Обитаемые земли. Дилогия (СИ) - Егоров Алексей Игоревич - Страница 18

Каперед поморщился. «Вещий сон» — вот ведь чушь. Но как еще объяснить, откуда этот фанатик узнал о существовании рэдиция. Никто из знахарей не мог ему об этом сказать. Растение настолько легендарно, что многие не верят в его существование. Описание его свойств туманно, не несет ясности.

Тогда как могла зародиться в голове Кеннена мысль обрести растение?

Но точно не сон или «знак бога», как говорит Кеннен.

Сидящие у стен люди были тощими, с впалыми щеками. Каперед не видел, чтобы их грудь поднималась во время дыхания. Но такой ядовитый блеск в глазах не мог принадлежать мертвецам.

Проклятые веревки не удавалось развязать. Кеннен посматривал на знахаря, без интереса наблюдал за его потугами освободиться.

— Я должен узнать, каким образом ты намеревался употребить этот плод.

— И почему же я должен тебе это рассказать? — зло спросил Каперед.

— У тебя есть выбор? Либо мученичество, либо трусость, но так или иначе мы узнаем все. Меня не особо волнуют средства.

Ему принесли чашу, Кеннен кивнул и взял посуду. Он держал чашу обеими руками, осторожно, чтобы не расплескать жидкость. Каперед почувствовал запах пряных трав, меда и вина. Дорогое вино, которое часто употребляют в ритуалах.

Стоит ли говорить этому глупцу, что восточный ритуал извратит эффект зелья. Пусть поступает так, как ему угодно, решил Каперед. Он согласился приготовить из плода рэдиция нужное зелье. Ведь, в сущности, у Кеннена тоже не было выбора.

— Мне необходим медный котелок с крышкой, чистая вода три меры, уксус две меры, достаточное количество меда и время.

— Осталось три часа, ты должен успеть до того момента, как вода выльется из клепсидры, — Кеннен указал куда-то в сторону.

— Сколько нужно, столько и будет, — пробормотал Каперед, поднимаясь.

Его поддержали эти евнухи. Каперед с презрением посмотрел на варваров и указал на жаровню. Принесенный сосуд они установили прямо на угли.

Каперед распоряжался, а все делали варвары. Как в прошлом, рэдиций все же открыл врата прошлого, восстановил справедливость. Каперед вновь творил, а его руками были бессловесные исполнители.

Сначала он вскипятил воду, добавил в нее меда, не ответив на нахальное замечание Кеннена. Знахарство этому неучу казалось обычным приготовлением пищи. Пусть смеется и дальше, занимаясь своим ритуалом.

Его люди закончили подготовку и расселись возле жаровни. Они затянули песню на своем собачьем языке. Каперед морщился, но ничего не говорил, он следил за тем, как мед растворяется в воде.

Когда по его приказу в варево добавили уксуса, Каперед приказал подать плод. Кувшин открыли, с осторожностью вынули Временник и положили на деревянную доску. Эту доску протянули знахарю.

Взяв серебряный нож, Каперед нарезал плод на кубики. Он беспокоился о том, что запах горящих благовоний может испортить зелье. Плод никак не реагировал на соприкосновение с серебром, а ведь в описании говорилось, что должна последовать реакция — выделение сока, который и необходимо было собрать.

Каперед нахмурился, велел подать ступку. Ему принесли большую глиняную ступку. Не лучший вариант, к тому же…

— Что вы мололи здесь?

Он заметил следы угля на поверхности.

— Она чиста, используй и не тяни времени!

Пришлось подчиниться. Кеннен нервничал, церемония затягивалась и что-то подгоняло его. Словно изнутри рвался крик, который уже нет возможности сдерживать. Каперед взглянул на него и нахмурился: Кеннен изменился, выглядел одержимым.

Больных манией следовало лечить. К сожалению, нужного зелья у знахаря с собой не было.

Он ссыпал кубики в ступку. Нарезанные кусочки плода были на ощупь сухие и мягкие, они должны были выделить сок!

За действиями Капереда пристально следили. Он не мог схватить ни кусочка, спрятать за пазухой или отправить себе в рот.

Что делать дальше он не знал, пришлось импровизировать. Каперед принялся толочь плод, превращая кусочки в однородную массу. Грубую силу не пришлось применять, плод быстро был превращен в серую, похожую на муку массу.

