Мятеж (СИ) - Крэйн Эри - Страница 20

Фьорд кивнул и вернулся к Мелиссе, уже порядком заскучавшей в одиночестве.

Оника кривила душой, говоря, что конфликт церкви и магов ее не заботит. Она была магом. И пусть у нее оставалось еще около года до того дня, когда ее признают магом-отступником, откажись она от обряда клеймения, Оника размышляла об этом уже сегодня.

Ее воспитали дед с бабкой, прожившие десятилетия, скрывая свою силу укротителей стихий. Оника усвоила их уроки, но они были хороши для тихой размеренной жизни затворников на краю мира. Девушка же всегда чувствовала, что дорога ее судьбы простилается через дикие земли, полные испытаний и сложных решений. Много ль новорожденных младенцев забирают, не дав испробовать материнского молока, и прячут от всего мира? Сайл с Орлеей никогда не говорили с ней о мотивах их поступков, отделываясь отговоркой о не наступившем еще времени. Оника принимала их ответ, допуская, что она еще не готова к тому, что ждет ее в будущем. Но что-то подсказывало девушке, что она приняла верное решение, наконец, оставив родной дом.

К рассвету от костра остались одни тлеющие угли. От отсыревшей ветки вилась тонкая струйка горького дыма, приставуче лезшего в ноздри.

— Пора идти, если вы вообще собирались прибыть в Этварк до первых снегов, — Оника стояла над уснувшими рядом магами, и грызла румяное яблоко. Она бросила второй плод проснувшейся Мелиссе. Фьорд же вскочил, словно ужаленный, от голоса Оники и причитающийся ему завтрак, пролетев мимо, упал на примятую траву. Всю ночь он провел в полудреме, боясь вовремя не среагировать на опасность. Теперь же ему предстояло преодолеть день пути в разбитом состоянии, злясь на самого себя и на Онику, сказавшую ему о бессонных ночах.

— Эта дорога ведет по окраине леса. Если твой друг не свалится с ног от усталости, к вечеру завтрашнего дня мы спустимся в глубокую долину, — сказала Оника Мелиссе, бодро шагая по пыльной дороге. День был полон невесть откуда взявшегося свежего ветра, сдувавшего с путников липкий жаркий воздух. — Там должна стоять деревенька домов на пятнадцать. В ней остановимся на ночь, пополним запасы, и продолжим путь. Этварк высится на одном из берегов каньона. Караваны обычно проходят его долиной, делают петлю и заходят в город по равнине с севера.

— Ого! Если б не ты, мы бы так и ходили кругами по лесу, — Мелисса проявляла к Онике куда больше дружелюбия, чем Фьорд, что вызывало негодование последнего, устало плетущегося следом за девушками.

— Без карты бездорожьем не стоит и пытаться найти Этварк. О чем вы думали, отправляясь так в дорогу?

— Оставь ее уже, а? — раздраженно сказал Онике Фьорд. Девушка пожала плечами и пружинящей походкой пошла быстрее, насвистывая на ходу.

Выжженная летним солнцем трава томилась по земле, протягивая иссушенные стебли к реке, что протекала в низине в стороне от дороги. Плотная стена рогозы подпирала берег, оживленная песня камышовки сменилась тревожным «чер-чер», когда троица спустилась к руслу на привал. Отобедав вяленым мясом и жирным сыром, они продолжили путь.

Несмотря на все свое неприятие, Фьорд не мог не поддаться едва уловимому очарованию девушки, окружавшему ее мистическим ореолом. Ее походка, мимика и голос были мягки и созвучны, гармонично соединяясь в мелодии полной тайны. Маг огня начал думать, что это тонкое очарование и заставило капитана стражи поддаться на уговор отпустить воришек. Юноша потряс головой и всю оставшуюся дорогу до остановки на ночлег старался держаться от Оники подальше и даже не смотреть в ее сторону.

Фьорд силой удерживал внимание на Мелиссе, по-прежнему восхищавшейся каждым цветком и букашкой, что встречались на пути. Эта ее привычка бегать от куста к кусту в поисках чего-то нового, так и не прошла с того дня, как она поднялась на Поверхность. Вторым ее излюбленным занятием было минутами идти, не глядя под ноги, задрав голову вверх и любуясь небом и развешанными по нему толстобокими облаками. С наступлением сумерек они насупились, покрылись синими шрамами и багровыми царапинами.

