Свет в конце тоннеля (СИ) - "Лана Танг" - Страница 16

- Я не дурак, - обиженно отозвался он, - и все понимаю. Твоя семья никогда не одобряла твоей заботы обо мне, и вдруг - они приезжают за мной от твоего имени и отвозят в куда-то на побережье, где закрывают в глухую комнату и приставляют охрану.

- С тобой обращались плохо, Тоджин? Тебе угрожали?

- Да нет, ничего такого, даже учитель приходил, чтобы я не отстал от класса, но само по себе лишение свободы говорит о многом. Мне жаль, что я стал средством давления на тебя, и я прошу впредь так больше не делать. Ты согласился на что-то плохое, в обмен на мою свободу? Скажи мне правду, пожалуйста, дядя Кэри!

- Не беспокойся, малыш, все это сущие пустяки. Ты скоро выйдешь из приюта по возрасту, и я возьму тебя к себе насовсем. Закончишь школу и пойдешь в колледж. Ну, что ты на меня так странно смотришь?

- Как жаль, что я так много младше, а то бы обязательно на тебе женился! - вдруг выпалил он, и в голосе его звучала решительность. - И защищал бы от всех на земле нехороших людей!

- Спасибо, защитник, - дружески хлопая его по плечу, рассмеялся я, - прыгай в машину, я отвезу тебя в приют. Обещаю подумать... хехе... о нашей будущей свадьбе...

***

А дома меня встретили жаркие объятия Эйнара. Он редко заходил ко мне сам, и это означало, что он до дури по мне стосковался.

- Ну где же ты был так долго, любовь моя? - щекоча волосами мне шею, шептал он, забираясь нетерпеливыми ладонями под мою футболку. - Не отвечал на звонки, сам не звонил, пропал вдруг со всех горизонтов. Обиделся, что вчера я не смог уделить тебе время?

- Нет, с чего ты это взял? - чувствуя себя последним на земле мерзавцем, вяло оправдывался я. Как же смотреть ему в глаза, как говорить с ним, чувствуя себя таким виноватым? - Просто я думал, что ты вчера очень устал и тебе надо отдохнуть, вот и поехал в приют повидаться с другом. Ему пятнадцать лет, и он мне как младший братишка...

- Ты обзавелся опекаемым ребенком, Кэри? - продолжая неспешно ласкать меня, усмехнулся Харт. - Сколько тебе, двадцать шесть? В тебе явно проснулись отцовские инстинкты! Не думал о том, чтобы обзавестись собственным сыном?

- Да уж, - иронически хмыкнул я, подставляя ключицы под его поцелуи, - папочка спит и видит, как бы выдать меня замуж, только вот... - голос прервался, и я замолчал, весь во власти его нежных прикосновений.

- Только вот - что? - не прекращая целовать меня, с дрожью в голосе прошептал он. - Ты ни с кем не хотел доходить до таких отношений? Признаюсь, я тоже не думал о детях, пока не познакомился с тобой. Но вот теперь... - он резко разорвал поцелуй, сел на диван и притянул меня к себе на колени. - Послушай, Кэри, я хочу, чтобы ты знал: я настроен к тебе очень серьезно. Сейчас у меня много дел, в том числе и не совсем приятных, но вот когда я покончу с ними и буду спокоен за свое будущее, ты ведь будешь со мной, правда?

- Но, Эйнар...

- Молчи, не отвечай сейчас. Я подожду, а ты подумай. С детства не отличался терпением, но тебя подожду, сколько нужно. Мне ни с кем и никогда не было так хорошо и спокойно, как с тобой. Ты не предашь и не изменишь, тебе единственному я верю, как самому себе. Осталось совсем немного, мне только надо разобраться с одним вредным типом, который вечно ставит мне палки в колеса и насылает шпионов в мой офис и на предприятия, и тогда нам ничто не помешает быть вместе. Мы вернемся в Японию и ты будешь иметь все, что захочешь, я не стану тебя ни в чем ограничивать. Хочешь - работай, я дам тебе любую должность, хочешь - занимайся домом и, надеюсь, нашими детьми, я на все буду согласен! Я не могу без тебя, понимаешь? Один день не видел, и чуть с ума не сошел от бешеной тоски! Хочу обнимать тебя, ласкать и трогать, хочу слушать твои стоны страсти, видеть твои глаза, пить дыхание. Люблю тебя, мой вкусный, мой единственный, иди ко мне, заставь забыть все беды и проблемы!..

- О, Эйнар! - я закрыл ему рот поцелуем, не в силах больше слушать эти столь сладкие и столь мучительные для меня признания. Ну почему мы встретились с ним именно так, почему я вынужден лгать и лицемерить, вместо того, чтобы с чистым сердцем и чистой совестью отдаться своей первой и единственной на земле любви? Я мерзкий негодяй, вонючее чудовище, предавшее доверие любимого человека, я жалкий слабак, не нашедший в себе сил вовремя покинуть его и продолжающий свою нечестную игру, ради нескольких месяцев фальшивого счастья. - Я тоже тебя очень люблю! Мне все равно, что будет дальше, но сейчас я откровенно счастлив, говоря тебе эти слова! Я люблю тебя, Эйни... очень люблю...

Глава 7

Эйнар

- Ты все еще воюешь с этим мерзавцем Мэйсоном, Эйнар? - Аки, мой криминальный братец, как всегда заявился неожиданно. - Сколько раз тебе говорил, что мои методы намного действеннее, а ты знай свое. Да только свистни, мы его в один момент к ногтю прижмем, и думать забудет о том, как вредить тебе!

- Аки, я бы не хотел больше использовать эти твои методы, прости. Тебе рад в любое время, но только как брату, в делах же предпочитаю легальные способы.

- Легальные? Да не смеши меня, Эйнар! Бизнес не может быть чистым, как бы ты ни старался сделать его таковым. Промышленный шпионаж никто не отменял, и я не назвал бы этот способ конкурентной борьбы легальным. Ты вспомни, сколько неприятностей тебе доставил этот Мэйсон! Такое здание пришлось взорвать в Макао! Да этот дьявол на все пойдет, лишь бы обойти тебя, сына родного не пожалеет, а ты говоришь, легальные. Мне надо срочно уехать по одному делу, но парней своих тебе оставлю на всякий случай. Они грубоваты, но дело свое знают, по первому твоему слову - все что угодно. Хоть убить, хоть проучить, сделают чисто, не подкопаешься...

- А ты зачем вообще приехал, Аки? Деньги нужны?

- Обижаешь, братишка, неужели нельзя просто заглянуть к тебе, повидаться? С финансами сейчас все нормально, но копы сели на хвоста, так что пока я в тени. А ты? Недавно дядюшка звонил, невиданное дело, я думаю, что до него дошло, что мы общаемся, потому как о тебе спрашивал. Он вроде беспокоится, что ты домой не едешь. Стареет наш железный президент, семейного покоя захотел, раз даже обо мне вспомнил. Ты как, жениться не надумал? Тебе уж тридцать два, если я правильно помню?