Обитаемые земли. Дилогия (СИ) - Егоров Алексей Игоревич - Страница 53

По виду она была матриархом рода. Каперед не знал, традиции Вангинов и кто правит в семьях этого племени. Говорила женщина на языке граждан чисто, с небольшим акцентом. Похоже, много времени провела в обществе купцов из Обитаемых земель.

Каперед взглянул на ткацкий станок, одиноко стоящий в углу. Рядом находилась погашенная жаровня, не дающая ни света, ни тепла. Пыль лежала на деревянной раме, никто не пришел, чтобы ее смести. Но Каперед ничего не сказал.

— Так я пленник? А по какому праву вы называете меня своим пленником? Ни божественное, ни человеческое право не дает вам такой возможности. Или ваш народ не чтит законы?

— Ты колдун! И слова твои подобны яду! — воскликнул молодой мужчина, вскочивший с места.

Зрение у Капереда ухудшилось, он не мог разглядеть того, кто так просто разбрасывается страшными обвинениями. Мужчины варвары выглядели одинаково — бороды, широкие туники и кожаные штаны. Различались только количеством седины в волосах.

— Сядь, Ахелин, — сказала женщина, — позволь этому человеку высказаться.

— Благодарен вам, госпожа, за возможность. Я уж думал, мне вырвут язык за человеческие речи, что я веду. Заставят лаять, подобно животному. Ведь меня вынуждают жить по животным законам ваши действия.

— Мы не чинили тебе вреда, чужак.

— Но и бросить в беде нуждающегося так же является негодным поступком. Впрочем, я понимаю ваши опасения. Мне необходимо представиться, ведь я вижу, что мой патрон… что мой покровитель, сопровождавший в этом путешествии, не присутствует здесь. Вижу, мне не стоило полагаться на его благородство.

Варвары ждали, что еще скажет надменный чужак. Им не нравилось такое отношение, злило! И Каперед это прекрасно понимал, как понимал то, что полностью находится в их власти и может только взывать к их совести.

— Меня зовут Каперед, я странствующий торговец, чей товар — знания и их применения. А так же я собиратель древней мудрости, ловец змей в высокой траве. И говорить складно я обучен, но ранят мои слова лишь оппонентов в суде. Я не обучен наводить порчу на человека, лишать его сна и пищи. Я обучен лечить недуги, но не все из них поддаются лечению. Я человек и возможности мои ограничены этим.

— Складно говорит этот человек, язык как у всех копченых подвешен, — сказал старший из мужей.

Самый седовласый, морщинистый молчал. Он сидел не по центру, но наверняка был патриархом рода.

— И мыслит складно, — добавила женщина, — сообразил, что взятый им на поруки человек, отправился в долину теней. Удивительно, что так мыслит, после долгой болезни.

— Странное обвинение!

Каперед поморщился и вздохнул, закончив мысль:

— Вас не удивляет, что сильный телом человек после долгой болезни способен брать в руки оружие. Так что удивительного в моей способности мыслить? Мое оружие, — он погладил себя по груди, — отточено долгими упражнениями.

— Так ты не колдун, как утверждают свидетели? — напрямик спросил молодой мужчина. — И не знаешь, что случилось с нашим родственником Виром Зижавом?

— Не колдун. Кто, те свидетели? Знаю, но поделать ничего не мог.

Ответ Капереда вогнал обвинителя в ступор. Пока тот сообразил, что каждое слово относилось к нужной части вопроса. В устной речи подобный прием применяют некоторые ораторы, чтобы сбить противника с мысли. Получилось и в этот раз.

Мужчина рассвирепел, сбежал с возвышения и остановился у огня. Он принялся осыпать чужака обвинениями, но говорил на родном языке. Его захлестнула ярость, и он потерпел поражение в схватке с Капередом.

— Ахелин! — матриарх рода встала. — Поди проверь, как проходит подготовка к торжеству.

Молодой варвар оскалился, но не посмел ослушаться. Его держали здесь в совете для грубой силы. Разящий словами — так подумал Каперед. Первый и самый простой натиск в суде, за ним следует хитрость или демагогия.

Эти люди были опасными противниками. Каперед не хотел бы с ними встречаться. Купеческая семья, похоже, обладала навыками, достойными ораторов Города. Немудрено, им приходится иметь дело с разными людьми.