Воздух задрожал, и на землю упали первые капли. Троица спряталась под старым деревом и зябко сидела там, пока Мелисса не позвала всех глубже в лес. Немного поплутав среди обливающихся небесными слезами деревьев, укротительница земли привела спутников к поросшей диким виноградом пещере.

Фьорд остановил Мелиссу и вошел первый, опалив зажженным в руке пламенем листья. Внутри было сухо и пусто, каменный туннель уходил вглубь земли. Мелисса воздвигла каменную стену между троицей и чернеющей пустотой внизу, дабы избежать нежелательного визита обитателей глубин.

— Неплохо бы раздобыть хвороста, чтобы пламя держалось до утра, — Оника выглянула из-за естественной занавеси и поморщилась при виде непрекращающегося водного потока.

— Я схожу, — недовольно буркнул Фьорд, после того как Мелисса пихнула его в плечо. Ему не нравилась идея оставить ее наедине с Оникой, но девочка не дала бы ему покоя, позволь он выйти их спутнице в дождь.

Он вернулся с охапкой хвороста и ручьями, стекающими с его одежды и волос. Мелисса сидела перед Оникой с парящим над ладонью камушком. Преисполненная любопытством Оника тыкала в камень пальцем, исследуя силу сопротивления.

— Прекрати немедленно! — Фьорд сердито посмотрел на Мелиссу и со злостью бросил хворост на пол пещеры. Немного успокоившись, он опустился на пол, сложил ветки вместе и, протянув над ними руки, принялся просушивать мокрое дерево. От хвороста, и от самого Фьорда повалил густой пар. Влага испарялась с кожи, волос и одежды мага, делая воздух влажным и тяжелым.

По стенам пещеры забегали испуганные тени от костра. Путники в молчании доедали остатки вяленого мяса с сухарями.

— Тебе стоит, как следует выспаться. Не так, как вышло прошлой ночью, — сказала Оника, покончив с ужином, на что Фьорд фыркнул и улегся возле костра, подложив под голову дорожный мешок.

— Мелисса, не могла бы ты сделать из камня оковы, — оба мага вопросительно посмотрели на Онику. — На руки и на ноги. Иначе твой бестолковый друг не заснет спокойно в моем присутствии. А если же он не отдохнет, то завтра будет рассеянным и невнимательным. Я согласна претерпеть некоторые неудобства, ради безопасной дороги в Этварк. Давай, пока я не передумала.

Мелисса робко исполнила просьбу, то и дело, бросая на Фьорда упрекающие взгляды. Юноша был удивлен таким жестом, но не смягчился.

Пламя лениво лизало хворост, когда глубокий сон забрал Фьорда в свои объятия. Все это время Мелисса старалась не заснуть, вслушиваясь в дыхание друга. За год жизни под одной крышей она знала, когда маг крепко спит, а когда его одолевает чуткая дрема.

Мелисса повела пальцами в воздухе, напряжение наполнило кисть девочки изнутри, перетекая в сделанные нею же оковы Оники. Камень с тихим шепотом осыпался на пол. Довольно улыбнувшись, девочка теснее прижалась спиной к горячей спине Фьорда и задремала.

Утренние лучи плескались в застывших на листве каплях, лес захлебывался в птичьих трелях. Оника, привыкшая вставать с рассветом, оставила пещеру, чтобы раздобыть немного орехов. По дороге назад она набрала с листьев дождевой воды, наполнив опустевший мех.

В пещере девушка отыскала подходящий камень и, не стесняясь, стала колоть орехи. От звуков удара камня об ореховую скорлупу, Фьорд с безумными глазами подскочил на ноги. Мелисса села, протирая глаза. С плеч девочки сползла вышитая накидка Оники.

— Как ты освободилась?

— Это я, — Мелисса ответила прежде, чем Оника подняла на Фьорда взгляд. — Еще ночью. И, Оника, твоя…, — девочка протянула накидку хозяйке.

— Она твоя. Как я уже говорила, в отличие от твоего вспыльчивого друга, я умею быть благодарной. Ты подарила мне утро без затекших конечностей, я же в благодарность дарю накидку. Она подходит к твоим волосам. В твоем возрасте девушки должны красиво одеваться.

— Верни, нам не нужны подачки, — жестко сказал Фьорд и, протянув руку за накидкой, тут же отдернул ее, получив брошенным орехом по запястью.