Меняла - Исьемини Виктор - Страница 67

– Не сомневайтесь, добрый сэр, – это Бибнон, – я сам проверял парня. Научил одному заклинанию, и проверял, насколько хорошо оно у него действует.

Так вот в чем была причина щедрости толстяка… Он подарил мне заклинание против лихорадки только для того, чтобы проверить, насколько я способный маг… Как глупо… Как глупо все вышло, как глупо я попался!.. Только зачем им здесь наковальня?

– Ну что ж, толстяк, – снова заговорил тот, кого колдун назвал “сэром”, – если так, то хорошо. Но если ты меня обманываешь, я ведь возьму твою кровь! Хотя, у тебя ее немного осталось, крови-то, ха-ха-ха! Этот паренек тебя хорошо разделал!

– С вашего позволения, мой добрый сэр, сколько бы крови во мне не осталось, я в силах постоять за себя!

– Да будет тебе, колдун, я же пошутил, – голос рыцаря прозвучал странно натянуто, – и ты же меня не обманываешь? Этот молодчик ведь колдун?

– Не будь он колдуном, сэр, его бы убил удар вашей палицы.

– М-да, пожалуй, верно. Ну, тогда и тебе бояться нечего.

– Мне в любом случае нечего бояться, сэр Ригент! Да и вам тоже волноваться не стоит, вы получите свой меч!

Теперь все стало ясно. Сэр Ригент. Это тот самый суеверный рыцарь, разыскивавший кровь колдуна, чтобы закалить в ней для себя волшебный меч. Теперь этот суеверный ублюдок заполучил меня. Поэтому я и жив до сих пор. И поэтому я скоро умру… Я потерял сознание.

Появление на площади Меннегерна было очень эффектным. Когда он на своем чудесном коне выдвинулся из мрака в освещенный факелами круг – словно бы границы светлого пространства нарушились и часть тьмы вплыла в него. Эльф был определенно зловещ и величествен в своем черном одеянии… И все так же внушал страх – я видел, как напряглись фигуры стражников, я словно чувствовал, как их руки сжимают рукояти оружия, но не находят в этом прикосновении привычной уверенности… Я сам тоже невольно вцепился в рукоять замаскированного в костыле клинка – “не тот меч”. Снова это ощущение неправильности оружия, моя рука искала другую рукоять, совсем другую… Рядом что-то тихонько звякнуло, я скосил глаза и увидел, что Эрствин наполовину обнажил меч.

Меннегерн приближался к стражникам неторопливо и размеренно, как и положено неотвратимому посланцу рока…

– Кто ты такой? Что надо? – с надрывом выкрикнул один из стражников, его голос срывался, выдавая страх солдата.

– Я князь Меннегерн, – ответил черный всадник, – правитель Семи Башен и Чудище из Мрака. Так вы меня зовете, верно?

Голос эльфа был спокоен, и слова он цедил медленно, нарочито неторопливо… Едва он назвал себя, как его конь совершил громадный скачок с места – я снова поразился этому животному – и приземлился среди стражников. Взлетел сверкающий клинок Меннегерна, его жеребец взвился на дыбы, занося копыта над головами бедолаг-караульных… А из соседнего переулка к воротам Большого дома метнулись тени, оборачивающиеся в круге света вооруженными людьми. Однако прежде, чем солдаты успели добежать до дверей, схватка закончилась. Шестеро часовых оказались убиты эльфом и его конем меньше, чем за минуту. Быстрота, мощь и точность ударов Меннегерна были просто невероятны, немыслимы… Теперь я понимал, почему он не побоялся в одиночку сойтись с окруженным телохранителями князем Ллуильды. Меннегерн заметно превосходил всех бойцов, каких я когда-либо видал. Лучшие воины Мира, о которых в “Очень старом солдате” рассказывали легенды – разве что они могли бы противостоять Черному Ворону в поединке…

