы рядом с ним. Больше всего он боялся потерять вас...

-Какая ирония судьбы, - Кира с трудом сдержалась, когда почувствовала, как судорожно сократились мышцы, вместо улыбки выдавая какую-то отвратительную гримасу, - вместо этого его потеряла я...

-Хозяин оставил вам все, чем владел, потому что хотел, чтобы когда-нибудь вы действительно считали своим то, что принадлежало ему. Он купил этот дом из-за вас. Признался как-то, что просто не смог устоять перед тем выражением полнейшего восторга и оживления, которые были на вашем лице, когда вы его показывали. Хотя сам до последнего недолюбливал дом, постоянно путался в коридорах, а в сад вообще старался не выходить, потому что статуи, фонтаны и розарии угнетали его, вызывая неловкое чувство, будто он несправедливо занял чужое место...

Если бы у Кира еще оставались слова, она непременно попыталась сказать, что ей на самом деле искренне жаль, что все получилось именно так.... Но их не было... Так же, как и возможности сделать это...

Мысли спутались и смешались, отказываясь связываться в логичные цепочки, а в голове одно за другим настойчиво всплывали воспоминания, которые сейчас она предпочла бы загнать поглубже и запереть в темнице памяти как можно надежнее, чтобы больше не выпускать их оттуда...

Не став ждать от нее ответа, Ирма потихоньку вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Охотнице показалось, что ей даже стало немного легче после этого разговора, словно она, наконец-то, сняла с души непосильный груз и призналась в том, что давно хотела открыть. А теперь ее совесть была чиста... Видимо, свой последний долг перед Рином она выполнила...

Кира не знала, сколько времени просидела в комнате, на том самом сундуке с бесценными мехами, бездумно глядя в пол, покрытый замысловатыми узорами, образованными длинными и извилистыми прожилками на розово-сиреневом мраморе. Просто в один момент подняла голову и увидела, что за окнами начинает светать. Яркое освещение не позволяло первым робким лучам скользнуть в комнату, чтобы заявить о своем появлении, отгоняя их назад, вместе с рассветом, оставляя за ночью право властвовать в этих стенах.

Она быстро поднялась и торопливо вышла из комнаты, только за дверями с трудом переведя дух, понимая, насколько сильно устала. Казалось, вся окружающая обстановка просто выпила из нее последние силы, как физические, так и моральные...

Найти спальню Рина не составило труда. Она несколько раз бывала в просторной, светлой комнате, обставленной самой необходимой, добротно сделанной, но совершенно обычной мебелью. Единственная уступка, которую охотник позволил себе, чтобы не проводить ночи в роскошных покоях, где ему было бы откровенно неуютно. Хотя остальные спальни остались нетронутыми, Кира знала об этом не понаслышке, ведь в свое время тщательно и досконально изучила каждую из них, восхищаясь красотой и богатством убранства, подобранного с огромным вкусом и изяществом.

Она неуверенно приоткрыла дверь, задержав на ней руку, словно боялась потревожить сон мирно отдыхающего мужчины. Кира заставила себя отвести руку, зябко поежившись, и решительно шагнула внутрь. Нужно было сделать это давно, много лет назад, заняв место, подаренное ей судьбой, теперь потерянное для нее навсегда...

Непослушными пальцами расшнуровав высокие сапоги, она автоматически сняла куртку и отстегнула пояс с ножнами, бросив их рядом, на пол. Скользнув ладонью по простому льняному покрывалу, Кира забралась в постель, укрываясь сверху свободным уголком, утыкаясь носом в большую, взбитую подушку, сохранившую запах чабреца...

Сильный спазм сжал горло, слезы, которые она уже не могла контролировать, безостановочно потекли из глаз, впитываясь в мягкую, белоснежную ткань.

Все это время она яростно доказывала мужчине, что ей не нужна его опека и забота, что она прекрасно может справиться и без него... Теперь она могла демонстрировать свою независимость всем и каждому, только какой от этого был прок, если в этой жизни она была нужна только одному человеку? Рин был единственным, кого действительно волновало ее благополучие и счастье... А всем остальным было совершенно плевать, жива ли строптивая и, как многие считали, высокомерная охотница, или давно сдохла в каком-нибудь заброшенном склепе, став одним из его постоянных постояльцев...

Тихий звук разбудил Киру, которая сама не заметила, как уснула. Усталость и обреченность решили сделать ей поблажку, погружая в глубокий и беспокойный сон, с невероятно быстро сменяющимся калейдоскопом событий, не позволяющим ей на самом деле отдохнуть. Охотница с трудом разлепила слипшиеся ресницы и приоткрыла воспаленные глаза, отозвавшиеся резкой болью, словно кто-то крайне добрый щедро бросил ей в лицо пригоршню песка. Дезориентированная неожиданным пробуждением, вырвавшим ее из сна, который никак не желал ее отпускать, она даже выдохнуть не успела, как оказалась прижата к кровати сильным рывком, вдавившим ее тело в жестковатый матрас. Крепкая рука сжала горло, мешая дышать и не позволяя вырваться. Кира обхватила ее обеими руками, пытаясь оторвать от собственной шеи, или хотя бы немного ослабить захват. Сдавленный звук вырвался из горла, вместе с последним воздухом.

-Кира?! - До боли знакомый голос отозвался в ее ушах звоном.

Хватка мгновенно ослабла, пальцы, крепко сжимающие ее шею, напряженно дернулись и разжались, позволяя ей сделать судорожный, глубокий вдох и раскашляться.

Покрывало, которым она укуталась вся, с головы до ног, завернувшись в него, словно в кокон, резко скользнуло вниз, заставив ее быстро заморгать.

Судя по яркому свету, заливающему комнату, уже давно наступил день...

Охотница перевела обреченный взгляд на обладателя едва не придушившей ее руки, глядя на мужчину, стоящего одним коленом на кровати рядом с ней совершенно равнодушно и спокойно, с четким осознанием и пониманием того, что у нее начались галлюцинации.

Ее психика решила, что это уже слишком, поэтому она просто снова закрыла глаза и потянула на себя покрывало, чтобы не слишком храбро спрятаться под ним от видения, не желающего никуда исчезать.

-Что случилось? Почему ты здесь?

Говорящая и очень настырная галлюцинация упорно отказывалась оставлять ее в покое, продолжая задавать бессмысленные вопросы.

Что она здесь делает? Оплакивает его смерть...

-Чью смерть? - В сильном, взволнованном голосе явно прозвучало удивление и непонимание. - Да что с тобой такое?

-Твою смерть, - охотница закопалась в покрывало поглубже, обнимая обеими руками подушку. Какая разница, если она поговорит с прилипчивым видением и расскажет ему о том, что происходит. Может, это поможет, и оно от нее отстанет.