В Токио шёл дождь (СИ) - "Лана Танг" - Страница 8

То же повторилось и в лифте, когда нетвердо стоящий на ногах Тайки основательно прижал Кеске к стене, ткнувшись носом куда-то в шею. Мао запаниковал, стараясь немедленно избавиться от раздражающей близости чужого тела, но отпихнуть куда большего по весу парня оказалось непросто. Основательно повозившись, он выбрался, наконец, на волю, успев почувствовать внизу живота гостя нечто твердое.

«Почему у него эрекция? – удивился Мао. – От выпивки? Или девочку где углядел? Но мы же не пятнадцатилетние юнцы, чтобы до такой степени не контролировать свое тело?»

В номере Мао снял с Найто пальто и уложил в постель. Помедлив, стащил обувь и пиджак, развязал галстук, прикрыл одеялом. Прислушался к ощущения – «человекофобия» не проходила, и касаться парня было неприятно. Невольно вспомнил, как он любил раздевать Дая… дрожали руки и замирало сердце – от сладкого предвкушения нежных прикосновений к любимому телу, сводящих с ума поцелуев, ответных ласк, прокладывающих упоительный путь к вершинам безумного чувственного экстаза…

О, нет, не надо! Сейчас и сам утратит контроль над своими реакциями!

Рука Найто неожиданно схватила его за запястье. – Прости меня, прости, Хамао-кун!

-За что? – освобождаясь от захвата, удивился Мао. – Ты пьян, Най-чан, спи.

-За все… я не со зла, я, правда… просто…. Давно тебя…

-Спи, Найто. Ты устал в дороги, надо отдохнуть. Душ примешь завтра.

…Тайки Найто не храпел, совсем. В спальне стояла тишина, не нарушаемая ни единым звуком, но Мао по-прежнему не мог уснуть, раздираемый тоской и отчаянием.

«Человекофобия»? смешно, но вдруг она и правда существует???

Глава 6

Дни слились в одну длинную однотонную вереницу будней. Дай чувствовал себя железным механизмом, роботом, которого утром включали, и он покорно двигался, выполняя заложенную в него программу, - без эмоций, без мыслей, без ощущений…

Плюсом к основным мероприятиям, Като-семпай набрал несколько рекламных контрактов, которые Дай всегда ненавидел. В другое время, и в другом настроении, он бы бубнил и морщился, выговаривая менеджеру свое недовольство, но теперь молча садился в фургон, ехал по указанному адресу, делал жизнерадостное лицо и лучезарно улыбался в камеру, - то на фоне спортивного автомобиля, то каких-нибудь шкаликов с парфюмерией, то сверкающих кухонных приборов. Это была хорошо оплачиваемая работа, которая не требовала больших усилий и не отнимала лавину времени – бездумная, механическая, рутинная.

-Что-то ты подозрительно молчишь, - заметил семпай. – Лучше бы кричал, как обычно. Меня как-то нервирует твоя покорность. Ты даже отснятый ролик не посмотрел.

-Зачем мне смотреть? – равнодушно пожал плечами Дай, - Реклама – двигатель торговли. А мы в ней только манекены. Или, как говорят русские, свадебные генералы. Нас заказывают, и мы приходим, сдавая свои популярные модельные мордашки в аренду. Сродни альфонсам или парням по вызову…

-Ну, ты скажешь, - поморщился Като-семпай, - даже не сразу и сообразишь, что ответить. Твой… хм, приятель, не звонил? Миура-сан сказал, с ним все в порядке. Работает и развлекается, как все. Да, кстати, завтра вечеринка, в честь грандиозного успеха мюзикла. Не вздумай прогулять! Что же за праздник, без ведущего актера!? Да улыбнись же, что за мина?! Сегодня расслабуха, до вечера дел больше нет, почти выходной. Я отлучусь пока, кое-что уладить. И ты не торчи в театре, отдохни, только смотри, не увлекись чрезмерно, на спектакль не опоздай.

-Присмотри за ним, - выйдя в холл, кивнул он сидевшему за столиком Юки, - надеюсь на тебя.

Дверь в гримерку Дайске осталась приоткрытой. Юки бесшумно подошел и заглянул внутрь. Лицо Дая, отражавшееся в зеркале, было бледно и неподвижно, словно застывшая восковая маска. Он прикусил нижнюю губу, как всегда делал в минуты плохого расположения духа, и нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

«Как же пробиться к нему? Чем пробудить? Время идет, а я ничего не могу придумать! – с досадой и отчаянием подумал Юки. - Хожу за ним, как идиот, а толку чуть. И чем этот хлипкий мальчишка, Мао Кеске, так притянул его к себе??? Вечно краснеющей глупой физиономией и девчоночьими слезами? Вторая неделя пошла, а Дайске все так же сохнет по нему, вместо того, чтобы возненавидеть за измену и выкинуть из сердца…»

Резко зазвенел сотовый, заставив секьюрити вздрогнуть. Ватанабе нехотя потянулся к телефону, глянул на экранчик, секунду помедлил и приложил к уху.

-Месе, месе, - безликим тоном проговорил он, - месе, месе… - и вдруг изменился в лице, побледнел и напрягся. – Это … ты? – голос дрожит и рвется, а в зеркале глаза, полные безумной надежды. – Это ведь ты, я прав? Скажи хоть что-то, не молчи! Нам надо…

В сердце огненным смерчем взорвалась ревность, в глазах потемнело. Юки схватился за стену, рука соскользнула, и он бесшумно сполз на колени. Чертов мальчишка, зачем позвонил Даю, чего хочет добиться? Разве так должны вести себя обманутые и преданные? Разве могут они по-прежнему страдать друг по другу, разве не должны сразу же порвать навсегда и искать утешения в новых связях?

Может, он чего-то не понял в этой жизни, умный и подающий большие надежды Хиёри Юки, когда отказался от семейного бизнеса, не оправдав надежд отца, и отправился в сомнительное плавание по волнам жизни, в надежде заполучить в единоличную собственность тело и сердце блистательного красавца Дайске Ватанабе? Единственного на земле человека, с кем он хотел бы разделить все – и радости, и беды, кого хотел вечно любить, оберегать и лелеять?

Ксо, если бы не Мао Кеске! Худой и нескладный юнец, в ком Юки меньше всего видел угрозу своим планам! В ком вообще не видел соперника!!!

Ревность делает из человека дикого зверя. Невозможность обладать любимым пробуждает самые неожиданные ужасные чувства, толкает на поступки, которые никогда не совершил бы, будучи в здравом уме и твердой памяти. «Я не отдам тебя больше никому, слышишь, никому, в том числе и твоему крысенышу! – беззвучно кричал он, глядя на Дая, застывшего соляным столбом с телефоном в руке. – Я слишком много поставил на карту, чтобы сейчас отступить! Ты будешь моим, даже если мне придется уничтожить этого чертенка, стереть с лица земли и из твоей памяти! Ты будешь моим, несмотря ни на что, вот увидишь! Я что-нибудь непременно придумаю!!!»

***