Почему-то в памяти всплыла моя давняя мысль – как было бы здорово, заговори со мной профили с древних монет. Глупая мечта оборачивалась истиной – странной и страшной. А из тьмы тем временем появились новые бойцы, они уже неторопливо и уверенно приближались к дому Совета. Меннегерн спешился, небрежно швырнул поводья на предназначенный для факела крюк у дверей и первым шагнул внутрь. Почти все солдаты двинулись за ним, оставив нескольких товарищей охранять вход… Плечо Эрствина дернулось под моей рукой, мальчик собирался броситься туда, ко входу. Я вцепился в него и страшным шепотом велел:

– Стой! Не дергайся раньше времени! – так не говорят с отпрыском благородной фамилии, но сейчас было не до церемоний, к тому же и у меня нервы натянуты были до предела…

– Но… Эльф… Эти люди… А там папа…

– Послушай, друг мой, – я постарался говорить спокойно и рассудительно, – эльф и эти солдаты – как раз на стороне твоего отца. И сейчас не время… Хотя… Как ты считаешь, если их ударный отряд отойдет подальше от входа вглубь здания – есть ли у нас шансы против этих солдат у дверей?

Мне пришло в голову, что вовсе незачем лезть в схватку. Ведь вороной жеребец Меннегерна – вот он, привязан у входа. Какое мне дело до Леверкойского барона, который, к тому же сам заварил эту кашу? А лошадка, живой ключ к сокровищам Семи Башен – вот она… Правда, я только что видел коня в битве, и это было впечатляюще, но… Ведь я, как-никак колдун. И у меня есть свои способы добиться повиновения этой твари. Вот он – мой шанс! Так что, если Эрствину охота подраться с этими солдатами у входа, то, возможно, ему следует позволить этот воинственный порыв?

А потом… Да какое мне, собственно дело до того, что будет потом? Мне важно завладеть вороным. А потом я вполне смогу предоставить барону и Сектеру расхлебывать ту кашу, которую они заварили в Ливде сами. Я даже пожелаю им успеха в том, чтобы разделаться с Меннегерном. Но пожелаю издалека – мне вовсе не хочется встречаться с таким воином, как Черный Ворон. Нет уж, пусть этот призрак по-прежнему останется для меня профилем с монеты. Мне следует позаботиться лишь об одном – чтобы иметь вдоволь таких монеток. Тогда я налюбуюсь всласть профилем князя Семи Башен.

Кроме профиля – и желательно отчеканенного в золоте – меня в Меннегерне не интересует ни-че-го.

Глава 38

Прошла минута… Другая… Ожидание становилось все тягостнее. Из Большого дома до нас не доносилось ни звука. Что там творилось сейчас? Внутри здания находилось не менее полусотни людей – члены Совета, их слуги, охрана, стражники, челядь, проживающая в Большом доме… Ну и пришельцы. По некоторым признакам я заключил, что нападавшие – это наемники из Гевы. Как обычно – безродные пришельцы, которых здесь никто не знает, которых трудно выследить заранее, которыми очень удобно пожертвовать в случае неудачи, на которых можно свалить вину, если что-то идет не так, как задумано… За это наемникам и платят.

Я поднес к уху амулет и прислушался. Эрствин, не глядя на меня, сделал то же самое – а что еще нам оставалось?..

Сначала я разобрал только невнятные, словно смазанные, обрывки разговора. Очевидно, сразу несколько человек пытались что-то сказать, перекрикивая друг друга, и до меня доносились отдельные слова тех, к кому был обращен амулет на груди барона. Кто-то визгливо талдычил, что бунт – это забота стражи и нечего здесь обсуждать. Другой, обладатель голоса с более низким тембром, наоборот, требовал разобраться немедленно, принять новые, более строгие, законы, искоренить и выжечь каленым железом… Кажется, Лигель требовал тишины, но его никто не слушал. Я догадался, что синдики, собравшись в привычной обстановке, затеяли свою обычную перепалку… Так вот как, оказывается, проходят заседания нашего городского Совета, вернее, проходили. Ибо это, вероятно, станет последним – во всяком случае, в нынешнем составе… В царящей какофонии мне с трудом удалось расслышать голос сэра Вальнта:

– Ну, что же они… – барона перебили спорщики, – …долго? По-моему давно бы… И когда… колдун?