Заблуждающийся разум? Многообразие вненаучного знания - Коллектив авторов - Страница 104

В прошлой лекции я говорил, что изучение человека начинается с изучения четырех функций: интеллектуальной, эмоциональной, двигательной и инстинктивной. Из обычной психологии и обычного мышления мы знаем, что интеллектуальные функции, мысли и т. д. контролируются и производятся неким центром, называемом нами «умом», «интеллектом» или «мозгом». И это совершенно правильно. Но для того чтобы это было вполне правильно, нам требуется понять, что другие функции также контролируются — каждая своим собственным умом, или центром. Так, с точки зрения системы имеются четыре ума, или центра, контролирующих наши обычные действия: интеллектуальный ум, эмоциональный ум, двигательный ум и инстинктивный ум. В дальнейшем мы будем называть их центрами. Каждый центр совершенно независим от других, имеет собственную сферу действия, свои силы и пути развития.

Центры с их структурой, способностями, сильными и слабыми сторонами принадлежат сущности. Их содержания, т. е. все то, что приобретено центрами, принадлежат личности. О содержаниях центров речь пойдет дальше. Как я уже говорил, личность столь же необходима для развития человека, как и сущность, но она должна занимать свое место. А это едва ли возможно, поскольку личность переполнена ложными идеями о себе самой. Она не желает занимать правильное место, потому что ее правильное место вторичное и подчиненное. И она не желает знать о себе истину, поскольку знание истины означало бы отказ от ложной господствующей позиции, занятие низшей, каковая ей по праву принадлежит. Ложность положений, занимаемых друг относительно друга сущностью и личностью, определяет нынешнее негармоничное состояние человека. А единственным путем преодоления его является самосознание.

Познай самого себя — таков был первый принцип и первое требование древних психологических школ. Мы запомнили эти слова, но утратили их смысл. Мы думаем, будто познать самого себя означает знать наши особенности, желания, вкусы, способности и интенции, тогда как в действительности это значит знание себя самих как машин, т. е. знание структуры своей собственной машины, ее частей, функций различных частей, условий их работы и т. д. Мы в самом общем виде признаем, что не знаем машины, пока не изучили ее. Это нам нужно помнить и относительно самих себя. Мы должны изучать свою машину как машину. Это значит, что изучение есть самонаблюдение. Иного пути нет, и никто не выполнит за нас этой работы. Мы должны проделать ее сами. Но перед нею нам нужно научиться тому, как нам наблюдать. Я имею в виду то, что нужно понять техническую сторону наблюдения. Требуется знать о необходимости наблюдения различных функций и проводить различие между ними, помня в то же самое время о различных состояниях сознания, о нашем сне и о множестве Я в нас самих.

Такого рода наблюдения очень скоро дадут результаты. В первую очередь человек заметит, что он далеко не на все в самом себе способен смотреть непредвзято. Одно ему нравится, другое досаждает, раздражает, даже ужасает. Иначе и быть не может. Человек не может изучать себя наподобие далекой звезды или как забавное ископаемое. Вполне естественно, ему будет нравиться то, что помогает его развитию, не нравиться то, что затрудняет его или даже делает невозможным. Это значит, что очень скоро он начнет различать полезные и вредные черты — полезные и вредные с точки зрения его возможного самопознания, возможного пробуждения, возможного развития. Он увидит такие свои стороны, которые могут стать сознательными, и стороны, которые сознательными стать не могут, а потому должны быть уничтожены. Наблюдая себя самого, он должен всегда помнить, что его изучение себя самого есть первый шаг к его возможной эволюции.

Теперь нам нужно рассмотреть эти вредные черты, обнаруживаемые в самом себе человеком. Вообще говоря, все они являются механическими явлениями. Первое, как уже было сказано, это ложь. Ложь неизбежна в механической жизни. Никому не дано избежать ее, и чем больше кому-то кажется, что он свободен от лжи, тем больше он в ней погряз. Жизнь, как таковая, не существует без лжи. Но психологически ложь имеет иной смысл. Она означает утверждение о том, чего не знаешь и знать не можешь, так, словно знаешь и можешь знать.