Матриарх заговорила, когда Ахелин покинул зал:

— Ты утверждаешь, что не колдун. Говоришь, что лекарь. Но разве способный лечить, не может убить.

— Так вы обвиняете меня в злом умысле?

С хитрецом порой эффективно говорить напрямую. Ломать его схемы рубящими ударами, чтобы затем нанести колющий удар в самое сердце.

— Или то были обвинения моего покровителя? — закончил мысль Каперед.

— Я задала тебе простой вопрос, но не услышала ответа.

— Если твоим словам не доверяют, то любой ответ является ошибкой. Попытка оправдаться дискредитирует меня в глазах обвинителей, а ложь не принесет пользы. Для вас я колдун, по словам оскорбившего своего отца Лимея… по стечению обстоятельств, по незнанию. Следовательно, необходимо объяснить три этих пункта.

Каперед демонстративно задумался, обратил взгляд к потолку. И задал важный вопрос:

— Почему здесь нет свидетеля моего преступления, этого Лимея. Поспешно он сбежал, я нахожу это весьма странным.

— Чужак пытается обвинить сына почтенного Астаниса, с которым мы давно знакомы, — заметил один из мужчин.

Патриарх все так же молчал.

— Сына, — кивнул Каперед, — младшего из сыновей. И я вижу, что на него не хватило отеческого благородства, что перешло другим сыновьям Астаниса!

Каперед обрушился с нападками на этого лжеца, который виноват в том, что сейчас происходит. Обвинения его были яростными, он буквально поливал грязью знатного варвара. И было за что, ведь этот человек взялся сопровождать гостя своего отца и предал его. Предал собственного отца!

Выговорившись, Каперед перешел к следующему пункту — стечению обстоятельств.

Он подробно описал причины и следствия болезни Вира. Напомнил его родичам, что подобная болезнь уже возникала в их семье, когда никакого Капереда и в помине не было. И нельзя сказать, что это чужак внушил Виру нужные слова. Его родичи помнили, как протекает болезнь, были свидетелями подобного недуга.

Описал торговец и свой метод лечения.

— Я использовал снадобье, которое употребляю сам. Вы могли бы заметить бронзовую флягу, с прекрасным рельефом. Это мой самый ценный предмет, но ценнее было снадобье, что находилось в нем. Я употреблял его постоянно. И лишившись его, вынудил тело страдать. Я надеялся, что снадобье даст вашему родичу силы на путь назад, но дорога была слишком долгой, Лимей явно не спешил добраться до вашего дома и вернуть вашего родича в семью.

Конечно, они спросили, что это за снадобье, и скрывать правду Каперед не мог. Он не беспокоился о том, что кто-то узнает рецепт. Все равно эти дикари не обладают нужными навыками, чтобы создать напиток.

— Вас интересует рецепт или его свойства? — спросил Каперед.

— Интересует все, чтобы понять твои слова.

— Это снадобье подобно солнечному свету, что питает все живое. Дух расцветает подобно цветку, пускает глубокие корни в человеческое тело, раскидывает длинные побеги, что цепляясь, поднимаются до самого неба. Оно дает возможность черпать из неистощимого источника мудрости, с вершины мира, где проживают вечные боги. Что касается рецепта, то я могу раскрывать некоторые подробности его изготовления, но я клялся сохранить в тайне некоторые моменты. О них я умолчу, не страшась пыток и смерти.

И он описал то, что вправе был говорить. Варвары затаив дыхание слушали о том, как Каперед собирал нужные травы, как высушивал плоды, стебли или коренья. Какие дни и часы использовал для этого, порой по ночам выходил в поле, чтобы собрать редкий цветок. Как он разделял ингредиенты, как готовил их в ступе, заставлял менять цвет и форму. Варка, перегонка в медном котле, отделение нужных фракций, очистка и повторная перегонка.

Винный дух, что содержался в снадобье, не был главной частью, а лишь скреплял все необходимые элементы. Тайна рецепта заключалась в том, какие пропорции использовал знахарь. Ведь добавь он чего-либо больше, другого меньше, у него в лучшем случае получится лишь зелье сатиров, а в худшем — страшный яд.