Дерево в жаровнях затрещало, искры взметнулись вверх. Часть попала в урну, заставив плод запеть. Рэдиций утратил форму, но не изменил свойств.

Об этом не говорилось в трактатах, подобного вообще не могло произойти. Каперед не понимал, что творится, просто действовал, изображая на лице сосредоточенность.

Если они поймут, что знахарь и сам ничего не знает, то просто прикончат его.

Образовавшийся порошок походил на муку или песок: сухая масса, не клейкая и легкая. Но частицы не поднимались пылью в воздух, они крепко держались друг друга. Попадающие на него искры тут же гасли.

— Ссыпать это в котелок!

Прислужники опрокинули содержимое ступки в котел с кипящим варевом. Без звука и сопротивления обмол перетек в сосуд с жидкостью. Это вещество походило и на твердое тело, и на жидкое одновременно.

Будь у Капереда больше времени, он бы посвятил его изучению растения.

Проклятый Кеннен украл у него возможность. Лишил человечество ценных знаний. И все ради чего? Ради своего дурацкого ритуала! Позор этому человеку, позор его роду!

Обмол смешался с водой, превратился в кашицу белого цвета. Каперед лично помешивал варево, наблюдая за изменениями. Он принюхивался, но чувствовал запах благовоний, тлена и земли. Варево не меняло цвета, своих свойств. Оно моментально смешалось с жидкостью, не образовав комочков.

Над котелком поднимался практически бесцветный дымок. Лишь присмотревшись его можно было заметить.

— Готово?! — нетерпеливо спросил Кеннен.

— Погоди.

Каперед не торопился, эти дикари уже закончили подготовку. На алтаре стояла чаша с разбавленным вином, рядом тарелка с полбяной лепешкой. Хор варваров продолжал выплевывать гимны своим богам. Люди пялились на котелок, следили за каждым движением ложки, которой знахарь мешал варево.

Они ждали и испытывали нетерпение.

— Готово, — сказал Каперед, отступая.

Сделать шаг было трудно из-за веревок, но он не хотел стоять на пути у фанатиков.

Один служка тут же схватил горячий котелок, запахло паленой кожей. Каперед сморщился — ну что еще случится, что еще испортит ценный плод. Он и так искромсал его ножом, бросил в пламя и смешал с уксусом. А эти запахи, эти благовония! Хуже ситуации не придумать.

Зелье не будет действовать так, как задумано. Варвары этого не знают, фанатики не поймут… и быть может, в том и был замысел их божеств.

Каперед ощутил страх: невольно он мог исполнить задуманное кем-то иным, чуждым разумом. Стал проводником воли божества этих дикарей.

Ему не позволили вмешаться. Схватив знахаря, варвары связали ему руки за спиной и оттолкнули к стене. К тем людям, что расселись под сводами храма. Но то были не люди, обычные мертвецы — высохшие, в глазах у них горели рубины невиданного размера.

Вскрикнув, Каперед отполз от тела.

Сектанты продолжили церемонию. Служка водрузил котелок с варевом на алтарь, разжал руки. Каперед слышал звук, с которым кожа отслаивалась от мышц, как разрывается плоть, прилипшая к горячему металлу.

Дикарь в экстазе смотрел на Кеннена, который опустил черпак в котелок и заговорил:

— Настал час пробуждения!

Он поднес черпак к губам, сделал глубокий глоток, а стоящий позади варвар перерезал ему горло.

Кровь хлынула в чашу с вином, прислужники поддерживали трясущееся тело. Кровь била в чашу, смешиваясь с содержимым. Брызги летели во все стороны, хор безумных поднялся на ноги, воздел руки к небу и ловил каждую каплю.

Каперед смотрел на них, он лишился разума от ужаса.

В храме начало темнеть, факела гасли один за другим. Огню не хватало пищи, источники света умирали, а люди продолжали пение.

За стенами храма раздавались шаги, слышались приглушенные голоса. Словно там ходят, словно все члены общины вышли на улицу и прильнули к стенам храма. Они заглядывали в каждую щель, следили за тем, что здесь происходит.

Каперед повернул голову, увидел глаза тех, кто смотрел в щели. А они уже начали ковырять своими костлявыми пальцами, расширяли отверстия. Ногти у них были черными, гнилыми, а глаза горели подземным светом.