Немного любви для бедной Лизы - Колочкова Вера Александровна - Страница 9

– Добрый вечер, Лиза. Извини за беспокойство, я спросить хотел. Там супчик на плите – это наш или ваш?

– Да какая разница, Толик! Ешь, если хочешь.

– Ага, спасибо.

Ушел, оставив после себя противное ощущение жлобства. Надо же – чей супчик, наш или ваш… Ну как, как в подобных условиях жить можно? Ведь живут люди большими семьями и не опускаются до такого… И даже в малых семьях не опускаются! Наоборот. Вон, Юкка с матерью – и ссорятся, и обижаются друг на друга, но чтобы еду делить. И представить такое невозможно.

А дальше вечер покатился по установленному сценарию. Пришла Наташка, принялась ворчать на Толика, да так громко, что фрагменты семейной разборки долетали в ее комнату:

– …Что, подождать нельзя было, когда я с работы приду и суп сварю? Договаривались же – едим только свое!

– Наташ, да я голодный пришел… Заглянул в холодильник, а там супа не было, один бульон… А от кастрюли на плите так пахло вкусно.

– И ничего, и подождал бы, не умер.

– Но Лиза сказала…

– А что, Лиза для тебя нынче большой авторитет? Она вообще здесь никто, твоя Лиза!

– Ну почему же, Наташ, моя-то? Она не моя…

– А хотелось бы, да? Что я, не вижу, как ты на нее пялишься?

Лиза поморщилась, чувствуя, как поднимается внутри раздражение. Нет, больше невозможно это слушать!

– Фрам… Пойдем гулять, а? Ты как себя чувствуешь? Силы есть?

Пес подскочил с места, завилял хвостом, преданно глядя в глаза: как скажешь, дорогая хозяйка, я для тебя на все готов.

– А после двенадцати еще раз выйдем, ладно? Помнишь, я тому дядьке обещала?

Фрам улыбнулся, соглашаясь. Лиза прислушалась к его дыханию, вздохнула тревожно. Нехорошее было дыхание, тяжелое, прерывистое. Не успел, бедняга, оправиться после болезни, а она гоняет его туда-сюда…

Но избежать столкновения с Наташкой в этот вечер все равно не получилось. Хотя они с Фрамом пришли с прогулки в десятом часу – Наташке давно полагалось быть в своей комнате, пялиться в очередной сериал. Может, этим вечером сериал отменили? И Наташка, и Толик, и даже мама… все на кухне тусовались.

– Лиза, зайди! – выглянула в прихожую Наташка, когда она отстегивала поводок.

Вроде голос был у Наташки относительно нормальный. Вроде ничего не предвещало. Фрам потрусил в комнату, послушно исполняя команду «место», Лиза зашла на кухню, села за общий стол. Мама пила чай, Толик читал газету, Наташка перебирала гречневую крупу. Идиллия, семейная.

– Ну что, работу искала? – тихо спросила Наташка, раскатывая пухлыми пальцами по столу гречневые крупинки.

– Искала.

– Нашла что-нибудь?

– Пока нет.

– Ну, кто бы сомневался…

– Да, с работой сейчас везде трудно, – поддержал разговор Толик, не отрываясь от газеты, – вон, пишут, сокращения везде идут. Времена такие, что сделаешь. Последствия кризиса.

Наверное, не стоило ему разговор поддерживать. Лучше бы уж молчал, честное слово. Наверное, его поддержка послужила для Наташки сигналом к нападению, как красная тряпка для быка. Не зря же она всхрапнула резко, подняла голову, напряглась… Показалось, даже загривок встал дыбом, как у Фрама, когда он злится. И – понеслось…

– Да мне наплевать, какие сейчас времена! Я, что ли, в этих временах виновата? Или у меня они легкие? Пусть идет, ищет себе работу!

– Да где, Наташ? Она молодая девчонка, без опыта… – попытался заступиться Толик.

– Да хоть на панели, какая разница! Таким, как она, на панели самое место!

– Опомнись, Наталья, что ты говоришь… – поперхнулась чаем мама, закашлялась, махнула рукой. – Совсем с ума сошла, что ли?

– А что я такое говорю, мам? Сама разве не видишь, какая Лизка? Все равно из нее никогда порядочной женщины не получится! Вот я, к примеру, в ее возрасте…

– А ты и не была такой в ее возрасте. По крайней мере, килограммов на десять больше была. И с лица не такая, и вообще… – сказала мама.

– Ну и что с того? Зато на панель не пошла! И горжусь тем, что я порядочная! – воскликнула Наташка.

