Двое в лодке, не считая контракта (СИ) - "Frostygreen" - Страница 163

В квартире было подозрительно тихо. И не потому, что на часах было всего-то семь утра. Просто Томас сразу почувствовал — дома он один. И убедился в этом, когда не обнаружил на полке ключей от автомобиля — Далтон уехал.

"Это и есть сюрприз?" — удивился Томас.

Завтракать пришлось в одиночестве. Хотя Том поднялся так рано именно потому, что хотел сделать Марку приятное — приготовить его любимые сэндвичи с индейкой и ананасами. Он даже продукты вчера нужные докупил.

Вытащив свое творение из гриля и попробовав его, Томас совсем приуныл — получилось как никогда вкусно. Хейли поэкспериментировал с соусом и результат превзошел ожидания. А тот, кому этот эксперимент предназначался, куда-то свалил с утра пораньше, накрыв весь нехитрый план и обломав душевный порыв.

Ворковать в стиле Марка у Тома с кофе-машиной не получалось, но и кофе выдался более чем приличным. Очевидно, что этим утром кофеварка была лишена внимания своего главного поклонника и теперь заигрывала с Хейли.

"Тотальное невезение", — посмеялся над собой омега.

Так он и продолжал сидеть на кухне — слегка растерянный и никуда не спешащий. Делать что-либо не хотелось, слишком ранний подъем сказывался на полном отсутствии энтузиазма. Продуктов осталось много, потому что обычно Марк съедал по три сэндвича и съел бы четвертый, если бы Том готовил их в таком количестве. Какое-то время Томас посомневался, а потом приготовил из всего, что оставалось, еще шесть порций. Сэндвичи аппетитно выставляли румяные бока и яркие листья салата, призывая к тому, чтобы их обязательно попробовали. На часах было ровно девять.

Томас еще раз посмотрел на результат своих трудов и развернулся, чтобы уйти. И тут раздался шум откуда-то из прихожей.

— Доброе утро, — вышел к пропаже Том.

— Уже проснулся?

Далтон стянул с себя мокасины и, обезоруживающе улыбаясь, прошел в холл.

— У тебя полчаса на сборы, Олень.

— На сборы? Мы куда-то едем? — растерялся Томас.

— Едем. Куда — узнаешь позже. Сюрприз ведь. Как же я голоден, — зашагал в кухонную зону Марк, а Томас шел следом:

— А что надевать?

— Что хочешь. О, сэндвичи! Шесть штук! Очень кстати, — порадовался находке Марк и тут же положил один из них разогреваться на гриль. — Ты ел?

— Ел, — глухо отозвался Том.

Да, не таким он себе представлял сегодняшнее утро. Том успел вынуть сэндвич из гриля прежде, чем он сгорит, пока зазевавшийся супруг заговаривал кофе-машину.

— Упакуй остальные, мы их с собой возьмем. И иди уже одевайся, — командовал Марк, не оборачиваясь.

— Мы за город едем?

— Олень, много вопросов.

Хейли недовольно повел плечом, но одеваться пошел, предварительно распихав еду по бумажным пакетам.

Джинсы и футболка — наряд универсальный, куда бы там его таинственный супруг не повез. В театр или оперу со своей едой не ходят. Если только Марк не затеял полет в Грецию, чтобы сжевать сэндвичи прямо на развалинах древнего амфитеатра.

На заднем сидении автомобиля была куча непрозрачных пакетов. Тому пришлось их сдвигать, чтобы освободить место себе под рюкзак.

— Не заглядывай в них! — строго предупредил Марк с переднего сиденья.

— Даже не думал, — пробурчал Том и принципиально забрал рюкзак вперед. — Чтоб ты не волновался, вдруг он тоже решит подглядывать, — пояснил он Далтону, укладывая ношу себе в ноги, благо, места в этом автомобиле было предостаточно.

— Ему нельзя доверять? — хохотнул супруг, пристегиваясь.

Из города выехали быстро и сразу свернули на знакомую Томасу трассу. Именно по ней они с Полом каждый год уезжали к побережью, на море. Меньше трех часов — и вот уже запах морской воды и привкус соли на губах.

— Мы едем к морю? — не выдержал неизвестности Том.

— Да. Мы ведь за все лето так и не выбрались поплавать, — не стал отрицать Марк.

— Здорово, — выдохнул Том. Интуиция его не подвела.

Но довольно быстро в радужное настроение заползли насущные проблемы.

— Стоп. Я же с собой ничего не взял, — опомнился Том.

— Я все купил, не бойся, голышом тебе плавать не придется. Хотя и такая возможность будет, — разулыбался альфа, заприметив немного испуганную реакцию Тома. — Мы едем в дом Нила, я вчера взял у него ключи. Он расположен в заповедной зоне, поэтому места там глуховаты. Дом ему отец подарил, когда территория еще предполагалась под застройку, успел. Так что строений там — на пальцах пересчитать. Смело можно изображать Робинзонов, никто не помешает. Нил и сам любит поиграть в отшельника, частенько туда наведывается на выходные и никого с собой не зовет.

Перспектива оказаться в почти девственной природе была крайне заманчива. А вот перспектива оказаться в этих самых нетронутых человеком ландшафтах наедине с Марком...

— Надолго мы едем? — перешел к делу Том.

— Мы еще не приехали, а ты уже обратно собираешься? До завтра-послезавтра. Все-таки рабочая неделя, не берусь планировать. Филлипс и без того нагружен под завязку, не знаю, сколько смогу его безнаказанно эксплуатировать, может, он уже завтра начнет паниковать и грозиться уйти с должности, — беззаботно выдал Далтон.

В течение часа Том дремал, прислонившись к окну, скрестив руки и вытянув ноги диагонально. Разбудила его внезапная остановка. Том сонно моргнул, потер руками глаза и рассеянно огляделся. Марк остановился на заправке.

— Спи, я сейчас, — кинул супруг и вышел.

Кроме них на заправочной станции больше никого не было. Марк скрылся за гостеприимно раскрывшимися стеклянными дверями, а Том вяло потянулся за рюкзаком, чтобы достать бутылку с водой. То ли он не окончательно проснулся, то ли просто был неловок, но омега ухитрился больно стукнуться локтевой косточкой, от чего мгновенно пролил на себя и на сидение воду.

— Да что за, — расстроился Том, закрывая коварный сосуд и вставляя его в подстаканник.

В рюкзаке салфеток не было.

"Забыл я их, что ли?" — удивился Томас. Сбоку мелькнула тень — Далтон обогнул машину.

Одновременно с открывающейся дверью в салон, Том открыл бардачок в надежде найти салфетки хотя бы там.

— Сто...й, — не успел предотвратить катастрофу Далтон.

Прямо на колени к Тому из бардачка бодро выкатились две цветные баночки с гелеообразным содержимым, а в самом нутре автомобильной "кладовой" была внушительная кучка пестрых квадратных коробочек.