Вы должны понять, что я говорю не с какой бы то ни было моральной точки зрения. Нам еще нужно дойти до вопросов о добре и зле самих по себе. Я говорю с точки зрения практической — что полезно и что вредно для самоизучения и саморазвития.

Начав с этого, человек очень скоро обучается различать признаки, по которым он может знать свои вредные проявления. Он открывает, что чем больше он контролирует то или иное проявление, тем менее вредным оно является, и чем меньше он его контролирует, тем оно механичней и вредней. Когда человек это понимает, он начинает опасаться лжи, и не по моральным основаниям, а по тем, что свою ложь он не контролирует, что это ложь устанавливает над ним контроль, т. е. над всеми другими его функциями.

Вторая опасная черта, находимая им у себя, это воображение. Очень часто, начав наблюдение над собой, он приходит к выводу, что главной помехой наблюдению является воображение. Он хочет наблюдать за чем-то, а вместо этого начинается воображение по поводу этого самого предмета, и он забывает о наблюдении. Очень скоро он приходит к сознанию того, что люди приписывают слову «воображение» совершенно искусственное и незаслуженное значение творческой или избирательной способности. Он сознает, что воображение представляет собой разрушительную способность, что ему никогда не удастся добиться контроля над нею, что она всегда уводит его от наиболее сознательно принимаемых решений, направляет его по пути, которым у него нет намерения идти. Воображение почти столь же дурно, как и ложь; на самом деле это ложь самому себе. Человек начинает воображать нечто с тем, чтобы понравиться самому себе, и очень скоро он начинает верить тому, что воображает, хотя бы частично.

Далее, или даже до того, обнаруживаются многие очень опасные последствия выражения отрицательных эмоций. Термин «отрицательные эмоции» означает всякого рода эмоции насилия или депрессии: жалость к самому себе, гнев, подозрительность, страх, досада, скука, недоверие, ревность и т. д. Обычно это выражение отрицательных эмоций принимается как нечто вполне естественное и даже необходимое. Люди часто называют его «искренностью». Конечно, с искренностью оно не имеет ничего общего: это просто признак слабости человека, дурного нрава и неспособности держать при себе свои обиды. Это осознается, когда человек старается противостоять этим эмоциям. И тем самым он получает еще один урок. Он осознает, что недостаточно наблюдать механические проявления, что нужно им сопротивляться, потому что без сопротивления их невозможно наблюдать. Они происходят столь быстро, так привычно и так неощутимо, что их нельзя заметить, если не предпринимать усилий по созданию для них препятствий.

Вслед за выражением отрицательных эмоций в себе и в других людях замечается еще одна любопытная механическая черта. Это речь. В ней самой по себе нет вреда. Но у некоторых людей, особенно у тех, кто замечает ее в последнюю очередь, она становится самым настоящим пороком. Они болтают все время, повсюду, работая, путешествуя, даже во сне. Они не перестают говорить, пока есть кому, и, даже когда некому, они разговаривают сами с собой. Это также требуется не только наблюдать, но сопротивляться болтовне, насколько возможно. Пока нет ей сопротивления, никакое наблюдение невозможно, а все результаты наблюдений немедленно испаряются в болтовне.

Трудности, возникающие по ходу наблюдения за этими четырьмя проявлениями — ложью, воображением, выражением отрицательных эмоций и ненужной речью, — показывают человеку всю его механичность и даже невозможность борьбы против нее без помощи, т, е. без нового знания и действительного содействия. Ибо даже в том случае, если человек получил какой-то материал, он забывает его использовать, он забывает о необходимости наблюдения. Иными словами, он снова засыпает, а его нужно все время пробуждать.