– Хм… Порядочная… Непорядочная… – слегка усмехнулся Толик, поставив локти на стол и устраивая подбородок в ковшик ладоней. – Какие странные оценки у тебя в обиходе, Наташ… А я по этому случаю анекдот вспомнил! Спросили как-то у армянского радио – кто такие непорядочные женщины? Армянское радио подумало и ответило – непорядочные, мол, это те, которые нравятся мужчинам. А все остальные, стало быть, порядочные. Смешно, правда?

Наталья развернулась к мужу, молча уставилась на него, словно решала задачу – пропустить его слова мимо ушей или обидеться. А если обидеться, то в какую степень возвести обиду. Видимо, перевес обиженности был в сторону наивысшей степени, потому как Толик сделал бровки домиком и, улыбнувшись, проговорил виновато:

– Ну а чего ты, в самом деле, Наташ?.. Привязалась к этой панели. Лиза что, виновата, что родилась красивой? Нехорошо, сестра все-таки…

– Она просто ей завидует, Толик, – вяло махнула рукой мама. – Этим все и объясняется. Да ты не обращай внимания…

– Это я, мам, Лизке завидую, что ли? – нехорошо улыбнувшись, выпучила Наташка глаза. – Я завидую? Да у меня, слава богу, все хорошо, у меня вон муж есть… И любит меня с моими кривыми ногами… А из этой… Из этой же и впрямь неизвестно, что получится! Нет, завидую я, скажешь тоже… Да она же специально ничего не жрет, чтобы фигура была! А я… Да если б я только захотела… Но мне зачем? Я себе в питании никогда не отказывала, еще чего!

– Да чего ты раскипятилась? Она ж ребенок еще, а ты ее тыркаешь, как взрослую бабу! Толик-то, прав – Лизка не виновата, что такая красивая уродилась. Не понимаю, как можно родной сестре завидовать… – сказала мать.

– Мама, да хватит! Что ты заладила одно и то же! – попросила Лиза.

– А ты не кричи… И вообще, оставьте меня в покое, что вы опять при мне начали собачиться? Хотите, чтобы я загнулась быстрее? Погодите, недолго ждать осталось! Ой, да ну вас… Вон, уже и сердце прихватило… Пойду, валокордина себе накапаю…

Мама поднялась из-за стола, медленно пошла из кухни, прижимая ладонь к груди. Наташка зашипела Лизе в лицо:

– Видишь? Видишь, до чего ты маму довела?

– Я довела? – искренне изумилась Лиза.

– А кто? Я что ли? Ходишь тут, вертишь своей красивой задницей… Смотри, всех перессорила! Я ведь все примечаю, все вижу, не думай! И как Толик на тебя смотрит…

На Лизином лице же отобразилось недоумение, и сестра сначала моргнула обиженно, потом скривила губы в насмешке:

– Пф-ф… Нет, вы гляньте на нее, а? Брезгливая какая! А сама что, принца ждешь, да? Или этого, как его… Уж полночь близится, а Германа все нету? Так и не будет, не жди… Ни принц, ни Герман тебе не светят. Даже и с красивой задницей никто тебя из нашей трущобы не высмотрит. Надо же, как на Толика-то вызверилась, а? Да ты пойди, найди себе такого Толика! А я посмотрю, что у тебя получится!

Лиза хотела ответить что-нибудь, но не смогла, сил не достало. Да, бывали такие минуты, когда Наташкин злобный посыл концентрировался до максимума и проникал внутрь, доставал-таки до самых печенок, уничтожая на корню все попытки к сопротивлению. Очень, очень было страшно в такие минуты…

Задержав дыхание, чтобы не расплакаться при Наташке, она встала, быстро ушла к себе в комнату, закрыла дверь и сползла на пол. Фрам, скуля, подполз на брюхе, ткнулся мордой в колени, в шею, в лицо.

– Не надо, не жалей меня, ты что! Хотя – да, пожалей немного. Спасибо тебе, собака. Я немного поплачу, ладно? Прости, никак остановиться не могу.

– …Что с вами, Лиза?

Новый знакомый ждал ее на том же месте, где они расстались прошлой ночью. Аккуратно причесанный, свежевыбритый, в красивой модной рубашке. Лизе даже неловко стало за свою одежонку – старые джинсы и серую безликую майку. А какой у мужчины был парфюм! Помереть не встать! Наверняка такой запах на пятьсот баксов тянет, не меньше.

Только чего он так уставился, будто через микроскоп ее лицо изучает? Может, и впрямь маньяк? Хотя чего бы ему, маньяку, так выпендриваться?.. Не стоит овчинка выделки. Ой, а как же его по отчеству, забыла… Забыла, черт возьми! Да и не важно, в общем… Они погуляют, поговорят и разойдутся. Хотя, если честно, настроя на разговор нет. Засел Наташкин посыл где-то под ложечкой, болью болит. И даже обильными слезами не вымылся. Нет, совсем не хотелось Лизе сегодня гулять под луной. Если б не обещала, не пришла бы.